Грифоний угодник

Именно за такие моменты я и люблю жизнь…

      — Пошел вон! — крикнула на меня Рарити, швырнув своим телекинетическим полем мой заказ прямиком в мою грудь, от чего я еле устоял.       — Рарити, ну да ладно тебе, опоздал ненадолго, с кем не бывает? — черт, а она не на шутку разошлась. Прямо над моей головой, свистя, пронеслись ножницы, воткнувшись в деревянную дверь. Сам я спрятался за большим прямоугольным деревянным ящиком, стоящим у прохода, в котором, по всей видимости, была партия новых манекенов на замену старым.       — Ненадолго? — вспылила ещё сильнее та. — Я полчаса торчу здесь, а могла бы быть уже в спа, но из-за тебя я потеряла возможность попасть на сеанс расслабляющего массажа от мастера, прибывшего из Грифонстоуна, — о, мой бог, я прямо-таки ощущал на себе испепеляющий взгляд этой кобылы, которая готова была сожрать меня с потрохами.       — Ну сходишь завтра, в чем проблема-то? — а заказ, нужно сказать, она сделала на высшем уровне, все точно так, как я и хотел. Это был классный черный пиджак-смокинг и брюки, к которым так же полагался красный галстук-бабочка. Оставалось только напялить белую рубашку, и туфли из тонкой кожи.       В то же мгновение в мою сторону полетела куча булавок, воткнувшихся в ящик и стену за ним. Кажется, она пришла в неистовство от сказанных мною слов.       — В том-то и проблема, что он принимает только по четвергам! Из-за тебя я все пропустила! — вот бы мне ещё дожить до вечера…       — Хе… хе… — нервно усмехнулся я. — Слушай, Рарити, взгляни на это с другой стороны, все не так уж и плохо, к тому же, сегодня день сердец и копыт. Вот ты бы хотела умереть от разъярённого модельера в такой чудесный день? Я тоже, — немного высунувшись из своего укрытия, я почувствовал, что мне прямо в лоб зарядило мерной лентой, из-за чего я тут же схватился за него. Конечно, удар легкой пластиковой коробочкой особо вреда мне не нанес, зато нанес вред психике Рарити…       — Ой, прости, — крикнула пони, кинувшись ко мне. Буквально за секунду она из смертоносного мага вновь стала Рарити, которую я знаю. Высокая и статная белая единорожка с красивой гривой, которую она частенько укладывала по-новому. Кстати, в отличие от той Рарити, что мы все знаем, эта была похожа на каноничного единорога, я имею в виду… Все единороги были от природы выше чем остальные расы пони, и у них был не просто хвост из волос, а длинный и красивый, как у драконов, наконечник которого украшала метелка из волос схожих с цветом гривы. А ещё, что меня весьма удивило, единороги здесь были парнокопытными, в отличие от пегасов или земнопони. К тому же чуть выше зоны копыт у них была длинная шерсть, которая развевалась при беге, у Рарити это было похоже на красивый пурпурный огонь, который она высекала своими копытами, а у Твайлайт на ярко-фиолетовые раскаты грома. Хотя, возможно, это выглядело как обычная шерсть, развеваемая ветром и моя романтическая натура приукрашала этот эффект, думайте сами.       — Рарити… — хрипло произнес я. — Прости меня… я не думал, что для тебя это было так важно, — мда, я умелый симулянт, однажды я даже убедил друга, учащегося на медфаке, что у меня аппендицит, но скорее всего из него просто был хреновый медик.       — Замолчи, не говори так! Я… я не злюсь на тебя, я просто немного расстроилась и всего лишь, — она склонилась над моим почти бездыханным телом и взяла меня за шею и спину копытами, чуть приподняв. Кстати, госпожа единорог не соврала насчет того, что лишь немного расстроилась. Ещё никто, слышите, никто и никогда не видал Рарити в настоящем бешенстве, хотя, может, кто-то и видел, но нам то, что от него осталось явно не поведает об этом. Несмотря на то, что Рарити как бы являлась членом высшего общества формально, она достаточно редко появлялась там из-за своей маленькой проблемки с контролем гнева. Да, для меня это тоже было большой неожиданностью, но такой вот она была.       — Как я рад… — я расплылся в широкой предсмертной улыбке, взглянув в её большие и недоумевающие фиолетовые глаза, на которых выступило немного влаги. От сожаления ли, или от гнева, даже не знаю.       — О чем ты? — она склонилась ещё чуть ближе, чтобы расслышать мой шёпот.       — Я рад, что последнее, что я увижу перед своей кончиной, будут твои чудесные и бездонные ультрамариновые глаза… — договорив это, я откинул голову, чувствуя, как душа покидает моё бренное тело…       — Ой, да у тебя даже и следа от удара не осталось, жалкий ты симулянт! — она тут же убрала из-под меня копыта, и я ударился спиной и затылком о деревянный пол, даже этот легкий удар был гораздо сильнее чем мерная лента в лоб.       — Ладно тебе, было же весело, — рассмеялся я, лежа на полу.       — Отстань от меня… Забирай одежду и иди куда хотел… — она присела на круп спиной ко мне и обиженно уткнулась взглядом в пол, изредка подрагивая кончиком хвоста, который задевал мое левое колено.       Рарити стала моим вторым другом, не знакомым, а именно другом, с которым я провел немало времени. В основном, это потому что из всей их шестерки Эпплджек чаще всего общалась именно с ней. Даже не знаю… противоположности притягиваются? Кстати, что-то мне подсказывало, что в какой-то момент их отношения вполне могли выйти за рамки дружбы, но это лишь мои аморальные догадки из-за того, что я, в силу своего хобби, привык искать связи между объектами, между которыми их быть не может или не должно. По крайней мере именно так появились истории про Каденс и Сомбру, упаси меня Шайнинг, а также про Селестию и Дискорда, впрочем, были даже и шалости между обоими принцессами. Кажется, пора заканчивать с этими делами, уже даже самому странно как-то.       Впрочем, Рарити была близким для меня другом, о да, было даже время, когда я подкатывал к ней, наверное, поэтому я ненавидел себя, когда она грустила. А грустила она довольно часто и в основном из-за всяких глупостей. Творческая личность… что ещё скажешь.       — Ну не обижайся… — я осторожно схватил кончик её голубовато-пурпурной метелочки на хвосте и начал гладить его, продвигаясь все выше по хвосту, пока, наконец не достиг спины, для чего пришлось подползти чуть ближе, ведь хвост у них был реально длинный.       — Я знаю, что я идиот, Рар, — я крепко приобнял её за спину, уткнувшись лицом в её атласную шейку.       — Надеюсь, ты простишь меня за это, — тихо шепнул я в её длинное, как и у всех единорогов, и острое ушко.       Казалось, она хотела что-то спросить у меня, но я не дал её времени, с силой потянув её на себя, из-за чего пони тут же оказалась лежащей на мне в моих же объятьях, из которых я её не выпускал. Кобылка пыталась бороться, но я тут же начал её щекотать, от чего она громко зафыркала и принялась дергаться.       — Так не честно, — закричала пони, начиная щекотать меня своим телекинетическим полем и кончиком её подвижного хвоста.       После нескольких минут такой терапии мы довольные и обессиленные, часто дыша и заглядывая друг на друга, лежали на полу.       — Сколько я тебе там должен за заказ? — часто вздыхая, произнес я.       — Восемнадцать битов, — незамедлительно ответила мне единорог. — Но я знаю, что тебе сейчас нужны деньги, поэтому… можешь просто заглянуть как-нибудь на неделе и помочь разобрать бардак на складе.       — Правда? Было бы чудесно, но… разве ты не разберешь его быстрее при помощи магии? — поинтересовался я.       — Возможно, но тогда ты останешься без работы, не так ли? — ехидно улыбнулась мне эта чертовка.       — А… понял вас, госпожа Рэрити, — шуточно назвал я пони её нелюбимым именем.       — Сейчас врежу… — насупилась та. Мало что может быть милее этого славного личика, которое она пыталась сделать недовольным.       На самом деле, официальное имя модельерши из-за ошибки в свидетельстве о рождении, а, следовательно, и остальных документах, было Рэрити. Поэтому и сеть её бутиков зарегистрирована на это имя. Но она ужасно не любит, когда её так называют, это имя кажется ей грубым в звучании и совсем неподходящим статному единорогу. Не знаю, можно ли по Эквестрийским законам менять имя, но мне кажется Рарити просто лень заниматься этой волокитой.       — Ладно, ладно, госпожа Рарити, мне пора, — я взял своими руками её щечки и нежно погладил, потершись своим носом о её. Кстати, пони обычно так приветствовали друзей, ну, а я решил попрощаться.       — А какие у тебя планы на сегодняшний день сердец и копыт… который уже почти кончился? — поинтересовался я, отпустив её мордочку, все так же продолжая смотреть в её глаза.       — Ну… вообще никаких кроме похода в спа и не было, — чуть робко произнесла она, от чего я обомлел. Знаете, Рарити вообще была невероятно противоречивой пони, несмотря на то, что она была одной из самых красивых пони в Понивиле, она была самой одинокой пони в этом провинциальном городке.  — Блин, Рар, извини, я правда не хотел, чтобы так вышло… — сожалеюще произнес я. — Слушай, а ты не хочешь сходить на пикник в воскресенье? Только ты, я и семья Эпплов? — усмехнулся я, заметив, как повеселела от этого Рарити, после чего я легонько мазнул ладонью по её переднему копытцу.       — Ладно, тебе стоит поторопиться, если ты ещё хочешь успеть, — она приподнялась с пола, подавая мне переднее копытце.       Через несколько минут я уже стоял на улице, держа в руках свои новые модные шмотки. Сзади послышался звук запирающейся замочной скважины, а перед собой я видел только суетящихся пони. Не сказать, что уже было темно, но из-за горизонта выглядывала лишь восьмая часть всего солнечного диска, из-за чего небо и облака из оранжевато-розоватых оттенков преобразовалось в громадное темно-бирюзово-пурпурное покрывало, устилающее собой Этерну сверху.       Я решил поспешить к своему дому, ведь уже очень скоро мне нужно было быть полностью готовым.       — Интересно, а куда Макдак запропастился? — я вдруг вспомнил, что красного жеребца действительно не было на ферме весь день. Хотя не удивительно, ведь сегодня день сердец и копыт, я бы и сказал, что они жмутся где-нибудь с Черили, но да это было бы далеко от правды. Они разбежались так же быстро, как и снюхались, да и к тому же, Макдак был большим бабником, о котором по всему Понивилю ходили разные слухи, от чего Эпплджек иногда было ну уж очень стыдно.       — Эпплджек… — она вновь напомнила мне о их ферме. Теперь я вспомнил, почему так запоздал к Рарити, всего-навсего загляделся на этот бескрайний участок свободы, который несколько поколений Эпплов облагораживали потом и кровью. Не знаю почему, но с ними я был очень солидарен в семейных делах, да и на ферме мне ужасно нравилось работать. Не сказать, что я был знатоком сельского хозяйства, хотя набадяжить яиц в «Веселой ферме» ещё как мог. Лет до четырнадцати я исправно ездил на пригородную дачу, там у нас был старенький двухэтажный дом, который я облазил вдоль и поперек. Возможно именно в то время любовь к этому мне так и привилась, в любом случае, я ведь работаю не только на ферме у Эпплов, просто там стабильнее всего есть заработок, в отличии разовых дел в городке.       — О, а вот и он, — в тусклых лучах уходящего солнца среди прочего я разглядел у главной фонтанной площади, что находилась рядом с мэрией, свой дом, который я привык отличать от точно таких же по соседству из-за подвесных кашпо у входа, в которых росли небольшие янтарные лилии. Кстати из-за их запаха порой было сложно заснуть в период их цветения, уж так сильно он бодрил.       Входная дверь была приоткрыта, но это и немудрено, здесь до сих пор шел ремонт, который затеяли хозяева. Выносить здесь все равно было нечего кроме как несколько моих рубашек, кофт и туфель, оставшихся в шкафу на втором этаже. Времени у меня было немного, а потому я не стал медлить и, скинув с себя грязные тряпки, залез в душ, чтобы ополоснуться от пота.       — По-хорошему, надо было бы подстричься ещё… — подумалось мне, пока я намыливал шампунем волосы. Хотя… можно было бы и гелем для укладки обойтись, но вот где его взять в это время?       Неволей я задумался о содержимом рюкзака и вещмешка, с которым я попал сюда.       Кстати, это была очень дикая история. Случилось все это во время моей летней практики, когда куратор нашей группы собрал команду для международного сотрудничества, с японцами, в основном. Короче суть была в создании ботов с дистрибутивным роевым взаимодействием, но не это главное в данной истории. Весь смысл был в том, что, будучи первокурсником я потел так, как не потел никто, ведь попутно с работой мне приходилось и обучаться необходимым навыкам для этой самой работы, а лучше учителя, чем сам куратор, найти было сложно. Поэтому я и ещё несколько людей чалили около недели в студенческом конструкторском бюро, где мы и работали с остальными участниками, проводили онлайн конференции, учились и снова работали… Все боролись за право поспать на одном из двух раскладных диванов, которым награждали за какие-то определенные успехи в работе, а потому кто-то либо спал на них, либо работал, чтобы спать на них, либо, как я, спал на полу в ожидании лучшей жизни.       И вот наступило воскресенье… а я довольный уже собрался домой с полным рюкзаком фирмы «Bosco» красного цвета, купленным ещё несколько лет назад в Артеке. В нем была документация к проекту, средненький по мощности ноутбук, купленный в том же году, пара толстых тетрадей, зарядка для телефона, а также немного одежды, которую составляли джинсы на мне, пара шорт, пачка носков, иного нижнего белья и тройка маек. Ещё была наплечная сумка, более похожая на вещмешок, которую украшал большой логотип «Дота 2» и ещё куча маленьких металлических значков, которые я прицепил на неё. В нем у меня была подушка в форме головы Джакиро, типа голова ледяного дракона с одной стороны и огненного с другой, а также вещи по мелочи, вроде электробритвы, шампуня, пачки сока и доширака. На мне самом была лишь теплая ветровка с отстегивающимися рукавами и легкая кофта, ибо дело ранней весной было. В карманах лишь телефон с наушниками, пропуск, жвачка и связка ключей на брелоке в форме Рарити.       Вот так, зайдя в лифт и нажав на кнопку третьего этажа, третьего, потому что это был лифт башни университета, а не главного корпуса, я попал совсем не на третий этаж, а вполне себе в Эквестрию, но похоже это было на то, будто бы лифт вылетел из стен и сделал несколько сальто, от чего я отрубился, а когда очнулся я лежал посредине гигантского выжженного кратера и ожег свои ладони. Как выяснилось, я попал туда в тот самый момент, когда происходила битва между лордом Тиреком и Твайлайт. Кстати, она предположила, что все произошло из-за их стычки, высвободившей колоссальное количество энергии и создав прореху в пространстве.       — А геля все-таки нет… — наконец вспомнил я, уже расчесывая перед зеркалом волосы в комнате на втором этаже. — Ну и хрен с ним… — констатировал я, оценивая укладку волос между «нормально» и «ярый первобытный самец».       — Кстати, о самцах… — задумался я. Кажется настоящий смысл слова «лох» дошел до меня только когда я попал на Этерну. Я к тому… ну… знаете, когда вокруг вас много любвеобильных пони, которых овсом не корми, а ещё раз пузико им почеши, но… стыдно, господа, стыдно было это признавать, но я все ещё был девственником. И не потому, что сам смысл близких отношений с пони казался для меня чем-то сродни зоофилии, нет, наоборот, мне кажется, это пони избегали меня в этом плане… Впрочем, почему-то мне казалось, что с Джильдой все будет иначе.       Через несколько минут я уже при полном параде выходил из дома, переложив большую часть полученного жалования в карман брюк. Вообще-то у меня был бумажник, но какой от него смысл, если больше пяти монет уже не позволят захлопнуть его?       — Восемь часов двадцать четыре минуты, — констатировал я вслух, взглянув на часы.       На улице было темно, но это не особо мешало, ведь по всему провинциальному городку начинали зажигаться высокие вечерние фонари, источающие мягкий желтый свет. На небосводе уже зажигались первые звезды, и вырисовывались очертания тусклого молодого месяца луны. Солнце уже скрылось за горизонтом, но тускло-оранжевый градиент от заката до сих пор оставался на небе, исчезая буквально на глазах. Все остальное небо тут же возвращало свой первоначальный голубой цвет, который с наступлением сумерек мглы преобразовывался в насыщенный темно-голубой оттенок, уподобляясь ультрамариновой россыпи.       В такие летние поздние вечера было особенно приятно: теплый ветер приятно обдувал тело, но от этого не было жарко, слух ласкали кроны частых городских деревьев, покачивающихся в такт дуновениям природы — романтика, одним словом.       Но было в этот вечер и то, что меня не особо порадовало…       — П-пинки? Эй, Пинки, привет, — впереди за перекрестком я увидел знакомую розовую пони, к которой незамедлительно направился быстрым шагом, миновав двух жеребцов с тачкой, нагруженной мешками с цементом.       — Оу, — обернувшись, тихонько произнесла та. — Привет, — чуть улыбнулась мне пони.       — А что с тобо… — поближе взглянув на пони, я опешил. Она выглядела так, будто бы из неё вытянули всю жизнь, казалось, она была готова прямо тут упасть от бессилия.       — Да так… пустяк, всего лишь: два утренника, три детских концерта, две вечеринки и, — тут она громко зевнула, — … благотворительный фестиваль в честь дня сердец и копыт… — она вновь вымучено улыбнулась, взглянув на меня       — Бог ты мой, Пинки, ты как жива вообще? — сказать, что я охренел — было не сказать ничего.       — Да все же нормально… в первый раз что ли? — она чуть не споткнулась, после чего её передние копыта собрались разойтись в стороны.       — Ну уж нет, так не пойдет, — я помог ей удержаться на месте, чуть приподняв за животик, а затем позволил ей опереться о мой пояс своим левым боком. — Пойдем, я провожу тебя.       — Но… мне кажется, ты собрался куда-то… у тебя и без меня полно дел, — выдала та, глаза Пинки слипались, я вообще не понимал, как эта бедняга до сих пор стояла на всех своих четырех.       — Это всегда может подождать, Пинки, пойдем, тем более твой дом совсем близко… — я положил ладонь на её носик и нежно провел вдоль её лба, от чего пони забавно сморщила его. — Пойдем, — мы медленно двинулись вдоль вечерней улицы.       Пинки… одним словом — это была Пинки, и никак иначе нельзя её описать. Она была совсем не такая, как я привык думать. Она гораздо больше отличалась от своего канона чем та же Рарити или Флаттершай. Если честно, я не понимал, почему она являлась именно элементом радости среди всех них, будь моя воля, Пинки осуществляла бы собой все элементы гармонии кроме магии, она ведь не единорог, в конце концов.       Нет, серьезно, Пинки была очень доброй, отзывчивой, да и очень милой пони, которая всегда была готова прийти на помощь даже абсолютно незнакомым существам, часто её альтруизм выходил ей боком, как и сейчас, но… думаю, она была очень рада делая это, ведь глупой её нельзя было назвать. Пинки была намного больше чем простой не в меру веселой пони, она была пони, которая, похоже, понимала меня больше всего. Я ведь и сам в какой-то степени был «Пинки» в коллективе своих давнишних друзей. В действиях и помыслах этой пони не было и капли безрассудства, все, что она делала, она делала лишь для того, чтобы осчастливить своих друзей или завести новых, что она очень любила.       Правда... была у этой пони и не самая лучшая черта. Самая странная, я бы сказал, из всех, что я видел у здешних. Если Пинки была счастлива, то об этом тут же узнавал весь город, ведь она делилась им со всеми, не жалея и капли, но если на неё по той или иной причине нападала грусть… грустила она тоже очень сильно. Иногда мне казалось, что в неё был вживлен какой-то усилитель эмоций, что ли? Усугублялось это ещё и тем, что многие просто не решались помочь ей в трудные периоды жизни, просто проходя мимо и думая, что все разрешится само собой, если по-честному, то даже её самые близкие друзья часто делали тоже самое. Хоть грустила она и редко, но, если и грустила… вы уже поняли, поэтому я старался, чтобы она не впадала в это супердепрессивное состояние.       — Всего доброго, Миссис Кейк, пока, Пинки, — попрощался я с розовой пони, передав её под контроль хозяйки сахарного уголка, которая все ещё была у прилавка, что-то там убирая. Особо церемониться Пинки тоже не стала и лишь махнула мне копытцем на прощание, в принципе, в её состоянии даже этого не стоило делать.       Зная теперь, что Пинки уж точно дома и в безопасности, мне стало как-то легче, возможно я даже заработал себе плюсик к карме? Кто знает…       — Так, я уже должен быть у ресторана… — отметил я тихим голосом, взглянув на часы, поэтому недолго раздумывая помчал в сторону севера, осталось пройти всего-то парочку кварталов, и я на месте.       Кстати, думаю, стоит пояснить о моих отношениях с Джильдой. Если коротко… то их нет. Я бы даже сказал, что будь у отношений отрицательная шкала, я бы точно находился где-то там. С чего я вообще взял, что она согласилась пойти со мной на романтический ужин? Ну тут все просто. Нужны, записывайте: прямые руки — одна штука, клей, цветная бумага, вырезки из газет и журналов, а также непрядёная шерсть и специальные игры. С помощью игл я сделал из шерсти классную объемную валентинку, а к ней приклеил маленькую записочку, где написал место встречи, время и свое имя. Вообще-то последнее не принято писать, но мало ли бы она пошла на свидание с не пойми кем, к тому же, я думал, что даже у не пойми кого больше шансов на это чем у меня, но бывают все-таки в жизни приятные сюрпризы… Я хоть и люблю делать подобные штуки, но конкретно концепцию такой валентинки нашел в брошюрах, которые валялись по всему городу ещё на той неделе.       Но это ведь не гарантировало, что она согласится, так ведь? Конечно, поэтому я проследил за ней, прячась в кустах у её облачного дома и при помощи монокуляра проследил, как она поведет себя, заглянув в почтовый ящик. Ох, вы бы только видели, как она сияла от счастья, когда достала её… А затем она прижала её к себе и сделала воздушный поцелуй… знаете, на самом деле это чертовски не похоже на неё, но я был в восторге от увиденного.       «А вот и ресторан» — увидев фасад этого здания, над открытой верандой которого красовались большие сияющие иероглифы зебр. В душе не чаю, как они переводились, но выглядели знатно, хотя я знал, что хозяином кафе были далеко не зебры, а даже самые обычные ослы, так что не удивлюсь, если за красивым видом иероглифов стоит что-то очень глупое или неприличное, что-то типа прикола с татуировками.       Странно, Джильды не было нигде снаружи, неужели она уже внутри? Надеюсь, ведь если она не пришла… бессмыслица какая-то. Черт, а мои шелковые лацканы на пиджаке выглядели просто суперски в лунном сиянии, отливая бело-голубым светом нарастающего месяца.       На улице почти что никого и не было, кроме редких курящих господ, некоторые просто сидели за открытыми столиками, беседуя друг с другом. Здорово им, наверное. Ну, а я просто искал своего грифона, с которым, надеюсь, все пройдет более-менее гладко.       — Извините, вам что-то подсказать? — обратилась ко мне розовато-бирюзовая пони с пепельно-красной гривой, уложенной как-то уж совсем необычно, но довольно прикольно. Очевидно, она была метрдотелем, потому что стояла у распорядительной стойки и часто глядела в книгу бронирования посетителей.       — Вы мне? — недоумевая, произнес я, смотря на неё и указывая на себя пальцем.       Народу в холе было мало, поэтому, очевидно, что говорила она именно мне, но по своей глупой и местами чересчур стеснительной натуры, мне необходимо было по сто раз удостовериться в правильности моих догадок, из-за этого я всегда чувствовал себя некомфортно.       — Конечно! — добродушно улыбнулась та, в то время я уже подошел к ней поближе.       — Вы к нам по записи или так? — тут же произнесла она, начиная листать книгу.       — Эм… знаете, я просто ищу мою спутницу, она, вероятно, пришла чуть раньше меня… — неловко произнес я, покраснев. Было так… необычно что ли? Но чертовски классно называть Джильду моей спутницей, а не «другом», как я хотел изначально.       — Имя? — не переставая сохранять свою очаровательную улыбку, произнесла милая пони, забегав своими рубиновыми глазками по страницам большой книги в красном переплете.       — Джильда… — быстро произнес я. — Знаете, её довольно легко узнать, она — грифон, а их, как я знаю, в Понивиле не очень-то и мно… — не успел договорить я, как пони закончила поиск искомого имени.       — Вот, да, вижу, мисс Джильда бронировала столик на двоих к тридцати минутам девятого вечера, однако тут не записано имя второй персоны, — она немного нахмурилась. — Однако, полагаю, что незнакомец вряд ли бы знал такие подробности. Столик номер тридцать два, мне попросить хостес проводить вас? — вновь добродушно улыбнулась пони. Она так странно осматривала меня все это время, что мне аж было не по себе.       — Нет, все в порядке… — спокойно ответил ей я, проходя на территорию зала.       Ох, как давно я не был здесь, внутри было и вправду шикарно. Я улыбнулся, проходя по большому красному ковру, расшитому замысловатыми золотыми узорами, вдоль столов, накрытых кружевными белыми скатертями, на каждой из которых стояли позолоченный канделябр и салфетница с багровыми салфетками в ней. Эти высокие резные стулья со спинками из красного бархата, эта музыка, которую играли зачарованные инструменты. Даже не знаю, считается ли это живым исполнением или нет? Скорее всего нет, но даже в таком случае отличия были абсолютно незаметны, по крайней мере для меня. Но самым красивым предметом здешнего интерьера, от которого буквально перехватывало дыхание, была огромная, просто гигантская хрустальная люстра под потолком. Пусть она и освещалась изнутри не по старинке — свечами, а вполне себе электрическими лампами, но даже так она не теряла своей красоты и шарма, который она источала, в то время как свет, проходя сквозь все эти бесчисленные грани хрусталя, искривлялся, танцуя радужными концентрическими кругами на потолке, сама же люстра блистала как огромный бриллиант, впрочем, для здешнего интерьера она и являлась им.       Сейчас я был где-то у столика двадцать два… Странно, не думал, что Джильда может так приятно удивить меня и даже столик забронировать заранее. Наверное, ей стоило меня предупредить заранее, но ладно уж, организую-ка и я ей сюрприз… Грифонья фигура, сидящая за столом и рассматривающая меню, уже была в поле моего зрения. На столе стоял лишь стакан с водой… видимо она действительно решила подождать меня, хотя, я не думаю, что в подобные места действительно ходят для того, чтобы хорошо поесть, в основном…       — Угадай кто? — я подошел к ней сзади, закрыв её глаза своими руками. — У тебя всего одна попытка, но даже так это совсем не честно, ведь я именно тот, кого ты ждала, — чуть наклонившись над её пернатой головой, произнес я. Возможно со стороны это выглядело немного странно, но… с другой стороны, я не думаю, что кому-то реально было дело до нас.       Кстати, стоит сказать, что и сама Джильда была при параде. Охренеть, это что, на ней было платье? Такое длинное и красивое платье темно-лиловых, фиолетово-багровых оттенков в несколько слоев с подкладками под крылья. Я впервые вижу этого грифона таким… таким милым? Она всегда подкупала меня своей прямотой и заводным характером, но сейчас… это словно была и не она вовсе. В её сложенных крыльях между перьями виднелись вставки из декоративных золотых перьев, соединенных тонкой посеребрённой проволокой, проходящей по изгибу её крыла в несколько слоев. Одним словом — вау…       — Какого… — сначала, когда я прикоснулся к её мягкой голове, она немного дрогнула.       — Хех, тебе почти удалось убедить меня, что ты удивилась, — усмехнулся я, проходя вперед, чтобы сесть за стул напротив неё.       — Кстати, никогда не знал, что тебе так идут оттенки фиолетового, этот наряд… он просто… просто великолепен, — попытался я выразить свои эмоции, но вы меня знаете, я идиот.       — Спасибо, конечно, но что ты здесь делаешь? — все ещё недоумевала она по поводу моего появления.       — Что я здесь?.. А… ты о костюме? — пригладил я свои лацканы. — Да, я и сам думаю, что в таком наряде мне бы сейчас прямиком в какой-нибудь кантерлотский ресторан для элиты или хоть на прием к самой Селестии. Но я решил наградить своей лучезарной персоной именно тебя, — ухмыльнулся я.       — Извини, конечно, я пошутил. Спасибо, кстати, что забронировала столик, несмотря на то, что я тебя не просил об этом в записке. Давай я тебе прям сейчас деньги отдам? Ну или потом после ужина рассчитаемся? — я вытянул руки чуть вперед, положив их на стол, и накрыл ладонью один из когтистых пальцев грифона.       Знаете, было немного некомфортно, поскольку Джильда выглядела не то как-то чересчур напряженно, не то удивленно, у меня было такое чувство, что она вообще выпала с моего появления. Странно…       — Каком ещё письме? — вытянула голову она в мою сторону, но удивление до сих пор не сходило с её лица.       — Ну… то самое, что я к валентинке тебе вчера приложил, или как они там у вас называются. Кхем… ох уж это волнение, — усмехнулся я. — Ты не волнуйся так, в этом нет ничего постыдного, все мы частенько бывает что-то забываем от волнения, — сказав это я, наклонился к ней чуть поближе. — Если честно, то я и сам ужасно волнуюсь, — почти прошептал ей я.       — Слушай, может что-нибудь уже закажем? — попытался я разрядить эту странную обстановку. — Как-то неправильно сидеть в таком прекрасном месте и с пустым столом, не находишь? — я взял в руки меню, быстро читая его между строчек, пытаясь найти что-то, что могло бы понравится нам обоим, попутно думая о том, что можно было бы прибухнуть. Я сказал «прибухнуть», но на деле же я не любитель этого дела, просто волнение так сказывается даже на моих мыслях.       — Вот, смотри… «Филе миньон с ревенем»? — взглянув на Джильду, я заметил, что она немного нахмурилась и была уже готова раскрыть клюв, чтобы что-то сказать.       — Или… подожди… вот-вот, смотри «Кордон блю», — я тут же начал зачитывать в слух описание блюда.       — В своем классическом варианте это блюдо представляет собой шницель из телятины с начинкой из сыра и ветчины, обжаренный в панировке, — хм, а что, звучит довольно неплохо. — Черт, да это даже звучит аппетитно! — я вновь взглянул на неё, но её выражение лица так и не изменилось.       — Что? Или ты предпочитаешь более вегетарианские блюда? — поинтересовался я. Да нет, она вроде даже не брезгует сырых зверьков поедать, о чем мне рассказывала Рэинбоу, но, думаю она просто преувеличивает.       — Какой же ты идиот, — неожиданно для меня, произнесла Джильда, поставив локоть на стол и сделав что-то вроде грифоньего фейспалма.       — А теперь объясни мне, с чего ты взял, что я согласилась на твое приглашение, которое будто бы делал слепой жеребенок с одним копытом, хотя, думаю и тот сделал бы аккуратнее? — без доли усмешки произнесла грифон, в её взгляде читалось лишь что-то типа «неужели опять?» и «господи, за что?», казалось, она даже нервно взвизгнула, но очень тихо, пустив одинокую слезинку. Я реально растерялся, что вообще творилось вокруг?        — Но… но ведь ты взяла именно мою валентинку, а потом… потом… — кадры прошлого всплыли в моей голове, где в моем плане я мог проколоться?       — Потом измяла и изорвала её, выбросив за облако, — жестко ответила Джильда. — Стой, а откуда ты вообще знаешь, что я с ним делала? — ударила по столу она же, что с ней вообще?       — Ну… я в общем… как бы следил за тобой некоторое время… — через силу признался я. Черт, нужно что-то срочно делать, я не выдержу такого стресса, если сейчас прямо на глазах у толпы произойдет скандал, что мне делать вообще? — Джильда, ты ведь послала воздушный поцелуй, прочитав мою записку, разве не так? — неужели мои глаза изменили мне? Разве мог я спутать такие разные действия, может я шизофреник? Нет, мне точно нельзя сходить с ума…       — Ох… а ты думал, ты единственный такой умный, кто догадался сделать шерстяное сердечко и приклеить на него записку? — ухмыльнулась та, выгнув бровь. — Тебя не смущает, что по всему Понивилю были сотни этих листовок с инструкциями по изготовлению? — так вот где я просчитался… Идиот, я был так ослеплен радостью, что не удосужился остаться и понаблюдать чуть подольше.       — Джильда… я… я… извини, я правда ведь не знал, я думал… — казалось, она вот-вот раздавит меня своим властным взглядом, сердце медленно, но верно начинало покалывать, от чего мне становилось ещё страшнее. Неужели я не переживу этого отказа? Какого хрена вообще, почему раньше я не парился по этому поводу и продолжал снова и снова её доканывать? Что в этот раз изменилось?       — Я просто не могу в это поверить… — усмехнулась та. — Ты что, серьезно до сих пор думаешь, что между нами может быть что-то общее? — она уткнулась головой в лапу, тихонько рассмеявшись.       Только сейчас я понял, что же изменилось, в отличии от всех прошлых моих попыток. Каждый раз я пытался снова и снова, даже не надеясь на успех. Каждый раз я знал, что когда-нибудь я добьюсь её, но точно не сегодня и каждый раз мое предсказание сбывалось. Но в этот раз… я… я ведь думал, что все по-другому, я думал, что наконец-то совершились какие-то подвижки. Что мне делать? Как быть не растоптанным ею? Я уже чувствовал, как тело начинает мелко дрожать, а к глазам подступают слезы, я действительно не был готов к чему-то подобному, но уж если начал… нужно идти до конца, сдаваться ещё позорнее.       — Тебе смешно? Знаешь, вот и отлично, потому что мне тоже, — я нервно рассмеялся. Кажется, посетители с других столиков обратили на это внимание, но мне было все равно, я уже пошел в разнос.       — Ты лишь одна их многих, одна из тысяч грифонов, которые могут стать моими просто по щелчку пальцев, если бы я действительно этого захотел, но знаешь, что? Я считаю, что такая как ты просто недостойна моего внимания. Весь этот наряд, все эти слова, все эти твои закидоны типа: «смотрите, я такая крутая птица, мне пофигу на всех вас». Отбросить все это, и кто ты? — я приблизился чуть ближе и коснулся пальцем кончика её клюва. — Никто, — заглянув в её удивленные и безумно красивые светло-янтарные глаза своим безумным взглядом, громко прошептал я.       — Если это так, то отвали от меня наконец и сделай другого грифона или кого ты там хотел по «щелчку пальцев», если ты так можешь, конечно, — немного растерянно произнесла она, скрестив лапы на груди.       — Именно это я и сделаю, но потом… потом не умоляй меня вернуться, ведь… когда я давал тебе шанс, ты не дала его мне, — не знаю, что нашло на меня, но я вообще не чувствовал ничего кроме жуткой обиды и разочарования в самом себе. Свою тупость, свою наивность, да и вообще себя я сейчас ненавидел так, как ещё никогда не ненавидел.       — Шанс? Серьезно? Дать шанс кому? Какому-то зачуханному оборванцу из другого мира? — наша ссора переросла во вполне себе такой скандал, о котором знал уже весь зал, странно, что никто из персонала не подтянулся, чтобы уладить это, а может быть им просто тоже было интересно? В конце концов, не каждый день можно было увидеть ругань таких уникальных для этого места существ.       — Даже твой мир… как он там назывался? «Земля»? Вполне подходящее название для места, где живут такие как ты. Хотя, даже это слишком мягкое название, я бы назвала его «Грязь», а, что, думаю вполне себе неплохое название, не находишь? — усмехнулась та. Странно, но у меня появилось неимоверно сильное желание врезать девушке, которую я безумно люблю…       Вдруг кто-то прикоснулся к моему плечу, а была это, никто иная, как та самая пони за распределительной стойкой, рядом с ней сейчас стоял какой-то нервный грифон цвета голубого турмалина с сиренево-сизыми крыльями и алыми глазами.       — Кхм, — обратилась она ко мне. — Сэр, возникла одна проблема, этот посетитель утверждает, что мисс Джильда пригласила именно его, а не вас. Пожалуйста, разберитесь с этим сию же секунду, — спокойным голосом произнесла пони, хотя ей явно не нравилось все, что тут происходит.       — Да-да, конечно, секундочку, — хохоча, произнес я.       — Действительно смешно, — взглянув обратно на девушку, наигранно рассмеялся я, хлопнув пару раз в ладоши и сделал вид, будто бы утер слезу. — А знаешь, что может быть ещё смешнее, Джильда? Империя тупорылых грифонов, которые профукали все, что имели и сейчас вынуждены жить на голых скалах в гнездах из веток и сжигать книги, чтобы хоть как-то прожить ещё один божий день, держась за свои маленькие, мерзкие и вонючие душонки, пропахнувшие лицемерием и… — тут мне не дал договорить удар, последовавший мне прямо в грудь.       Я упал на пол прямо со стулом, кубарем слетев с него. Черт, как теперь болела моя грудь, не удивительно, ведь на ней красовались три ярко-красные полосы от рассекающего удара Джильды. Мне то не особо досталось, а вот костюм… черт, ему пришел конец, как и рубашке. Но жизнь, конечно, была важнее, не думаю, что Джильда особо пеклась о том, как глубоко её когти войдут в меня, но они вошли совсем не глубоко, скорее весь удар пришелся именно на толчок. Ну охренеть, приплыли, ещё даже не вместе, а уже первая бытовуха… Быстро мы, однако.       Поднявшись, я увидел, что от разъяренного грифона не осталось и следа, Джильда сидела, схватившись за голову и громко рыдала, кажется, весь зал сейчас с презрением смотрел на меня. Вот и подошло к концу наше свидание…       Джильда, ещё раз взглянув на меня, подхватила свою сумочку и, рыдая, выскочила из зала, я хотел было поспешить за ней, но дорогу мне преградила эта пони вместе с грифоном, попросив ответить им на пару вопросов. Ну… а я понял, что теперь мне трындец, хорошее свидание вышло, ничего не скажешь.