II
15 января 2019 г., 22:34
Как Мэтт и обещал, он действительно пришёл на следующее утро. И пускай этот день оказался таким же рутинным, как и другие, пускай они почти толком и не успели поговорить, но всё же Томас был рад и такой короткой встрече. Наверняка его поведение чем-то походило на то, как ведут себя влюблённые люди, однако работник кафе был уверен, что такое точно не про него.
Всё-таки его всегда привлекали лишь девушки, так с чего это должно было вдруг измениться? Хотя сам Ренолдз и признавал, что Мэтт, как парень, очень даже симпатичный и обладает красивыми чертами лица. Может, будь он девушкой, Том и попытался бы вывести их отношения на другой уровень, но сейчас тот совершенно не видел в этом смысла.
Около недели всё было чудесно, но, как известно, хорошее рано или поздно заканчивается. Наступил день, когда Хиггинз неожиданно не пришёл в кафе. Из-за чего Томас почувствовал невероятно сильный испуг и волнение, что буквально сжирало его изнутри.
Он сделал что-то не так? Его друг был оскорблён чем-то? Ренолдз перебирал в памяти последний день их встречи бессчётное количество раз. Каждое из событий парень вновь и вновь прокручивал в своей голове, пытаясь уловить что-то, что могло бы стать подсказкой, сигналом, почему он был не прав, в чём напортачил. К его большому сожалению, всё было отлично, даже идеально, и причин для такой пропажи друга просто не было, из-за чего страх начал усиливаться, вытесняя все остальные мысли Тома.
«Я просто надоел ему?» — сердце сжалось от душевной боли, которую испытал он, подумав об этом. Всеми силами парень пытался убедить себя, что это совершенно не так. Только вот аргументов против данной позиции найти не смог.
Ренолдз так и не сумел заснуть в тот день. Время от времени он впадал в лёгкое состояние дрёмы, то и дело, ворочаясь от дурных мыслей, не покидавших его и ночью. Самое худшее — он даже не мог узнать, что происходит с Мэттом. Адрес Хиггинза Томас спросить не удосужился, а записку с номером телефона наверняка уже потерял.
А может быть, всё же и нет?
Эта мысль вновь и вновь возвращалась к нему. Слабая надежда всё ещё жила в сердце парня, и он, несмотря на поздний час, вскочил с кровати с измявшимися под собой простынями. Ренолдз перерыл каждый угол в помещении, даже будучи уверенным, что там точно ничего не лежит. Ну, а вдруг удача улыбнётся ему?
Разочарование нарастало бешеными темпами, ведь и за час его поиски не смогли увенчаться успехом.
А была ли та бумажка вообще? Может, ему только показалось, что Мэтт написал свой номер телефона? Подобные вопросы один за другим крутились у Томаса в голове, но тот одёргивал себя, понимая, что слишком сильно усугубляет и так не лучшую ситуацию.
«Ты ещё не смотрел в кармане куртки, дружище», — от этой мысли Ренолдз почувствовал, как к нему начала возвращаться не только почти угасшая надежда, но и силы. Но на этот раз парень не торопился, словно опасаясь, что ужасающее разочарование и пустота в итоге вновь вернутся к нему, ещё мощнее, чем было до.
Не верилось, что руки дрожат настолько сильно. Совсем как у его отца-алкоголика. Такое сравнение не могло не вызвать у Тома горькой улыбки, которая почти сразу сменилась удивлением. В кармане куртки на самом деле лежала бумажка, весьма измятая, вся в каких-то непонятных пятнах, о происхождении которых можно было только догадываться, но сейчас явно было не до этого.
Почерк у Мэтта оказался весьма красивым. «Совсем как у девчонки», — наверняка это прозвучало бы довольно неприятно и, возможно, Хиггинза такое сравнение бы даже обидело, если бы он услышал. Но, увы, Томас ничего не мог с собой поделать — в голову просто-напросто не лезло ничего другого.
Вновь и вновь парень смотрел на записку, раздумывая о том, стоит ли ждать со звонком до утра. Уже было около трёх часов ночи, и Мэтт наверняка сейчас спокойно спал в кровати и видел далеко не первый сон. Ренолдз даже завидовал рыжему студенту, если всё было на самом деле так, как он предположил.
Звонок прямо сейчас был бы эгоистичным, весьма эгоистичным с его стороны, но Том больше не мог ждать. Это убивало его и уводило всё сильнее и сильнее в отвратительное моральное состояние. Из которого парень жаждал выбраться как можно скорее, чтобы вновь почувствовать себя хотя бы относительно нормально.
Из-за сильного волнения Ренолдз несколько раз ошибся, набирая номер телефона. Гудки шли долго, около минуты, и Томас был максимально разочарован, когда услышал такую знакомую фразу с предложением перезвонить абоненту позже.
***
Парень проснулся от звонящего телефона, который, как оказалось, всю ночь пролежал под его подушкой. Сонный, тот не стал смотреть на номер входящего вызова, но звонок всё же не сбросил. Он редко бывал кому-либо нужен, и обычно подобное — сигнал, что случилось что-то важное. — Том? Это же твой номер? Надеюсь, что да, — голос Хиггинза звучал довольно хрипло, и Ренолдз даже не сразу узнал его, однако стоило парню распознать звонящего, как его сонливость снесло в один момент, и на её место пришла смесь счастья и некоторого волнения. — Прости, если разбудил. Ночью я не услышал твоего звонка, а увидел только сей… Мэтт не успел договорить, ибо хрипло закашлялся. — Нет, чувак. Ты прости меня! Я вёл себя, как ебанутый, когда позвонил так поздно ночью. И почему же Том раньше не подумал о том, что у Хиггинза на самом деле могли быть серьёзные обстоятельства, чтобы не прийти? Ренолдз чувствовал стыд за то, что так откровенно забил на этот фактор, заботясь лишь о себе. Как минимум частично его поступок был до жути эгоистичным. Из-за всех этих мыслей разговор с другом казался ему невероятно неловким и смущающим, совсем как в их первую нормальную беседу в тот дождливый день. Мэтт, словно чувствуя что-то неладное, прислушивался к собеседнику, даже в один момент замолчал на пару секунд, но потом вновь рефлекторно начал сильно кашлять. Беспокойство Томаса тут же вернулось, хотя и до этого особо не исчезало. И пускай тот никаким образом не хотел этого волнения показать, Ренолдз всё же не удержался и осторожно спросил у друга, всё ли нормально. Конечно же, он понимал, что нихрена не нормально, но иначе подвести тему к болезни Мэтта почему-то не мог. — Я слёг, да. Не знаю, почему, чувак. Может быть, то, что пару дней назад попал под ливень, сказалось, но вряд ли… Тут же в сознании Томаса зародилась мысль, что он просто обязан помочь Хиггинзу как-то. — Хочешь, приеду и подсоблю чем-нибудь? — у него даже не было ни единого аргумента для обоснования этого желания, кроме того, что они всё же друзья, но Том жаждал хоть как-нибудь помочь, и ничего с собой поделать не мог. Тишина снова повисла между ними. И Мэттью понимал, что прерывать её придётся вновь ему самому. И почему дерзкий и наглый Ренолдз не мог проявить свои качества в подобной пустяковой ситуации, взять инициативу в разговоре на себя? Хиггинз искренне не понимал этого, но чуть застенчивое поведение друга не злило. Даже наоборот, студент чувствовал некое умиление, когда человек со столь резким характером, так ещё и нахамивший в их первую встречу, начинал так сильно смущаться при простом разговоре с ним. — Ты можешь заболеть. Может, не стоит? Это не соответствовало истинным желаниям Хиггинза. Но Томас был в долгах, и работу ему однозначно не следовало пропускать. К тому же, рыжеволосый парень не простил бы себе, если бы из-за своих «хотелок» угробил здоровье лучшего друга. — Мой больничный оплачивается. Конечно же, Ренолдз лгал. Мэтт не мог решить, верить ему или нет. С одной стороны, Том, как казалось, действительно довольно сильно беспокоится. Иначе, зачем было звонить посреди ночи? Однако с другой стороны, Хиггинз сомневался, что этот парень мог так быстро привязаться к нему. Особенно если учесть, что изначально он ненавидел студента из-за той пустяковой просьбы. — Если тебя уволят, я больше не буду с тобой разговаривать. Томас на самом деле сейчас хрипло засмеялся, или ему это лишь причудилось из-за жара, терзавшего всю ночь? — Может, всё же скажешь адрес, Мэтт?***
По просьбе Хиггинза парень зашёл по пути в аптеку. Противный запах лекарств ударил в лицо, вызвав ненавистные ассоциации с больницами и прочим дерьмом вроде этого. К большой радости Томаса, очереди здесь вообще не было, благодаря чему парнишка быстро смог купить нужные лекарства и выйти на улицу, к такому долгожданному свежему воздуху. Район, в котором жил Мэттью, сразу понравился Ренолдзу. В отличие от того захолустья, где он коротал свою жизнь, тут все нужные места находились рядом, так что, если что, добраться в одно из них не составляло большого труда. «Ленивый придурок…» Вряд ли Мэтт мог встать с постели в таком состоянии, но Томаса это не то чтобы волновало, ну или хотелось делать вид, что не волновало совсем. Пускай ему было и по пути, но если бы Хиггинз удосужился сам зайти в аптеку, которая была буквально в пяти минутах от его дома — парень добрался бы до него значительно раньше и без дополнительных хлопот. По крайней мере, шёл-то он первоначально именно к Мэтту, а не куда-то там ещё. На первый звонок в дверь никто не отозвался, а сгущающиеся тучи над головой не особо радовали Томаса. Неужели Лондон решил сыграть злую шутку, и ливень пойдёт именно тогда, когда он забыл взять с собой зонт? Если быть честными, Ренолдз почти всегда так поступал, искренне полагаясь на своё крепкое здоровье. Плюс, сама болезнь, как таковая, если что, не особенно его волновала. В жизни с ним происходило дерьмо и похуже, чем сопли да кашель. Они-то будут длиться максимум парочку дней. Дверь, наконец, открылась, и с таким привычным скрипом, что на мгновение Томасу показалось, словно он вновь находится у себя дома. Только вот «домом» тесную свою квартирку на окраине Лондона, среди заводов и прочего дерьма, парень называл скрепя сердце, не считая на деле её хоть чем-то даже средненьким. — Я долго? Извини, — будучи и в отвратительном состоянии, Мэтт нашёл силы на то, чтобы в своём обыкновении улыбнуться Тому. Ренолдз почувствовал себя невероятно смущённо и неловко, к его щекам прильнула кровь. Он искренне не понимал, почему этот рыжеволосый парень, даже будучи сейчас похожим на некое подобие зомби из фильмов с отвратными спецэффектами, вызывал у него такое. Или у его тела? Сам Том не знал, как сильно отличаются его эмоции по отношению к Хиггинзу в сравнении с тем, что парень испытывал к девушкам, что у него были. В конце концов, ранее он был более чем уверен в собственной гетеросексуальности, поэтому всё это слишком сбивало с толку. — Если бы я промокнул под дождём, то убил бы тебя, дебил, — пробормотал Том раздражённо, по большей части из-за этих мыслей и злости на собственное смущение, и буквально впихнул в руки Мэтта пакет с лекарствами. Он резво прошёл в помещение, наверняка из-за этого на полу остались разводы, всё же улицы были не самым чистым местечком Великобритании, но парень старался притворяться, что ему совершенно не стыдно. Хиггинз не любил, когда гости ведут себя так нагло, как это делал Томас. И сначала студент планировал высказать ему замечание, намекнуть, что подобное недопустимо, когда ты находишься у своих друзей. Только вот зная характер Ренолдза, пускай ещё недостаточно хорошо, Мэтт уже прекрасно понимал, что подобное не закончится ничем хорошим. Парень может просто начать нарочно портить ему настроение, нарушая обозначенные запреты. Так смысл тогда их задавать, если они ничем не смогут помочь? — Хреново выглядишь, — конечно же, Том понимал, что его слова звучат невероятно грубо, но надо же было хоть как-то прервать молчание. Да и иллюзия недовольного взгляда Хиггинза, что шёл за ним, никак не желала отпускать, из-за чего парень чувствовал себя неловко. — Ты тоже. Томас не сразу смог распознать, тонкая ли это издёвка, или рыжеволосый студент на самом деле так думает по поводу состояния Ренолдза, однако это совершенно его не разозлило. Ввело в некий ступор и сильно удивило, да, но никаким образом не взбесило. Да и не мог он испытывать подобных эмоций в принципе, видя панику и растерянность Хиггинза, который тут же начал объясняться перед ним за свои резкие слова. — Я случайно, правда! — глаза Мэтта слезились, не то от сильного расстройства и волнения, не то от болезни, терзавшей его. Томас ничего не ответил, лишь слабо засмеялся и похлопал друга по плечу. Почти сразу тот закашлялся, и хорошее настроение парня пошло на убыль. Неужели он так легко смог забыть настоящую причину своего визита? — Почему ты не идёшь в кровать? — Потому что я надеюсь, что ты меня проводишь? — на этот раз, судя по интонации, Мэттью совершенно не шутил. — Я не твоя мамочка. В тот момент Хиггинз на полном серьезе задумался, что было бы, спроси он у Томаса, а не хочет ли тот действительно стать его мамулей на время болезни? Всё же со стороны Мэтта такое на самом деле было бы чистым флиртом. Ведь рыжий студент всю свою сознательную жизнь был геем, а Томас выглядел тем самым плохим мальчиком из фильмов, который притягивает к себе поклонниц, и, как можно видеть, не только их. Но как воспримет это сам Ренолдз? Поймёт ли, что такое предложение — лишь жалкая попытка флирта? И вообще, будет ли в принципе ожидать и хоть немного желать подобного? Что-то подсказывало Мэтту, что вряд ли, ведь Томас не давал ни единого намёка, что вообще может заинтересоваться парнем для отношений. В какой-то степени это даже расстраивало студента. Всё же он не стал бы просто так заговаривать с Ренолдзом, если бы тот не зацепил его внешностью. Симпатичный парень без пары — это было более чем странным для Мэтта, он долго не мог того понять. Что-то ему подсказывало, что всё дело тут в скверном характере работника кафе, над которым, конечно же, Хиггинз и не собирался работать. Но то было лишь предположением, он никогда не спрашивал у Томаса, почему тот одинок, так как не желал задевать наверняка больную тему. — Ты что-то сказал? Мэтт удивлённо взглянул на друга. Неужели он всё же произнес ту глупую фразочку вслух, за пределами своего разума? — Нет, ничего. Просто хотел предложить тебе позавтракать перед тем, как ты начнёшь ухаживать за мной, — наигранная ухмылка и самовлюбленность больного не вызывали почему-то у Тома доверия, лишь усиливали волнение. Ренолдз не сразу и заметил, что квартира наполнена довольно приятным запахом домашней еды. Голод сразу начал напоминать ему о себе, и парень попытался вспомнить, когда же в последний раз ел. Кажется, пару дней назад, и то, это было что-то из еды быстрого приготовления, от которой его уже начинало подташнивать. К сожалению, особо выбора не было, и даже если не хотелось, приходилось питаться той дрянью. — Ты готовил в таком состоянии, но не смог сходить за лекарствами?! Мэттью вяло пожал плечами, то ли соглашаясь, то ли, наоборот, уходя от ответа. В любом случае, Томас не собирался отказываться от бесплатной кормежки, было бы глупо. — Надеюсь, это хотя бы съедобно.***
К большому сожалению Мэтта, его друг всё же в итоге отказался от завтрака. Взволнованный, парень просто не мог есть, так что очень скоро бросил попытки и потащил больного в его спальню. В какой-то степени Хиггинзу это даже показалось милым, только вот все его утренние старания, проделанные через пересиливание головной боли и мощное недомогание, видимо, оказались напрасными. — Пару минут, и всё! Не можешь же ты голодным сидеть со мной всё время, — Мэтт жалостливо смотрел на Томаса, временами нервно переводя свой взгляд на дверь спальни, в которую друга хотел впускать в самую последнюю очередь. Вообще, Хиггинз сомневался, что это помещение хотя бы отдалённо напоминало то, что люди привыкли называть собственными комнатами. Ещё в детстве его начала преследовать невероятно глупая привычка — собирать все вещи, которые пришлись по душе. Мальчишкой он гордо называл найденное сокровищами, пускай, и ценность их была довольно-таки сомнительна. На самом деле, Мэтт даже не мог точно вспомнить, с чего у него началась эта игра. Возможно, причиной послужило то давнее желание почувствовать себя принцем, но отсутствие всяких безделушек, которые можно было бы обозвать драгоценностями, напрягало? Иногда студент предполагал, что эта его шуточная догадка не так уж и далека от истины, но особенно сильно своё внимание на данной проблеме не зацикливал. Впервые он вообще задумался о том, что с этой привычкой что-то не так, когда привёл своих друзей в гости. Эдд и Торд долго оглядывали его комнату весьма придирчивым и брезгливым взглядом, о чём-то тихо перешёптываясь и поглядывая в его сторону. Подобная ситуация заставляла чувствовать себя неловко не только самого Хиггинза, который был по сути виновником данного разговора, но и ребят, что не могли решить, как лучше поднять тему того, что в комнате рыжеволосого паренька просто невероятное количество мусора. Тогда они промолчали, но более Мэттью ни разу не предлагал им заглянуть в свою комнату. Те, впрочем, и не особо сильно рвались, предпочитая проводить время либо в гостиной, либо на кухне. «Он не захочет больше приходить сюда, если увидит это…» Закашлявшись, студент попытался приостановить друга, схватив того за руку и крепко сжав её. Из-за болезни он был сильно ослаблен, и Томас почти ничего не почувствовал, лишь одарил приятеля удивлённым взглядом, который был полон непонимания. — Тебе плохо, чувак. Правда, лучше ляг. Не хочу, чтобы ты умер, а меня засадили, — неловко, но Ренолдз попытался отшутиться, чтобы не показать, как он на самом деле волнуется за Мэтта. — Тебе не понравится то, что ты увидишь… — Если там нет трупов, то всё нормально, — несмотря на тихое поскуливание Хиггинза, Том всё же открыл дверь в спальню и мимолётом осмотрел её. «Да он король свалки…» — удивлённо приподняв бровь, парень зашёл в комнату, пытаясь увидеть хотя бы одно свободное местечко в ней. С виду невероятно чистоплотный, Мэттью никак не мог ассоциироваться с таким, мягко говоря, напоминавшим свалку помещением. Честно говоря, сначала к Томасу даже пришла мысль, что он просто перепутал комнаты и, возможно, тут живёт кто-то другой. Увы, квартиру рыжий паренёк снимал в гордом одиночестве, так что никаких вариантов кроме него не оставалось. — Ты не только свои болезни запускаешь, да? Конечно же, Хиггинз не относился столь же халатно к своему здоровью, но Ренолдз, желая прервать эту неловкую и угнетающую атмосферу между ними, нашёл только такой выход из данной ситуации. — Прости, я не хотел, чтобы ты это видел, — Мэтт виновато улыбнулся, опираясь рукой о спинку кресла, которое было полностью занавешено различной одеждой студента. Томас вновь бегло оглядел комнату, явно пытаясь найти что-то в помещении. Хиггинз искренне сомневался, что у того это выйдет, да и зачем было что-то искать здесь? Взгляд его друга становился всё более озадаченным, и вскоре выражение лица кассира стало совсем хмурым и неудовлетворённым, почти как на его работе во время исполнения «улыбательного» договора. — Я, конечно, всё понимаю, но где твоя кровать? Или ты похоронил и её в куче мусора? — Очень смешно, Том. Прям жутко. Она за тобой, около рабочего стола, — Мэтт не особо внятно проворчал первые слова, осмелел он лишь в конце фразы. На то, чтобы убраться на кровати, потребовалась пара минут. И, если быть честными, Ренолдз не мог назвать то, что он сделал, уборкой. Парень просто-напросто скинул все ненужные вещи на пол, на котором можно было уже увидеть тут и там валяющиеся различные безделушки, которые Томас старался обходить стороной. — Спасибо, но можно было бы и поаккуратнее… Друг Мэтта проворчал что-то вроде «ага» и закатил глаза. Он уступил путь рыжеволосому студенту, который так быстро, как только мог, отправился в сторону кровати. И после рухнул на неё, слабо вздохнул и прикрыл глаза. Казалось, что он словно забыл в этот момент про существование своего гостя, который всё ещё находился в его спальне. Эскизы на столе Хиггинза не сразу привлекли внимание Тома. Заинтересовавшись, он решил рассмотреть рисунки поближе и подошёл к столу, стараясь не шуметь слишком сильно. Если Мэтт на самом деле так быстро заснул из-за болезни, то лучше не будить его, а позволить получить заслуженный отдых. Сначала Том думал, что это просто различные листки с записями. Студент казался ему довольно забывчивой личностью, так что наверняка тот постоянно оставлял дома какую-либо тетрадь. Однако, присмотревшись, Ренолдз увидел перед собой именно рисунки, а не простые бумажки с не особенно нужными рыжеволосому парнишке пометками. Множество эскизов с различной одеждой привлекали, поражали своей проработанностью, слаженностью, и кассир всё никак не мог остановиться взглядом на одном, так как хотел детально рассмотреть их все. «А он неплохо рисует», — Томасу было непривычно и даже странно осознавать то, что парень может заниматься таким девчачьим, как ему казалось, делом, как разработка дизайна различной одежды, да ещё и — чтобы столь недурно. Само по себе рисование Ренолдз считал тем, чем занимаются именно девушки. В глубине души он понимал, что это мнение довольно-таки глупое и совершенно неправильное, но ничего с собой поделать не мог — в голове сразу всплывали слова отца, которые он говорил Томасу, когда тот был ещё ребёнком. Стереотипы. Стереотипы, которые ему навязывали с детства, преследовали работника кафе почти всю его жизнь. Чёрт побери, он даже помнил, что, когда подростком решил начать учиться игре на гитаре, папа назвал его педиком. Это было глупо, а отец тогда был пьян. И все доводы Ренолдза, который пытался ему доказать при помощи примеров различных кумиров, что музыка является не только делом для женщин, геев и прочих «немужественных» людей, мужчина просто не слышал. Свою гитару Том в итоге купил тайком, на скоплённые за годы деньги. «И всё же, одно дело», — промелькнуло в сознании парня, когда тот начал перебирать письменный стол Хиггинза, — «одно дело — учиться играть на электрогитаре, будучи в восторге от всех своих кумиров и в глубине души надеясь, что когда-то сможешь стать одним из них. И совсем другое — придумывать дизайн одежды, то есть заниматься тем, чем ни один нормальный парень не захочет». — Почему ты решил посвятить себя подобной чепухе, Мэтт? — слова про «чепуху» были довольно-таки грубыми, Том понимал это, но ничего с собой поделать не мог. Привычка говорить всё, что приходило к нему в голову, вновь давала о себе знать. Вместо ответа тот неожиданно услышал сопение. Настолько громкое, что парень даже удивился тому, как он раньше не заметил или не догадался, что его друг уже давным-давно должен был уснуть под влиянием усталости, вызванной болезнью. Любопытство терзало Томаса, но будить Мэтта в ближайшее время тот не собирался, поэтому кассир решил воспользоваться сложившейся ситуацией. Неторопливо, тот вновь начал блуждать по комнате, примечая всё больше и больше тех предметов, которые ещё не попадались ему на глаза и совсем не привлекали внимания парня раньше. Слишком много собственных фотографий. Мэтт всегда казался ему достаточно самовлюблённой личностью, но теперь Ренолдза смог окончательно в этом убедиться. И, что удивительно, это совершенно его не раздражало. Наоборот, было даже забавно рассматривать огромное количество снимков с кучей сердечек и прочей чепухи, которые Хиггинз додумался к ним прицепить. — Какой же ты все-таки придурок, Мэтт, — улыбнувшись, парень присел на край кровати спящего друга, прихватив с полки первый, попавшийся на глаза, комикс, на название которого тот даже и не посмотрел. В любом случае, они ещё успеют наговориться тогда, когда рыжеволосый проснётся, а сейчас Томас может посвятить себя долгожданному покою, о котором так сильно мечтал.
