Грифоний угодник

      Это был один из самых безумных дней, которые происходили со мной… хотя… на самом деле каждый день здесь был безумным, если подумать. Каждый день, сонно вставая с кровати, я уже готов к тому, что в комнату сейчас залетит кто-то из родственников, чтобы растолкать или попросить о чем-нибудь. Готов к тому, что сейчас опять переставлю будильник ко второй паре и пропущу ненавистную понедельничную экологию. Готов к тому, чтобы опять включить что-то из своего родного плейлиста, где, в основном, различного рода электронная музыка, открыть банку с энергетиком, а затем долго и утомительно, полудремая, ехать до университета почти целый час…       Но вместо этого я оглядываюсь, осознаю, что это не моя комната, да и дом не мой, и не дом это вовсе, а амбар… Но даже если бы это был бы и дом, приобретенный на мои кровные, это… нет, это все равно не мой дом, как бы там не было написано в документах.       Раньше, когда я ещё снимал комнату, каждое утро я подолгу зависал у окна, разглядывая ещё сонные улицы, укрытые утренним туманом и капельками росы, блестящих в свете включенных осветительных фонарей, в такую рань было не особо темно, но фонари почему-то всегда оставались включенными до самых первых лучей, попадающих в окошко первого этажа мэрии.       Почему я это делал? Ответ довольно сложно сформулировать, потому что в его основе лежат чувства, которые, пожалуй, я никогда не сумею описать точно. Каждый из нас наверняка ощущал это странное чувство напряженного и вместе с тем радостного или не очень ожидания, например, перед далекой поездкой на отдых, запланированной на ночной рейс. Ты сидишь и так этого ждешь, каждое мгновение, каждый запах и даже покалывания от затекших конечностей уже кажутся чем-то совершенно новым, таким, с чем ты ещё ни разу не сталкивался, или сталкивался мало. Внутри зарождается какое-то странное чувство непередаваемой радости, удивительное чувство спонтанной ностальгии по неизвестно чему.       Я сидел и смотрел на небольшой отрезок улицы, видневшийся со второго этажа, на котором я и спал. Отсюда было видно необычной формы здание городской мэрии, ряды местных маленьких и очень аккуратных домиков, пара больших и густых деревьев, касающихся кончиками своих ветвей моего окна, стуча по нему во время сильного ветра.       Казалось бы… ничего удивительного. И это правда, там не было ничего необычного, до одного момента, пока город не начинал оживать. Я мог сидеть долго, наблюдая за тем, как лучи солнца пройдут по всей улице, постучат в каждое окно, озарят каждое деревце, приласкают каждую птичку, что в миг начнет заливаться громкими песнями.       Я не знаю, как это объяснить, но каждый раз, видя, как пони выходят из своих домов, я испытывал странное неоднозначное чувство. Удивление и разочарование, бодрящую радость и горькое чувство утраты, скорбь и увлечение, изумление и беспомощность, отчужденность, безысходность и загнанность…       Странные чувства для того, кто попал в Эквестрию, не так ли? Но на это есть свои причины. Скучал я ли я по дому? Конечно. Хотел ли я вернуться домой? Не знаю… Слишком сложно выбирать между двумя такими разными мирами, если бы у меня была возможность – бросить все и вновь оказаться дома, вряд ли бы я воспользовался ей сейчас, хотя пара моментов была, когда я действительно желал этого.       Что такое пони для вас? Разноцветные жизнерадостные лошадки? Дружба? Магия? Сериал? Для меня же это прежде всего красивая и беззаботная сказка, которой ей и следовало оставаться. Всё это место, все эти пони, все… все они должны были быть огромным нескончаемым миром в головах художников, писателей, да и просто всех тех, кому они интересны.       Моё появление здесь – ошибка, как и существование самого этого места наяву. Эквестрия должна была быть не более чем сказкой, но вместо этого она стала… даже не знаю, “персональная тюрьма” звучит слишком пафосно и глупо. Ведь никакой тюрьмой здесь и не пахло. Свой мир, свои законы, свои негласные правила, все было предельно просто, но просто лишь до тех пор, пока этот мир ты себе представляешь, на самом же деле здесь все обстояло куда сложнее…       Почему я вообще задумался обо всем этом именно сейчас? Не знаю. Ведь это последние мои мысли в жизни, а я трачу их на то, чтобы осознать все то, что я анализировал все это время, находясь здесь.       Эквестрия – это утопия, а я нарушил всю эту систему, попав сюда, как впрочем и все, чего я касаюсь…

Тридцатью минутами ранее

      – Спайк, что за дела? – закричал я на дракона, когда на шар налетел очередной шквал воздуха, мотающий его из стороны в сторону, как простой воздушный шарик.       Недоумевающий и слегка раздраженный ящер стоял напротив меня, дергая за клапаны и нагоняя горячий воздух своих дыханием.       – Я говорил, что погода не летная, но ты ведь “Уже сто раз так делал”, не так ли? – саркастично и одновременно упрекая, произнес Спайк, тоже при этом крича.       Дракон, как оказалось, маленьким уже давно не являлся. Ростом он был с меня, может чуть выше, и это при том, что я в свои восемнадцать лет метр восемьдесят пять ростом. Спайк же был моложе меня, если по человеческим меркам, то года так на три-четыре. У него сейчас был не самый легкий период… известный нам всем. Подросшее тело стало нескладным, гребень слегка загнулся назад, начинали отрастать крылья… Пурпурно-зеленому дракону было очень неловко за свой внешний вид, хотя никто в принципе его не пугался, хотя… пони всегда относились к нему достаточно холодно, потому что драконов тут всегда недолюбливали. И под “тут” я подразумеваю все королевство лошадок.       С утра я поссорился с Роззи, вернее… даже не знаю, скорее она поссорилась со мной. Я порезал руку, когда попытался помочь ей прибраться, а затем она выставила меня. В придачу к этому я получил лишь упреки, различные обидные, хоть и не совсем оскорбительные, слова, в общем поругались мы знатно… Даже не припоминаю, кажется, я даже так и не озвучил цель своего визита Роззи, наверняка она думала, что я зашел в гости…       Но это не беда, я все равно проник в её небольшую пристройку-оранжерею за домом. И вот несколько её чудесных роз теперь мои, я обязательно зайду к ней и занесу деньги, ну… а пока пусть хотя бы успокоится немного.       – Спайк, прошу, просто не позволь этой посудине угробить меня, пока я не поговорю с Джильдой, а уж потом… делай, что хочешь! – вдруг выдал я, опасаясь за свою жизнь. Но терпеть пришлось недолго.       Шар из последних сил взмыл ещё выше, оказавшись над облаками. Ветер здесь был уже не таким сильным, хоть и все равно покачивал корзину. В меру своей тяжести, грозовые облака были гораздо ниже всех остальных, а потому, чтобы оказаться над ними, нужно было взлетать не так уж и высоко, главное просто выдержать нагрузку. Лучей солнца здесь не было все равно, его закрывали не грозовые, но и совсем не белые и пушистые облака, мда, так странно это звучит, но что поделать? В Эквестрии все было устроено по-другому.       – Теперь доволен? – хмыкнул тот, отвернувшись от меня, разглядывая что-то на горизонте. Я не мог видеть что, поскольку просто осел на пол и тихонько, надеясь, что мой желудок все ещё на месте, сидел в углу.       – Более чем… – тихо, слегка напрягая горло, произнес я.       Спайк же все время осматривался по сторонам, переводя взгляд и на меня, он оглядывал мою руку, которую я наспех перебинтовал, залив рану у предплечья, куда неглубоко воткнулся осколок фарфоровой тарелки, одеколоном.       – Чего ты так пялишься? – слегка недоумевал я, находясь под таким пристальным вниманием.       – Розы… – задумавшись, произнес ящер, повернувшись ко мне в пол оборота. У Спайка не было чешуи, не считая бледно-зеленоватых гибких, но твердых пластин, проходящих от его подбородка к основанию хвоста, её заменяла очень плотная и гладкая кожа, больше напоминавшая мне мягковатую пластмассу, однако она в миг могла стать твердой как камень. От дракона к дракону их покрытие разнилось, поэтому не знаю была ли у Эмбер чешуя или такая же штука, да и не интересовался особо.       – Что розы? – его пластины отсвечивали зеленоватыми огоньками, отражая свет от голубого пламени горелки, подогревающей воздух в шаре.       – Такие розы… их ведь нельзя просто так купить. Такими располагает разве что Роззи, но она устраивает распродажу не раньше ранней осени, потому что они очень долго созревают, где ты их достал? – Спайк начинал задавать не слишком хорошие вопросы, да и вообще, чего это его какие-то там розы заинтересовали?       – У неё и достал, – прямо ответил я. Врать не было смысла, мы ведь вроде как друзья и не самые плохие.       – Я и вижу, – он кивнул, глядя на мою раненую руку.       – Да брось, ты ведь знаешь Роззи, она немного… немного… – я пытался найти подходящее слово, чтобы описать её легкое безумие в отношении меня.       – Ты о том, как у неё крыша съезжает, когда ты рядом? И что она учудила в этот раз? – он оперся спиной о корзину, сложив передние лапы на груди.       – Именно! Она… в общем… ничего особенного, она подложила что-то в бисквиты, которыми меня угостила, и я чуть не отрубился прямо у неё дома, упал на стол и… сам видишь, – я слегка подвигал рукой, было не то, чтобы прям уж больно, но все же довольно неприятно, особенно учитывая пощипывание и этот запах спиртованной гвоздики…       – Чего? – я бы сказал, что Спайк удивился, но он не просто удивился, а очень даже офигел от услышанного. Его до этого довольно узкие зрачки-щелки моментально расширились, а сам он наконец полностью повернулся ко мне.       – Ты хочешь сказать, что она… – пасть дракона слегка приоткрылась то ли в предвкушении грядущей истории, то ли от чего-то ещё, что я не особо понимал.       – Ну… да, она хотела меня усыпить. Не знаю для чего, может просто хотела связать и не отпускать, пока мы обстоятельно не поговорим, а может, я не знаю… – слегка отстраненно произнес я. – А может я и не вырубился бы от этих пирожных, может они просто слабость в теле наводили.       О да, я уже видел этот похотливый драконий взгляд. Вернее… сам взгляд таковым не особо был, но то, что за ним было… да, будто бы себя вспоминаю. Я уже упоминал о том, какие метаморфозы происходят с драконом, переходный возраст – штука страшная, особенно у грозных ящеров, и особенно под самый конец. И, знаете, мне было немного жалко Спайка, Твайлайт, вместо того, чтобы объяснить все, что с ним происходит, дала ему какую-то дурацкую книгу, где ничего толком непонятно, хотя жути там было много… В свое время родители мне тоже особо лекций на эту тему не устраивали… вероятно, думали, что я и сам рано или поздно узнаю обо всем этом в наш-то цифровой век. Поэтому наше сходство с ним было гораздо ближе, чем можно было бы предположить, хотя, казалось бы, чем могут быть схожи человек и дракон?       – Спайк, успокойся, я не думаю, что она хотела сделать со мной это, – произнёс я с заметным сомнением в голосе. – Ладно, я не уверен, но все же, я бы не хотел, чтобы до подобного дошло, это совсем не круто.       – “Не круто”? Ты шутишь? – возмутился смущенный дракон. – Что может быть лучше, чем такая страстная кобылка как Роззи, пара капель массажного лосьона и чуток верёвки, сдавливающей все твои лапы… – знаете, порой меня пугал Спайк. Хотя, думаю, в этом разговоре не было ничего особо странного, мы вроде парни все-таки… – Как думаешь, у неё есть лосьон?       – Господи, Спайк… – я закрыл лицо ладонями, переваривая все, что он озвучил. Это было довольно непристойно, хотя он часто говорил со мной о подобном, о своих тайных желаниях и прочем, о чем он не мог говорить с Твайлайт в силу её пола, поэтому я вроде как привык, хотя чаще всего это выглядело как будто он произнес это невзначай… – знаешь, это звучит довольно… странно, когда два девственника говорят о подобных вещах.       Хотя, что-то мне подсказывало, что каждый парень ловил себя на подобном. На том, что он был бы не прочь быть связанным и все такое… ну, естественно с любимой девушкой, а не с психованным цветоводом, пытающимся отравить тебя бисквитами.       – А может ты и прав, думаю, было бы весьма забавно проделать такое с Джильд… – послышался негромкий смех дракона, он попытался прикрыть зубастую пасть лапами, но все равно было слышно его приглушённые ехидные усмешки. – Да-да, смейся сколько хочешь, но я люблю её. Хотя… не знаю, “Люблю” слишком громкое слово для нас с ней, скорее она очень нравится мне, а вот меня она ненавидит…       – Кстати, – у меня вдруг появилась странная идея. – Я уверен, что Роззи – не меньше мазохист, чем ты. И уж точно знаю, что на подобные задумки её фантазия не скупа, раз уж она столько способов влюбить меня в себя придумала, почему бы тебе не попробовать подкатить к ней? – задал я Спайку нескромный вопрос.       – Что?! – смех дракона тут же превратился во что-то между всхрипом и воплем. Он весь заерзал, начиная тарабанить когтистыми пальцами по корзине от напряжения, а хвост ящера начал раскачиваться из стороны в сторону. – Нет… нет… нет… – неуверенно проговорил тот.       – Почему же? – я задал вполне логичный вопрос. Неважно насколько меня любит Роззи, однажды ей придется встать перед фактом, что мы с ней не пара и искать кого-то ей тоже придется, так чем же не Спайк, раз уж она так любит экзотику? – Насколько я понял, Роззи довольно необычна в своих выборах, пони ей безынтересны, а вот дракон…       – Даже и не думай, она сумасшедшая! А если она меня тоже этими бисквитами угостит или вовсе отравит? – скрипя зубами, произнёс дракон. Было видно, что ему не по себе, но вместе с тем ему хотелось бы, чтобы мои слова были правдой. Спайк довольно часто говорил о Роззи раньше, в том смысле, что она ему действительно нравилась, но после того, как она стала проявлять внимание ко мне, он довольно сильно расстроился и забил на неё.       – Она делает это только потому что у неё не остается выбора, я ведь не проявляю взаимность. Зачем ей делать с тобой подобное, если ты и сам хочешь познакомиться с ней поближе? – это решило бы сразу две моих проблемы, а точнее одну мою и одну ящера. Я бы перестал волноваться о проказах Роззи, а Спайк обрел хоть кого-то в качестве второй половинки. Может быть и не на всегда, но, думаю у них с ней зашло бы все довольно далеко.       – Поговорим как-нибудь потом… мы на месте, – вдруг произнес стесняющийся дракон. В тот же миг корзину шара тряхнуло, как будто она ударилась обо что-то. Но она и правду ударилась об огромное облако, которое служило платформой для дома Джильды. Сам дом был обычным, похожим на те, что стоят по всему Понивилю, но разве что не такой милый и аккуратный, скорее элегантный и минималистичный, хотя убраться на террасе не помешало бы.       – Ты можешь лететь обратно, думаю, нам предстоит долгий разговор, – произнёс я Спайку, выходя наружу. Было бы там только облако, я бы давно уже падал вниз, но и дом, и дорожка от “причала”, к нему, и терраса, все здесь было построено из обычных на первый взгляд материалов, правда вот доски были вымочены в специальной магической пропитке, все, что нельзя пропитать, было зачаровано. Это простейшая магия.       – Хорошо, тогда я вернусь часа через четыре, – дракон закрыл калитку корзины, а затем странно взглянул на меня, будто бы с какой-то жалостью во взгляде… – Только… только не натвори глупостей опять, прошу тебя, – не ожидал услышать это от Спайка, но раз уж он просит…       – К-конечно, – я слегка запнулся от недоумения, но все же улыбнулся ему в след, а затем медленно зашагал к дому грифона, даже не подозревая, что могло меня там поджидать. В руках был тот самый бумажный сверток с букетом красивейших роз. Может быть джинсы и рубаха под ветровкой были не самым лучшим нарядом для извинений, но все же выбирать не приходилось.       Медленно шаг за шагом я приближался к двери, представляя себе возможные развития событий, и все они, честно говоря, были не очень. Деревянная платформа у порога была поцарапана острыми когтями, кому они принадлежали гадать не приходилось, к тому же здесь были отпечатки следов от грязных лап. Я уже думал стучать в дверь, как заметил, что она даже не была закрыта… Легкий сквозняк качал её туда-сюда, будь он чуть сильнее, она давно была бы раскрыта нараспашку, неужели Джильда не выходила из дома все это время?       Меня охватила легкая паника. А не наделала ли она каких-нибудь глупостей? Что если она уже давно наглоталась таблеток, пока я болтал с Роззи? Или ещё вчера в удавку полезла? Да, это очень глупые мысли, но, я не мог не думать об этом, меня обуяло какое-то странное чувство страха.       Не долго думая, я раскрыл дверь и вошел внутрь.       – Джильда! – крикнул я на весь дом. Но ответа не последовало. – Джильда! – я продолжал кричать.       На первом этаже не было ничего кроме кухни, гостиной и ванной, это я понял сразу, а значит спальня у неё на втором этаже, туда-то я и бросился.       Дверь в комнату тоже была раскрыта, заглянув внутрь, я увидел её. Грифон спала на кровати, лежа на спине. Её лапа предплечьем накрывала лоб, а вторая цеплялась за небольшой плед, которого едва хватало, чтобы накрыть половину её тела.       – Джильда! – я вновь крикнул, подойдя поближе, а затем положил руку на её шею, пытаясь нащупать пульс, который ощущался без проблем. Дыхание так же отлично проглядывалось, когда её грудь медленно вздымалась вверх и вниз.       – Ну что там ещ… – сонно произнесла та, перевернувшись на бок. Грифон убрала когтистую лапу со лба, и тогда я смог разглядеть её глаза. Бледно-пурпурные пятна вокруг них были слегка запачканы тушью… странно, а я ведь даже не заметил её вчера.       Медленно и сонно она разлепила глаза,моя рука все так же была на её мягкой и теплой шее, а вторая слегка касалась правого плеча ладонью.       – Джильда, я… я… думал ты… – не скрывая волнения, начал быстро и сбивчиво пытаться что-то произнести я. Но вместо этого я просто припал на колени, а затем обнял Джильду, уткнувшись в её шею.       Было сложно сдерживать себя… особенно в такие моменты. Грифон даже не поняла, что происходит, я отстранился от неё и встретился взглядом с её большими и уставшими ярко-янтарными глазами, блестящими в пасмурной мгле. Она выглядела растерянной, но очень быстро во взгляде стало читаться недоумение, а очень скоро и…       – А… Алекс? Ка… Какого черта? – она сорвалась на крик и оттолкнула меня от себя, из-за чего я тут же привстал, схватив букет, приготовленный для неё.       – Пожалуйста, послушай, я здесь лишь для того, чтобы извиниться, я… – но договорить мне не дал прыжок грифона, сбивший меня с ног и впечатавший спиной в стену.       Она была в ярости… хотя… чего я ожидал, так нагло врываясь в её дом, при этом ещё и обниматься полез… Боже, да что со мной не так? Спайк даже приземлиться ещё не успел, а я уже все сорвал. Спиной я уперся в стену, а вообще сидел на полу, а уже на моих ногах сидела сама Джильда, она схватила меня за плечо и ударила в грудь, не сильно, конечно, скорее это был толчок, но все же.       – Ты что, совсем уже страх потерял? – одновременно недоумевая и злясь на меня, произнесла грифон. – Не нужны мне твои извинения, проваливай отсюда! – я негромко прохрипел, когда её лапа задела рану на предплечье. Да и испугался я знатно…       – Джи… Джильда, я… я, пожалуйста... – я не нашел ничего лучше, чем выставить перед собой букет.       На мгновение она впала в ступор и перестала предпринимать что-либо.       – Это… это тебе, я не знал, какие тебе нравятся больше, но, думаю все любят ро… – не прошло и секунды, как она выхватила букет и вмазала мне им по лицу.       Это было так… странно? Так символично, я бы даже сказал иронично, когда тебя бьют бутонами в форме сердца по морде, а ты лишь хотел извиниться. Будто бы всю ту любовь, что я пытался ей давать, она всегда брала и делала именно так – била меня ей же…       – Джильда, прошу, дай мне просто сказать… – я прикрылся руками, розы не дозрели, а потому на них ещё оставалось немного шипов, что делало удары особенно неприятными.       – Сказать? Что же ты хочешь сказать? Что ты можешь сказать? – она вновь ударила меня, но уже по рукам.       Ещё мгновение, и я почувствовал, как что-то капнуло мне на лоб, удары прекратились… Я застал лишь ошарашенный взгляд Джильды, что не могло меня не испугать.       – Что? Что случилось? – я прикоснулся ко лбу дрожащими пальцами, пытаясь понять в чем дело. Но дело было не в нем… Когда я взглянул на руки, я увидел на них кровь.       – Я… я не хотела, я… я не знала, – испуганно произнесла грифон, в ту же секунду свалившись с меня.       Проблема была в ране на предплечье. Очень скоро я ощутил, как бинт стал теплым и влажным от скапливающейся в нем крови. При ударе Джильды она лишь брызнула на лоб, ничего серьезного в этом не было, но её это не на шутку напугало.       – Все… все в порядке… – но ничего не было в порядке… Можно сказать, что среди всего, что сейчас происходит, открывавшаяся вновь рана – самое лучшее, что могло произойти, но ведь это явно не конец.

***

      – Лучше? – Джильда завязала последний узел бинта, затянув его довольно туго, но сейчас это было совсем не важно…       – Да вроде неплохо… – мы сидели у неё в ванной, вернее я сидел на табурете, а она стояла с аптечкой, пытаясь залатать мою руку. И все-таки она может быть заботливой и внимательной даже к тем, кого ненавидит. Хотя… ненависть тоже слишком громкое слово, скорее я был ей очень и очень неприятен и раздражал её до глубины души… стоп, а разве это и не есть ненависть?       – Джильда, послушай, я очень… очень сожалею о том, что произошло там в ресторане, – тяжело вздохнув, постарался четко выговорить я.       – Глубоко? – вдруг задала вопрос грифон. Я даже не понял о чем она говорит…       – Ч-чего? – послышался мой недоумевающий голос.       – Глубоко я тебя когтями поцарапала? – выражение её лица, в отличии от голоса, не выдавало абсолютно никакого сожаления или жалости, но ведь я знал, что она не такая уж и бессердечная и грубая, какой хотелось ей казаться.       Ветровка валялась где-то в прихожей, я сидел пред ней лишь в одной рубашке с закатанным рукавом, чтобы было удобнее накладывать повязку, поэтому без лишних слов я просто расстегнул несколько пуговиц, обнажив большие следы от её когтей на моей груди. Он не был слишком глубоким, та же рана на предплечье была гораздо глубже, но зато царапины были намного больнее, и не потому что когти грифона были очень острыми без особого труда рассекая плоть, а уж они были, поверьте. Дело было в том, что их нанесла Джильда, а от осознания того, почему и из-за кого она сделала это было ещё больнее, но боль эта была не плотская, скорее душевная…       – Шрам кажется останется на всю жизнь… – неутешительно произнесла та, прикоснувшись к ране той самой лапой, что нанесла её. От прикосновения немного жгучей боли разошлось по телу, но я старался не подавать виду, это было совсем ни к чему, тем более, если она и вправду сожалеет об этом, она ведь сожалеет?       – К черту шрам, – я двумя руками прижал её лапу к себе сильнее. – Признаться честно, я не был готов к тому, что будет так больно, поэтому слегка прошипел, в тоже время пытаясь изобразить кашель. По всему телу прошла дрожь, она не могла не заметить этого. Все такой же холодный и отталкивающий взгляд грифона был прикован ко мне…       – Почему я? – вдруг вопросила та. – Чем я заслужила все это? Неужели вокруг там мало пони, которым ты бы и сам мог понравиться? – наконец-то она была готова выслушать меня…       – Потому что ты… особенная? – как бы спрашивая у неё, ответил я. Странно, но это просто неуверенность. – Я имею в виду, что ты необычная. Ты такая… холодная… – я слегка погладил её лапу, начиная двигаться вдоль неё к плечу. – Вернее пытаешься казаться холодной и отталкивающей, но ты ведь совсем не такая.       – Откуда тебе знать, ах да, ты ведь следил за мной? – её голос не внушал чего-то хорошего, зато был полон отторжения и отрешенности.       – Нет, я… послушай. Да, я наблюдал за тобой, но ничего более. Я не видел ничего такого, чего не увидели бы обычные пегасы, вечно шныряющие мимо тебя, – это была правда. Я скорее любовался Джильдой, как прекрасной и далекой экзотической птицей, следя за ней через бинокль. Никаких секретов, ничего страшного или личного я не видел, лишь то, что каждый из нас мог бы себе позволить на публике. Но сам факт слежки, конечно, был не в мою пользу.       – Пусть я и необычная, но это все равно не отвечает на поставленный вопрос. Вокруг сотни пони, каждый из них необычен, так почему я? – вновь задала тот же вопрос Джильда.       На самом деле он поставил меня в тупик. Я действительно выбрал Джильду среди всех остальных, но этот выбор… он… он ведь неразумен, есть в нем какое-то рациональное зерно, но оно слишком несущественно.       – Да хотя бы потому что ты грифон. Нет, это глупо… – я схватился за голову. – Я просто хочу сказать, что ты нравишься мне, я не могу знать почему точно, как и не могу знать, действительно ли эта симпатия может перерасти во что-то больше или же это просто такой период в жизни… У меня просто не было шанса проверить это, – опустив взгляд в пол, произнес я.       – Уже больше похоже на ответ, но опять мимо, – она обошла меня и вышла из ванной, направляясь к выходу из дома. – Слишком глупо говорить, что все дело в натуре, а не оболочке, окружающей её, – произнесла что-то необычное Джильда.       Я следовал за ней и уже через несколько мгновений мы сидели на террасе, свесив ноги в облака, которые оказались довольно теплыми на ощупь.       – О чем ты говоришь? – я примерно понимал, но причем здесь была сама грифон?       – А то ты не понял? Взгляни на меня, да любая ворона выглядит гораздо красивее меня. Что это вообще такое? Светло-коричневая шерсть, перья чуть темнее… белый мех на груди и голове… Эх, – она громко вздохнула. – Единственное, что выделяет меня хоть как-то – это эти пятна на глазах, и те блеклые… – я очень удивился. Джильда не похожа на тех, кто бы так сильно интересовался своей внешностью, я имею в виду… почему она так волновалась из-за этого?       – Ты шутишь? – недоумение на моем лице нельзя было описать словами. – Ты хочешь сказать, что все дело в том, что тебе не нравится цвет твоего меха, перьев и шерсти?       – Идиот, конечно нет, но, когда все вокруг только об этом и говорят, это начинает напрягать, знаешь ли, – она вновь громко вздохнула. – Ты когда-нибудь видел других грифонов? Яркие, пестрые, утонченные, а теперь взгляни на это, – она указала лапами на себя. – Разве кто-то посмотрит на тебя, если единственное, чем ты могла бы похвастаться – пятна вокруг глаз?       – Ты права, я не видел других грифонов, кроме твоего друга, но он не в счет… все-таки он парень, – послышался легкий смешок от Джильды. – Да и причем здесь все эти яркие цвета? С чего ты взяла, что для меня это вообще играет хоть какую-то роль? Красиво? Да. Но бесполезно, не так ли? – теперь задавал вопросы уже я. Но в голове до сих пор не укладывалось, что все её проблемы из-за заниженной самооценки, вернее… не просто заниженной, а растоптанной. Неужели всем и вправду было плевать на неё в родных краях из-за расцветки? Жесть какая-то…       – Бесполезно, но… как ты думаешь, у кого больше шансов на то, что знакомиться подойдут именно к ней? У грифона с изящными, пышными и пестрыми перьями, сочными цветами или… – она опустила взгляд, слегка начиная скрести острым когтем по доскам, оставляя за ним след из тонкой спиральной стружки.       – Знаешь, среди всех этих пестрых грифонов, думаю, самым пестрым будет наиболее невзрачный. Да, тут ты права, возможно грифон бы и поступил так. Но я… я не грифон, да и я знаю тебя, пусть самую малость, но знаю и… поверь, я бы никогда не променял тебя на пеструю простушку, я имею в виду… – я понимал, что перегибаю палку, говоря так, будто мы уже пара, но все же мечтать не вредно…       – Хах, я поняла, о чем ты… – усмехнулась та. – Но все это просто лесть, ведь ты не можешь знать, что и я не простушка, – она слегка расправила крылья, а её перья задрожали от потока нежного ветра, прошедшего через них.       – Могу и знаю, – твердо произнес я. – Слушай, вообще я здесь чтобы извиниться перед тобой. Честно, я сказал глупость, Джильда, я никогда так не думал о тебе и думать не собираюсь. Я бы и объяснил тебе, почему сказал это, но это очень долгая и безумная история, никто в неё не поверит, мне самому сложно верить в то, что происходит до сих пор… – я почесал затылок, повернувшись к ней, но она все так же водила пальцем по доске, отстранённо качая головой из стороны в сторону.       – Вообще-то я не особо обижалась на тебя… Скорее… меня просто обуяла ярость, какой-то странный гнев, которого я уже давно не ощущала, воспоминания о былых временах накатили одно за другим, я… не знаю, чем я думала, когда позволила себе выйти из-под контроля, – пару раз Джильда посмотрела на меня украдкой, но это все, чем она удостоила меня.       – Почему ты так цепляешься за прошлое? – тихо поинтересовался я. – Я имею в виду, почему бы просто не бросить и… – я положил ладонь на её когтистую лапу, но она не сопротивлялась, зато перебила меня.       – И не начать все сначала? Бросить все? – она будто бы знала, что я хотел сказать… – А на что по-твоему похоже все это? – она оглянулась. – Этот дом, этот город, эта работа обычного погодного пега… грифона. Думаешь, это мой уровень? – слегка обозленно произнесла Джильда.       – Нет конечно… по правде, я был удивлен, почему один из самых быстрых летунов в Эквестрии работает в Понивильской погодной службе, – Джильда слегка успокоилась после моих слов.       – Не такая уж я и быстрая… А как же Рейнбоу? Она тоже там работает, – попыталась поставить меня в тупик Джильда, но я-то знал ответ.       – Для неё это хобби, она ведь вандерболт в запасе, в принципе, она достигла всего, о чем мечтала, поэтому сейчас особо не парится и просто живет в удовольствие, более-менее? А ты, Джильда, ты попыталась убежать от прошлого, начала новую жизнь, но почему же все равно так упорно держишься за него? – это было той самой деталью, которую я так и не смог бы понять в Джильде никогда, если бы не этот разговор. Прошлое, оно тянуло её за собой, возвращая к тому, от чего все это время она старалась убежать, а может она и сама не против такого?       – Странный вопрос, кому ли не знать на него ответ, как не тебе? – опять она говорила какими-то странными формулировками. Причем здесь вообще я?       – Мне? Ты уверена? Не похоже, чтобы я хватался за прошлое, – до чего же странно я себя чувствовал сейчас в её компании. Будто бы она знала обо мне больше, чем я сам.       – Конечно, ведь ты не просто хватаешься за него, а живешь им. Дай угадаю, каждое утро, поднимаясь, ты надеешься, что все это было не более чем сон и вот ты опять в привычной тебе комнате, доме, городе. Опять стремишься по своим обычным и безынтересным всем делам, учебе, работе. Каждый день ты вспоминаешь о прошлом, задавая лишь один-единственный вопрос: “А что было бы если…”. Я не права? – я был в шоке, все, что она сказала, было правдой, чистейшей правдой.       – Но почему?.. откуда?.. – пытаясь понять, я подбирал вопрос.       – Все очень просто, и ты, и я, мы оба потеряли привычную нам жизнь в привычных для нас обоих мирах. Кто-то в переносном смысле, а кто-то в прямом. Самое смешное, что никто из нас также никогда не сможет вернуться к этой привычной жизни… – она усмехнулась, но усмехнулась весьма странно, как будто бы сожалея о чем-то.       – Джильда, ты пугаешь меня… говоришь странные вещи, – признался я ей. Я медленно убрал руку с её лапы, а затем присел поближе. – Ты говоришь, что прошлое так важно, но… но никто не запрещает нам просто забыть о нем и начать все сначала… вместе… – я слегка приподнял её подбородок большим пальцем, взглянув в большие бесчувственные, но до невозможного красивые янтарные глаза, которые и без солнца блестели ярче любых бриллиантов, а затем подался чуть вперед, но не слишком близко, чтобы испугать её.       – Мы те, кем нас сделало прошлое, неужели ты не понимаешь? Одно событие цепляется за второе и так раз за разом, из бесконечности в бесконечность. И вот они уже собираются в огромный снежный ком, убегай от него сколько хочешь, но он настигнет тебя и сомнет, каким бы быстрым ты не был, – произнеся это, она слегка улыбнулась, когда я провел по её шее второй рукой и подался ещё ближе, я очень рассчитывал на поцелуй… Я надеялся, что это тот самый момент и вот ещё чуть-чуть.       – Поэтому мой ответ… нет, – он взмахнула крыльями и оттолкнула меня от себя, из-за чего я наполовину свалился с террасы прямо в облако, продолжая висеть на одних лишь руках, одна из которых была ранена, а плечо второй жутко болело от ударов грифона.       – Джильда, что ты творишь, я же сейчас… – знаете, как это бывает. Кажется, что ещё немного и все – твоя жизнь оборвется… Именно в такие моменты понимаешь, что все эти мелочи вроде неразделенной и безответной любви – такая сущая ерунда, что просто… ну пустяки. Только находясь на краю пропасти, ты понимаешь, что у жизни нет цены, просто потому что она бесценна. Боюсь, я понял это слишком поздно…       Ещё мгновение и руки соскользнули с влажных досок… секунда, и я уже пролетал меж грозовых туч. Капли воды были как-никогда близко. Царапины на груди разболелись с новой силой, будто бы выжигая меня изнутри, а предплечье из-за нагрузки опять закровоточило, должно быть я зацепился бинтом за доски и порвал его, раз теперь он просто болтался как обычная тряпка. Багровые капли мчались за мной, пролетая между кристально чистых капель дождевой воды и сливаясь с ними, создавая странное, в чем-то даже прекрасное зрелище, на рассмотрение которого, увы, у меня было слишком мало времени...Я так быстро разогнался, что казалось, будто бы не я падаю вниз, а капли ливня поднимаются вверх… Я видел, как в них отражается небесное сияние и сверкание молнии, слышал взрывы грома у самого порога, будто бы это смерть стучала в дверь…       – Прости, Джильда, и все-таки, я идиот, – именно это и был один из самых безумных дней, которые происходили со мной…