Несмотря ни на что

Усаги: Темно-синее небо, усыпанное россыпью золотистых звезд и нежно-серебристым светом полной луны, заботливо окутывает столицу. Сам город зажигается светящими огоньками искусственного света и, смотря в одну точку за горизонт, я уже не могу различить, где кончается бесконечное небо, а где город надежд и возможностей. Стою на террасе, любуясь божественно красивым видом, и думаю о мужчине, который всё ещё сидит в своей комнате, закрывшись. Сейя не выходит и голоса не подает… Даже через закрытую дверь, не видя его измученного лица, я всем сердцем чувствую его боль, тяжесть его переживаний. Знаю, мужчина сидит, задумавшись на полу, прислонившись спиной к кровати, а Файтер пытается привести хозяина в чувства. Наблюдая за Коу, я уверенно могу сказать: прошлое — причина его такого состояния. Он раздавлен и сломлен. Мужчина ненавидит себя и наказывает, но в то же время не может отпустить и живет воспоминаниями… Прохладный летний ветерок нежно треплет мои волосы, а по телу приятной волной пробегает мелкая дрожь. Чертовски боюсь высоты, но так хочется глотнуть свежего воздуха, что забываю о своем страхе и присаживаюсь на качели, стоящие в «зеленом углу». «Интересно, что произошло в последнем бою?» Выпивая гранатовый сок и всматриваясь в глубину ночного неба, замечаю черные тучи, плывущие с морских просторов. Погода портится, но я не спешу зайти внутрь. Сидя среди благоухающих растений и качаясь на качелях, я вспоминаю тот день, когда узнала о боях… *** Конец учебного года. Мы с Сейей и правда подружились. Он оказался точно таким, каким чувствовало его моё сердце: чуткий, любящий и отзывчивый; в то же время гордый и иногда даже жёсткий по отношению к некоторым людям — к тем, кто старался утвердиться за счет унижения своих же сверстников… После того, как меня стали замечать в компании брюнета, моя жизнь круто изменилась — я стала популярной. Особы мужского пола так и липли ко мне: кто-то желал просто развлечься, думая, что я очередная девушка Коу — до сих пор точно не знаю, что этот статус означал, и, если честно, даже думать об этом не хочу; а кто-то и правда влюблялся в меня, по крайней мере, сами они так объясняли свою чрезмерную назойливость… Разумеется, девушка, по уши влюбленная в красавца Коу даже не смотрела в их сторону и держалась от них подальше, а Сейя вместе с Харукой, не зная настоящую причину моего отказа, разгоняли моих ухажеров как назойливых мух, доходчиво объясняя, что ко мне лучше не лезть, если не хотят попасть в больницу с черепно-мозговой травмой головы… А чрезмерное внимание в мой адрес двух самых популярных и красивых парней в универе, да и еще с таким энтузиазмом защищавших мою честь, бесило особ женского пола. Понятно же, каково мне было… Во время большой перемены я всегда пряталась в библиотеке, дабы укрыться от злобных женщин. Ребята же, зная это, часто заходили, проведать меня. И тот день не был исключением…  — Некоторые вещи никогда не меняются… Мужской голос, так любимый мной, заставил оторвать взгляд от страницы учебника и взглянуть на его обладателя. Сейя, дружелюбно улыбнувшись, подал мне корзину с пончиками и, отодвинув свободный стул ногой, присел рядом.  — Угощайся, Оданго. — Он так аппетитно наяривал сладости, забавно корча лицо, что не удержавшись, я хихикнула:  — А ты растолстеть не боишься, Хвостатый? — приподняв бровь, Коу взглянул на меня с огоньком задора во взгляде. — Пузатым ты вряд ли кому-то понравишься…  — Кому надо я понравлюсь в любом случае! Ты сама мне твердишь, что главное не оболочка человека, а то, что кроется под ней. — Он подмигнул, и огромный кусок пончика оказался в его рту. — Ну-ка, Оданго, не стесняйся, я же знаю, как ты их любишь. Хитро улыбнувшись, он подвинулся ко мне поближе и, всматриваясь в мои глаза и взяв из корзины пончик, поднес его к моим губам.  — Не одному же мне толстеть… Закатив глаза, я откусила кусок от сладости. Сейя, расплывшись в счастливой улыбке, игриво потрепал меня по макушке.  — Хорошая Зайка… — насупив брови, я взглянула на парня, всем своим видом показывая, что новое прозвище мне не нравится. Тот лишь хихикнул. — А что, тебе подходит.  — Нет уж, избавьте… — тяжело вздохнула я и, обиженная на парня, придвинула корзину к себе поближе.  — А мне? — завопил Коу и, вцепившись руками, мы оба стали тянуть её на себя. — Какая же ты злюка, Цукино, ведь я тоже любитель сладостей.  — Ты любитель яблочных пирогов, так что ешь их, а мои пончики не тронь — они мои! Ты же мне их принес? Вот! А делиться я не собираюсь, тут и так мало!..  — Снова вы за своё! Мужской голос заставил нас прекратить драться за лакомство и взглянуть в сторону его обладателя. Харука ухмыльнулся, прожигая нас насмешливым взглядом:  — Как малые дети, ей-богу. Я удивляюсь, почему библиотекарша терпит ваши разборки и не выставляет вас за порог… На эти слова хмыкнул Сейя, и конечно же, я догадалась, что эта ухмылка означает. Боль пронзила моё сердце, и, опустив голову, я выпустила корзину из своих рук. Парни старались не упоминать в моём присутствии о своих «достижениях» в интимной жизни и вели себя всегда прилично, не позволяя приблизиться к себе своим девушкам, не говоря уже о поцелуйчиках и так далее; но зато все эти дамы, не стесняясь, обсуждали друг с другом в дамской комнате — где, хочешь или нет, тебе придется прислушаться к их словам, пусть даже обрывками, — кто из этих двух когда, где и в каких позах имел каждую из них. Вы даже представить не можете, как мне больно было слышать такое о любимом человеке. Конечно, я не позволяла себе думать и мечтать о нем, хорошо зная, что чуда никогда не случится — он никогда не взглянет на меня как на женщину. Но все равно слушать восторженные вопли девушек — какой он хороший в том плане — меня просто убивало…  — Сегодня в 23:30. — Серьезный голос блондина нарушил тишину.  — Кто? — темно-синие глаза брюнета зажглись от радости.  — Глыба. Тяжелый голос Харуки и задумчивый взгляд Сейи напугали меня тогда. Я еще не знала, о чем шла речь.  — Справлюсь, как всегда! — улыбнулся брюнет и расслабленно откинулся на спинку стула.  — Как поживает сегодня моя принцесса? — голубые глаза блондина со всей нежностью посмотрели на меня и я, как всегда, почувствовала себя неловко.  — Хару, прошу, перестань меня так называть…  — Ты же знаешь, что этому не бывать, Принцесса?! — улыбнулся он, я же тяжело вздохнула.  — Нам пора на пары! — взяв свои учебники и сумку, я встала и вышла из библиотеки, заметив, что и парни вышли следом, что-то обсуждая между собой. День прошел быстро, и та ночь ничем не отличалась от остальных. Пока… Погружённая в учебники, я не сразу обратила внимание на звон мобильника. Лишь повторный звонок привлек моё внимание и я, узнав звонящего, спешно приняла вызов.  — Хару, час ночи… что-то случилось? У тебя все нормально? — в моем голосе чувствовались нотки страха и переживание за друга.  — Со мной всё в порядке, Принцесса.  — Ответил он, и боль пронзила моё сердце — случилось с Коу; и следующие слова блондина подтвердили мои подозрения:  — Мы сидим в машине Сейи возле автобусной остановки, прихвати с собой аптечку, обезболивающие и приходи.  — Буду! Сама не помню, как собрав все нужные вещи, я вышла из дома, не привлекая внимание мамы. Приближаясь к ним, я заметила, как Харука, сидя на корточках у открытой задней двери, что-то объяснял другу на повышенных тонах. Несмотря на то, что слова обрывками доходили и до меня, я не поняла, о чем шла речь. Ясно было одно — друзья не были согласны друг с другом. Заметив меня, они резко замолчали.  — Что случилось? — Харука привстал, встречая меня с легкой улыбкой на губах. Встав рядом с ним и взглянув на Сейю, я вскрикнула от ужаса.  — Брось, Оданго, не так все плохо… — усмехнулся тот, но заметив мой строгий взгляд, подняв руки вверх, добавил спешно: — молчу, молчу.  — Подвинься! За секунду Сейя оказался на другом конце сидения, а я присела рядом. Харука сел на пассажирское место возле водителя и также молча наблюдал за мной. Промочив вату спиртом, я взглянула на Коу.  — Терпи! Сапфировые глаза мужчины блеснули в полумраке. Я же на минуту застыла, не зная, откуда начать. Его прекрасное лицо было почти полностью в крови: распухший правый глаз постепенно чернел, нос и губа были разбиты, и кровь струей капала на грудь парня; кожа на руках содрана, и раны были покрыты коркой.  — И кто тебя так приукрасил, интересно… Как только влажная вата коснулась лица брюнета, тот заскулил, корча лицо от боли.  — Потерпи немного… — сочувствующе прошептала я и чтобы Сейя меньше мучился, приблизилась к его лицу; набрав воздух ртом, стала дуть на раны, параллельно очищая их от засохшей крови и грязи. От такой близости моё сердце, казалось, совсем перестало биться; щеки полыхали от смущения и страха — не догадается ли он о моих чувствах. Я ощущала его пристальный взгляд на себе, и страх раскрыться еще больше охватил моё сердце, мои руки затряслись, но я продолжала свое занятие…  — Может, кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? Закончив с лицом, я дотронулась до ладоней мужчины и взглянула на раны. Сейя ничего не ответил, лишь также пристально смотрел на меня задумчивым взглядом.  — Хару, я жду ответа от тебя. Видно, Сейя не в состоянии проронить ни слова. На мои слова брюнет слегка улыбнулся, но голоса не подал. Собрав всю свою волю в кулак, я посмотрела ему в глаза. Они с такой нежностью смотрели на меня, что я даже растерялась… Блондин вскочил с места и молча вышел из машины, хлопнув дверью за собою. Я непонимающе посмотрела ему вслед.  — Спасибо, Усаги, что в такой поздний час пришла мне на выручку. — прошептал Сейя, накрыв мою ладонь своею. Меня как будто ледяной водой облили, я вздрогнула и, убрав руку, отодвинулась назад.  — Может, скажешь, что случилось? — Коу всего лишь улыбался, прожигая меня взглядом. — Или это все, — указала пальцем на его лицо — последствия ухаживания за не той дамой? Отстранила взгляд от парня, надеясь, что тот не заметил грусть в моем взгляде. Взяв обезболивающие и бутылку воды, протянула их ему.  — А это так важно? — я удивлённо посмотрела на него, не понимая смысл заданного вопроса.  — Моего друга избивают — конечно же, это важно. — Обиженно проговорила я. Улыбка не сходила с лица брюнета. Молча выпив таблетки, Сейя расслабленно откинулся на спинку сидения и прикрыл веки.  — Я не был с девушкой, если ты об этом… — тяжело вздохнув, проговорил он, приложив ладонь к губе. Видно, ему сильно досталось в челюсть.  — Тогда что случилось? — позабыв о смущении, я коснулась его плеча, и тот посмотрел на меня, улыбнувшись, — Ты можешь мне довериться.  — Я доверяю тебе, Усаги, — проговорил он, накрыв мою ладонь своей. — Ты единственная из особ женского пола, не считая моей бабушки, которую я ценю и хочется оберегать от всего этого. — Другой рукой указал на свое лицо, а я смотрела на него в замешательстве, не веря своим ушам. — Я боксер и очень даже успешный, а эту раскраску я получил в бою. Но прошу, не говори об этом моей бабушке, а то сердечный приступ ей обеспечен.  — Если это так, то почему вы позвонили мне, а не обратились к врачу? — ошарашенная новостью, задала я вопрос. — Ведь бои легальны или же…  — Конечно же легальны, Оданго. — Подняв мою ладонь, он поцеловал ее с тыльной стороны. — А то, что произошло после боя — нет, это уже моя проблема.  — Я не поняла, тебя избили после боя? — страх и беспокойство за Сейю охватили меня полностью.  — Это просто озлобленный проигрышем боец, который вместе с командой застал меня одного врасплох. — подняв голову, Коу посмотрел на меня и приложив ладонь к моей щеке, улыбнувшись прошептал. — Не волнуйся, Оданго, такое больше не повторится. Ты бы видела их…  — Мне все равно, Сейя. Главное, чтобы ты не пострадал. Я не хочу, чтобы мне звонили по ночам, прося о помощи и, приходя к тебе, я видела такое.  — А мне и некому больше звонить, Усаги. Ты все, что у меня есть… — улыбнулся он, а я совсем растерялась… Если бы я знала тогда, какую цель преследовал Сейя, говоря эти слова. *** Черные тучи сгущаются надо мной, покрыв звездное небо и полностью затмив полную луну, светящую нежно-серебристым светом. Ослепительная вспышка молнии расколола темноту, рисуя бесконечные линий, а гром заставляет меня вскочить с качели и спешно броситься к двери.  — Что за… — дверь не поддается. Гром и молния снова раскололи темное небо, и моё сердце замирает от страха… Всеми силами пытаюсь открыть дверь, но не получается. Стараясь не паниковать, делаю шаг назад и внимательно осматриваю террасу, в надежде найти что-то, что поможет мне открыть её.  — Черт! — сорвалось с моих уст. И раздавшийся грохот пугает меня до такой степени, что крик вырвался сам собой, а слёзы хлынули из глаз. Гром и молния, не жалея сил, пронзают глубину бесконечного темного неба и нарушают тишину. Скорость ветра увеличивается, и еще чуть-чуть — и начнется ливень… С самого детства я панически боялась такой погоды… Страх не дает мне думать… найти решение… Я лишь кричу… рыдаю… Лай собаки доносится до меня; треск стеклянной двери и миллион осколков стекла рассыпается по мраморному полу террасы, а стул с грохотом падает неподалеку от меня.  — Усаги… Теплые объятия и нежный голос мужчины успокаивают меня. «Так тепло в его объятиях…»  — Тише, родная, тише…  — шепчет он, прижимая меня к груди еще крепче, и я застываю, окончательно придя в себя от его слов.  — Я с тобой… это всего лишь гром и он пройдёт… Вот увидишь, он пройдёт… Вспышка молнии вновь расколола темноту, и за секунду нас окутывает тяжелое влажное одеяло…