Грифоний угодник

      Вечерело. Пусть это был ещё только совсем ранний вечер, но уже было заметно, как солнце украдкой подбирается к узкой полоске, где лазурная гладь небес, окрашенная светилом в различные оттенки оранжевого, фиолетового и розового, воссоединялась с землей где-то там далеко-далеко, ещё дальше чем раскинулись бесчисленные яблони, облепившие зеленые холмы.       Да, сейчас я был на территории Яблочных акров. Просто сидел себе спокойно у небольшой протоки к озеру, что была у подножия холма за домом Эпплов. Вечером под тенью здешних густых яблонь было особенно прохладно и приятно, к тому же, свою работу на сегодня я уже выполнил, скорее даже перевыполнил, о чем гордо свидетельствовала чуть испачканная в земле и глине лебедка с рычагом у меня под ногами.       Так хорошо было сидеть на этом небольшом холмике под тенью многолетних яблонь, многим из них, вероятно, было намного больше лет чем мне. Мягкая темно-зеленая трава под руками нежно щекотала ладони и ноги, кроме тех частей, которые не были защищены короткими шортами. Ух, ничего не могло сравниться с кайфом, который можно получить, когда, уработавшись в хлам, снимаешь эти чертовы шлепанцы, которые еле-еле тебе по размеру, я часто любил опускать их в прохладную воду, сидя здесь, но сегодня что-то не хотелось.       На самом деле я давно мог был бы быть дома, просто Эпплджек должна принять работу, ведь иначе я останусь без своего гонорара, а мне это совсем не понравится. Эквестрия, конечно, страна милая, но даже в радужном царстве пони нужно на что-то жить. Странно, но изредка оборачиваясь назад, я видел эту пони с оранжевой шерсткой, она часто поглядывала на меня из окна, а сейчас уже как минут пять переминается с ноги на ногу у крыльца.       – Странно, – подумалось мне. Эпплджек обычно прямолинейна, даже если это и выходит за рамки стандартного приличия и становится грубым и бестактным. Нет, конечно, она знала, когда нужно промолчать, а когда вообще остановится, но в основном все было именно так.       Я медленно и плавно развел руки в стороны и позволил себе увалиться на спину.       – Ох… – только и смог блаженно протянуть я. Лучше босых ног в озерной протоке могло быть только это, теперь я знал наверняка. Спина, побаливающая после напряженного дня, была приятно удивлена таким поворотом событий и, кажется, стала неподъёмным грузом от радости. Кажется, я больше не смогу встать.       В воздухе витали маленькие частички разноцветного тополиного пуха, но в основном ярко-рыжего. Да, тополя здесь сбрасывали пух раза три за год, в прочем на Этерне вообще многое было иначе чем на Земле, с этим я быстро смирился. Хотя, нужно сказать, все эти различия особо жизнь мне не попортили. Многие из них, были весьма приятными, хоть и доставляющими небольшую, по сравнению с приносимой радостью, головную боль.       Пух витал в воздухе, прилетая откуда-то из-за протоки, ведь на территории яблоневого сада не было других деревьев, не знаю почему, но здесь он был белым лишь в первый свой сезон созревания, а затем тополя скидывали пух всевозможных цветов и оттенков, что не могло не радовать глаз. И вот пара этих малюсеньких парящих по воздуху розовых облачков села мне на нос из-за чего я моментально чихнул.       После этого, буквально на мгновение, запахи приобрели совершенно другой оттенок. За долгое время работы в саду я точно узнал, что разные виды яблонь пахнут по-своему и не важно созрели на них плоды или нет. Сами деревья испускали не менее чудесный аромат, стоило лишь принюхаться к ним.       Так я четко ощущал, что нахожусь в окружении яблонь сорта “Кристальная карамель” и “Вишневая южанка”. Первый широко использовался Эпплами для продажи и изготовления продукции, эти яблоки не только были необычайно сочны и сладки, имея при этом яркую, насыщенную и блестящую как кристалл кожуру, но ещё и совершенно отличающийся от вкуса приторно-сладковатый аромат с примесью горечи со вкусом, напоминающим яблочные косточки, которыми отдавала его толстая многолетняя кора. Вишневая же южанка для продажи этой семьей никогда не использовалась, зато применялась в личных целях, поэтому на весь сад можно было насчитать всего около пятнадцати таких деревьев. Плоды у них небольшие с характерной кислинкой, но вот если запечь их или окунуть в растопленный сахар, они приобретали совершенно иной вкус, до которого другим яблокам явно было далеко. По запаху же яблони этого вида были схожи с теплым и слегка резковатым запахом индийской мяты, пушистые листики которой у меня когда-то росли на подоконнике в обычном горшке.       Сегодня был, вероятно, один из самых странных для меня дней. Я перевыполнил план, причем не на пару-тройку выкорчеванных пней, а вполне себе в полтора раза, при этом я ещё полон сил и готов идти на свидание с ней…       – Кстати о свидании… – размышлял я вслух. – Где эта земнопони там тащится? – на самом деле времени у меня было ещё предостаточно, но… знаете, первое свидание и все такое, мне было бы очень нервозно, было бы… если только не тот факт, что к отказам я уже привык, так что и волноваться мне не о чем. Но мы ведь с вами знаем, что имеют в виду девушки под словом “нет”. И не важно человек она или огромный…       Среди прочих запахов, в букете которых ощущались запахи разных яблонь, контраст ароматов ещё зеленой травы, смятой подо мной и уже прошлогодней иссохшей в пыль травой и прелыми листьями у корней деревьев, вдруг я почувствовал ни с чем не сравнимый запах лимонада, сена и легкие нотки кобыльего пота.       – Как ты тут, уработался? – вдруг на приподнятом настроении произнесла кобылка-земнопони, на которую я перевел взгляд, продолжая все так же лежать на спине и получать от этого неимоверный кайф.       – Вроде как… В общем, я выкорчевал двадцать четыре пня у старого дуба и ещё двенадцать южнее того оврага, – отчитался я перед ней, как вдруг рядом со мной она поставила большую такую кружку с пенным лимонадом, запах которого мучал меня и щипал нос ещё на расстоянии полуметра. Только смотря на то, как со стенок кружки с ледяным напитком стекают капли конденсата, я уже терял дар речи. Да и вообще это было странно, за весь год, пока я работаю у неё, это была первая кружка лимонада, которую она сама мне притащила.       “Что-то тут явно не так” – мой истрепанный странными жизненными ситуациями разум видел в этом явный подвох, вот только где именно он находился?       – Ты чего? – удивленно взглянула на меня Эпплджек, точнее на то, как я вылупился на эту кружку с лимонадом.       – Да так… да так… – быстро произнес я, а затем подхватил её рукой, собираясь жадно прильнуть к чертовой кружке, но внимательно осмотрев напиток, я обнаружил, что кубики льда неестественно тонки, если она изготовила это только что. Хотя… да, она же мялась там на пороге минут пятнадцать, не мудрено, что лед уже почти истаял.       – Спасибо, – выдал я, а затем половина огромной кружки объемом в восемьсот миллилитров, в которых у нас обычно пиво подают, была осушена одним залпом.       – А что вдруг за щедрость? Ты вроде на белого единорога жадного до блестяшек не похожа, – усмехнулся я, вытирая рот рукавом моей испачканной в грязи и глине клетчатой рубахи.       – Неужели я не могу принести своему другу кружку лимонада? Я думаю ты заслужил. И вообще, то, что я не элемент щедрости не значит, что я не могу быть щедрой, – презрительно фыркнула та. – А вообще знаешь, если тебе не нравится… – она потянулась к моему сокровищу.       – Да ладно тебе, я же просто пошутил, – я попытался спрятать кружку за боком, но она в любом случае дотянулась бы до неё. Но пони эта игра быстро надоела, и она отстала.       – И все-таки, а чего это ты так долго тянула прежде чем подойти наконец? – все же решился спросить я.       – Тянула… да нет… я просто… просто была занята… не важно, – в странной для себя манере произнесла кобылка, а её добрый и игривый взгляд, который до этого был уставлен прямиков в мои глаза, был отведен в землю, которую она начала рыть копытцем.       – Ай-ай-ай, как тебе не стыдно, Эпплджек. Что же ты за хранитель честности такой? – рассмеялся я.       – Да пошел ты… – обидчиво произнесла пони и отвернулась от меня, собираясь уходить.       – Эй, стой, куда ты? – несмотря на боль в спине, подскочил я, вновь запихивая ноги в шлепанцы.       – Что, – обернулась она. – Уже готов извиняться? – ухмыльнулась та.       – Да нет, просто ты мне ещё оплату за труд выдать должна, – как ни в чем не бывало, серьезно сказал я. Ох, эту понячью мордочку нужно было видеть… Смесь недоумения и удивления медленно, но верно сменялась злостью и обидой.       Знаете, вроде как в этом не было ничего необычного, мы часто шутили друг над другом, прямо как хорошие друзья, которыми мы, в принципе, и являлись. Но сейчас… Эпплджек была явно чем-то встревожена и мне это совсем не нравилось.       Она хотела что-то гневно выпалить на меня, но ещё раз взглянув своими огромными зелеными глазами, только сейчас я заметил удивительное сходство, ведь именно такими бывают яблоневые листья в пасмурный день. Листья, в едином направлении колыхаемые ветром, на которые после продолжительного дождя наконец упали несколько небесных лучей из облачных прорех. Куда уж моим обычным зеленовато-карим глазам было до такой красоты…       После этого мимолетного контакта, посредством которого она буквально ощупала мою душу глазами, мордочка Эпплджек вновь изменилась, на ней все больше и больше выступало какое-то странное смирение что ли? Понимание или что-то вроде того, вообще я не часто видел у этой земнопони подобную эмоцию, если честно, не знаю видел ли вообще за все это время.       – Так, – заявил я, пока она не успела и рта открыть. – Эпплджек, быстро говори, что случилось.       – Слушай, я хоть и честная, но не тупая, чтобы рассказывать абсолютно все, что думаю, – чуть замялась она.       “Охренеть”, – только и подумал я про себя. Что вообще происходит вокруг?       – Слушай меня сюда, яблоневая пони, или ты рассказываешь, что происходит, или я всем сообщу, что ты что-то от меня скрываешь. Уж я-то думаю, что делиться этим со всеми своими подругами ты вряд ли захочешь, если я правильно понимаю, – я поставил ультиматум не потому что очень хотелось, а потому что это в принципе последний способ воздействия на неё, хотя зачастую он весьма сомнителен.       Эпплджек, да и вообще вся эта семейка, у которой я сейчас работаю и некоторое время в амбаре кантуюсь, пока у меня некоторые проблемы со съемным жильем, все они здесь упрямые до ужаса. Если большой красный конь, которого я за глаза прозвал Макдак, по приколу решил выпендриться во время очередного распития своего яблочного арсенала различных напитков, сказав, что с легкостью снесет вон то вот дерево за оградой… Знаете, его даже на понт брать не нужно. Это создание потом всю неделю будет мяться, но в итоге, подгадав момент, когда его сестры не будет на ферме, снесет это дерево, начиная потом втирать всем про разрушительные действия ураганов, эрозию почв, термитов и прочую лабуду, за что он потом и получает оплеухи от всей семьи, а вслед за ним и я получаю, ведь я же типа все знал, но не остановил. Только как остановить этого упрямого идиота, который и мне неволей начнет затирать про какую-то честь, долг и прочую дрянь, из-за чего, в конце концов, и я, подхваченный духом авантюризма, уже довольный помогаю ему заметать следы преступления, только обычно это сложно, ведь даже если выкорчевать пень, куда-то деть расколотый ствол и убрать осыпавшиеся плоды с листьями, в глаза сразу бросается плешь, образовавшаяся в зеленой оболочке этих садов. Так и живем.       – Ты ведь знаешь, что я все равно не расскажу, если не посчитаю это нужным… – вдруг заговорила пони, от слов которой я немного опешил.       “Не вышло”, – быстро осознал я, раздумывая, что бы ей такого наплести. Хотя… мне бы поторапливаться уже.       – Знаешь, Эпплджек, если не считаешь нужным, то и не надо, я, в принципе, не умру, если не узнаю какого-то сверхинтересного факта о новых сортах яблок, – невзначай произнес я, начиная подниматься на вершину холма к дому Эпплов.       – Причем тут сорта яблок и ты… – мой план сработал, она проговорилась.       – Ага, так значит это обо мне? – заинтересованно произнес я.       – Аргх… ну и черт с тобой… – процедила сквозь зубы она. – Я… я волнуюсь за тебя, – вдруг пони робко произнесла то, чего я ну никак не мог ожидать от неё услышать.       Значит, когда я с её братом на спор чуть не отправился за жалом мантикоры, она не беспокоилась. Когда я залез на школу, чтобы прибить украшения и свалился из-за удара в грудь тупым предметом по имени Дитзи Ду, она тоже не волновалась, что я могу стать паралитиком, у школы ведь уже давно вполне себе каменная кладка, а не мягкая земля. Что же могло произойти сейчас такого, что она вдруг стала волноваться за меня?       – Ч-что? – конкретно так удивился я, смотря на поникшую пони.       – Волнуюсь за тебя, что тут непонятного, – раздраженно прикрикнула она на меня.       Она громко вздохнула и поперлась в сторону дома. Я последовал прямо за ней, почему-то поддерживая ту тишину, которую она после себя и оставила.       – Что, будешь теперь всем рассказывать об этом и смеяться? – вдруг произнесла она, так же идя рядом со мной, приопустив голову.       – С чего ты… – хотел было я чуть разрядить ситуацию и придумать какую-нибудь шутку, но не успел, пони договорила раньше меня.       – Что ты так сделаешь? Потому что ты идиот, беспросветный и слепой идиот… – я был бы и готов рассмеяться, несмотря на явное унижение моего достоинства, но проблема была в том, что она совсем не шутила.       – Слушай, почему ты так говоришь? – удивленно вопрошал я, когда мы уже почти подошли к дому.       Солнце уже начинало понемногу клониться к горизонту, но до настоящего вечера была ещё уйма времени, на которую у меня уже все распланировано.       – Я говорю только то, что вижу. Ты ведь опять собрался на встречу с Джильдой? Ты не пробовал найти себе нормальную девушку? – вдруг выдала она ещё больше интересных слов.       – Эпплджек, ты че несешь вообще? – я просто выпал от таких заявлений оранжевой кобылы, даже не зная, что и ответить ей. – Да и с каких пор тебя касается моя личная жизнь?       – Сложно не замечать, как ты страдаешь, – вдруг ещё раз взглянула прямиком в мои глаза пони.       Удивительно насколько чудесными могли быть эти странные создания, населяющие Этерну. Пони, грифоны, яки, драконы – они были далеко не самыми последними её обитателями, на перечисление которых ушло бы несколько минут.       Только вот странно, с чего это она взяла, что я страдаю? Нет, конечно, иногда прямо так пробивает на сентиментал, я ведь все-таки как бы романтик, пусть и с немного очерствевшей после длительного пребывания в Эквестрии натурой. Немного странно, но выходит так, что здесь все настолько мило и очаровательно, что ты сам начинаешь понижать свою чувствительность ко всему этому, чтобы более-менее разумно делать выводы, да и вообще понимать, что происходит вокруг. Но даже так это место совершенно не шло ни в какие сравнения с моим миром. Нет, не в том, смысле, что здесь явно было лучше, просто действительно сложно сравнивать такие разные по духу миры.       – Эпплджек, я совсем не страдаю, – усмехнулся я. – Ты откуда такие глупости берешь?       – Я нашла твои… твои листы в корзине, когда выносила… – и тут я впервые за долгое время хотел провалиться на месте от стыда.       Я вроде как писателем был, ну таким, по приколу. Это быстро вылилось в хобби ещё на Земле, а когда мне было особенно одиноко, или просто вдруг вдохновение мне голову вскружить решалось, я садился за небольшой столик на втором этаже амбара, зажигал лампу и начинал творить. Иногда я писал коротенькие истории, иногда пытался и в стихи, но с ними у меня выходило не очень, поэтому они были просто как временное помутнение рассудка, прикольные, но бессмысленные. Но весь кайф был в том, что помимо обычных историй о приключениях какого-нибудь грифона-пирата, иногда я описывал весьма… деликатные моменты из жизни пони, иногда во время творчества совсем забывая, где я нахожусь.       Так недавно я написал весьма занятную историю про Кризалис и Бигмака, которую затем выкинул в мусорное ведро, присыпав прочими почеркульками. Теперь вы понимаете насколько мне неловко…       – А что именно ты прочитала? – еле выдавил я из себя.       – Я уже долгое время читаю выброшенные тобой рукописи, – теперь я понял, что, в принципе, смерть действительно является не самым худшим выходом из такого положения.       – Да не волнуйся ты, я никому не расскажу, ты же знаешь, что я умею хранить секреты… – улыбнулась пони, мне показалось, или в этой ухмылке и взгляде я видел какую-то странную искру как в глазах маньяка?       Но в одном лошадка была действительно права, хранить секреты Эпплджек умела, так что я мог быть спокоен. Хорошо, что мне не хватило ума воплотить в жизнь ту историю про стаю похотливых древесных волков и Эпплджек…       – Слушай, – немного робко я приблизился к ней и чуть задрал её шляпу, а затем присел рядом на колени и приобнял её шею. – Если бы я действительно страдал, ты была бы первой, кто узнал об этом, – я, в принципе, привык доверять ей, ведь она стала самым первым и самым лучшим моим другом, точнее одним из лучших. Джек классная, кто бы что и не говорил о ней.       Почему-то она молчала, да и я тоже, в принципе, слова нам и не нужны были совсем. Я медленно гладил её шею, зарываясь пальцами в её немного засаленной и слипшейся от работы в саду гриве.       – Погоди, – чуть отодвинулся от неё я. – Это ведь не был намек на то, чтобы я с тобой… – намеки я понимал плохо, поэтому каждый раз при возможности переспрашивал.       – Что? – небольшое смущение и недоумение вылезло на её личико. – Ну и идиот же ты, – громко и заливисто рассмеялась кобылка чуть хрипловатым голосом, так умела только Эпплджек, больше никто. – Вот умора, – на самом деле было немного обидно…       – Слушай, – поинтересовался я. – Если хочешь, мы можем продолжить попозже, но сейчас мне бы нужно поспешить.       – Конечно… понимаю, – все так же улыбалась она, лишь уголки её рта чуточку припустились, но я заметил это сразу.       – Эпплджек, не волнуйся, пожалуйста, – попросил я её. – Это глупо, потому что… как бы тебе объяснить… Я уже давно понял, что с пони все намного проще. Ты ведь знаешь, что такое романтика? Что такое флирт и отношения в принципе?       – Эм, – задумалась кобылка.       – Прежде всего это игра, – констатировал я.       – Чего? – удивленно произнесла Эпплджек.       – Да-да, игра, самая обычная игра, насколько об этом говорит транзактный анализ. Это короче штука в психологии такая, не запаривайся. В общем, судя по ней, романтические отношения – это игра. А я люблю игры, тебе ли не знать Эпплджек, – безумно взглянул я на неё, положив ей руки на передние плечи.       – Очень люблю гребаные игры, и… если уж играть, то по-крупному, с явно превосходящим тебя противником, чтобы приз оправдал все ожидания! – это звучало немного пафосно, но все же коряво, в принципе, я только так и умею.       – Это странно, но, думаю, тебе виднее, – немного удивилась пони, но было заметно, что она уже не так сильно волнуется за меня. – Ладно, у меня есть ещё дела в саду, давай быстрее разберемся с этим, – сейчас мы были у крыльца и поэтому практически мгновенно пересекли порог, оказавшись в доме.       Внутри, как и всегда, было по-домашнему тепло и уютно. А также пахло… яблоками, а точнее яблочными пирогами, которые, казалось, бабуля Смит делает и днем, и ночью.       – Кто там? – послышался слегка низковатый старушечий голос, который был по-своему приятен.       – Это Эпплджек и Алекс, бабуля, – быстро отчиталась кобылка, а затем мы прошли на кухню, я чуть задержался, сняв свои шлепанцы, но не суть…       – Здравствуйте… – поздоровался я, проходя мимо большого круглого стола посредине кухни, за которым сидела бойкая старушка, смотря за стрелками выставленного таймера и о чем-то блаженно думала, закатив глаза и откинувшись на стуле. Я всегда удивлялся, почему она не боится делать так, в её возрасте такие падения вряд ли проходят бесследно, но она всегда лишь фыркала в ответ и улыбалась.       – И тебе не хворать, молодой человек, – в обычной для себя манере произнесла она.       – Как поживают твои пеньки? – усмехнулась пожилая пони.       – Плохо, бабуля Смит, все жалуются, что я слишком быстро выкорчевываю их, боятся, что скоро их может и не остаться, – ответил я усмешкой на усмешку.       – Хех, – приоткрыла она один глаз.       В это время Эпплджек взяла один из стульев и, подставив его к плите, залезла повыше, чтобы достать с самой верхней полки стеклянного шкафа, где обычно хранилась мука и соль, банку с заначкой, из которой она выдавала мне жалование. Вообще-то у них в доме был сейф… так что не знаю почему именно все было так.       – Нахваливаться любишь, значит? – вновь заговорила бабуля. – Ну и на сколько пней ты сегодня наработал?       – Дайте-ка подумать… Один, два, три… – я саркастично загибал пальцы на руке. – Тридцать шесть пней, – гордо отчитался я.       – Каков орел… – будто бы удивившись произнесла та. – - Впрочем, неплохой результат… для такого как ты, – она вновь закрыла глаз.       – Эй, это звучало обидно. К тому же, даже Биг Мак и Эппл Джек за день больше тридцати не осиливали, так что это мой рекорд, – попытался восстановить свою репутацию я. В это время прямо после моего заявления стул, на котором стояла кобыла, затрясся, а сама она громко фыркнула, видимо ей было неприятно осознавать, что её обставили… Тем более, такой как я, ведь я ни разу не обладал какой-то там суперсилой, да и рельефными мышцами тоже был обделен. Однако лебедка на три тонны, рычаг, длинный канат, лопата и смекалка во многом лучше физической силы, минимум которой мне приходилось прикладывать для этого.       – Вот помню был у меня один жеребец… – мечтательно задумалась бабуля Смит. – Тот мог голыми копытами целую сотню пней выкорчевать! – да-да, конечно, охотно верю. Интересно, а этот ухажёр у неё был до пилота дирижабля, который отправился исследовать далекие северные земли и пообещал вернуться за ней? Или это было после пожарника, вынесшего на себе целую школу?       – Бабуль… бабуля, – вдруг попробовала остановить начавшееся повествование о её ухажёре Эпплджек. – Нам торопиться нужно, мы как-нибудь в другой раз с удовольствием послушаем эти истории, но сейчас мне нужно защитить северную часть сада от клопов-листоедов, а Алекс на свидание спешит, – пони спешно спустилась со стула, придвинув его обратно к столу. В то же время сработал таймер, весьма доступно говоря о том, что пирог уже готов.       Пожилая пони совершила ловкое движение и поставила стул на пол всеми четырьмя ножками, затем схватила ухватку и открыла створку печи, откуда тут же по всей комнате распространился концентрированный аромат яблочного блаженства. Помню, как-то в детстве я обожал яблоки, но потом они просто мне надоели, будто бы я переел их, ну вот не мог я есть их больше и все тут, но Эпплы дали мне четко понять, что я никогда до этого не ел настоящих яблок. Вот они-то никогда надоесть не успеют.       – Эх, – доставая первый пирог, который она тут же поставила на деревянную поставку на столе, произнесла темновато-фисташковая пони с яркими, несмотря на старость, рубиновыми глазами, в которых то и дело мелькала озорная искорка молодости. Даже в таком солидном возрасте, бабуля Смит всё ещё была простой веселой кобылкой в душе, это было первой вещью, которую я понял при знакомстве с ней.       – Свидание? А вот помню я, был у меня один… – вновь завела шарманку пони.       – Бежим… – прошептала мне на ушко Эпплджек, начиная толкать мордочкой в спину.       И вот мы уже стояли на крыльце, а на наших лицах играла странная улыбка.       – Знаешь… кажется я должна извиниться за то, что читала твои рукописи, на самом деле это очень подло с моей стороны, – вдруг произнесла пони. Только сейчас я заметил, что на её спине красовался баллон с жидкостью для опрыскивания, к которому был прикреплен шланг и пульверизатор с зажимом для зубов.       – Да нет, все в порядке, если кто и виноват, это я. Мне не следовало писать все это… мне особенно стыдно, что ты прочла те гадости, что я написал о твоем брате… – кажется, сейчас я был готов сгореть от стыда, хотя извиниться было на редкость приятно.       – На самом деле это было очень мило, если ты о том, что с Кризалис. Даже и не знаю, ты так описал это, будто бы был там лично, или я чего-то не знаю про ваши пьяные похождения? – шутливо поинтересовалась кобылка, после чего я положил на её шею руку и немного погладил. Вообще-то пони не разделяли моих интересов в отношении поглаживаний, поскольку не считали себя каким-то там животными, но это лишь на публике они были такими голословными, ещё ни один пони, будь то жеребец или кобылка, не были против моих поглаживаний наедине, как бы странно это ни звучало.       – Ага, конечно, интересно, а та история с Дискордом и Селестией, это я там тоже был, да? – усмехнулся я, однако личико пони помрачнело. – Что-то не так? – твою мать, конечно что-то было не так, я же только что напомнил ей про тот рассказ, в котором оскорбил их лучезарную принцессу. Интересно, а у них тут есть что-то типа пони-жандармов, выискивающих неугодную правительству литературу, нет, отлично, но, думаю из-за меня это ненадолго.       – Я, кстати, все хотела тебе сказать, чтобы ты был поосторожнее с этим… – серьезно взглянув, тихо произнесла пони. – Я имею в виду, история классная, но представь, что будет, если она попадет в копыта Твайлайт или ещё кого-нибудь? – выгнула свою черную бровь Эпплджек.       – Намек понял, – я улыбнулся, пытаясь скукурузить как только можно более убедительную рожу, но внутри себя я понимал, что классические истории про ванильную принцессу и её энтропийного приятеля для меня уже стали классикой и неотъемлемой частью жизни, стали тем, с чем я не был готов расстаться ни за что. Да и к тому же, что она мне сделает? В тюрьму посадит? Я вас умоляю, во многих тюрьмах Эквестрии лучше, чем во многих придорожных гостиницах. Вот прикол будет, если у них действительно есть какие-то терки между собой…       – Ладно, мне пора, – пони встрепенулась и трусцой направилась под тень деревьев в сад. – Увидимся, – крикнула она мне напоследок. – Когда тебя снова отошьют, – рассмеялась кобылка.       – Ну охренеть ты друг, конечно, – крикнул я ей в след, она явно слышала меня, но её тело уже скрылось из-под моего взора.       Сейчас было так странно на душе и вообще вокруг. Было так тихо, спокойно. Остался только я, это розовое предзакатное небо, громадное августовское солнце, сладкий запах яблочных пирогов, которые бабуля Смит выставила на подоконники и кулек с двадцатью битами, которые мне отдала фермер.       Двадцать бит были достаточно немалыми деньгами, я бы мог спокойно прожить на них месяц с незначительными ограничениями. Единственное, что мне совсем не нравилось в Эквестрии, так это их денежная система, по крайней мере эти биты. Странно, что достаточно развитая цивилизация, обладающая неплохими знаниями в электронных технологиях, использует до сих пор золотые монеты. Хотя, золото здесь, на Этерне, ценилось совсем не так, как у нас, поскольку его здесь было тупо больше. Как и драгоценных камней, которые образовывались не только в магматических, а вообще в любых породах под воздействием магии.       Но сегодня я решил шиковать, а поэтому следовало спустить большую часть денег. Кстати, ещё одним открытием для меня стало, что пони используют не только золотые монеты, но ещё и серебряные, которые, соответственно в меру ниже. Правда вот никаких медных монет тут не было. Странная экономика.       – Ох, черт… – я взглянул на свои дешевые наручные электронные часы из фиолетового пластика, собранные в Китае. Судя по времени уже было около семи часов, а бутик Рарити как раз должен был закрываться это время, но, думаю, она ещё помнит, что я должен зайти и немного подождет. Надеюсь…