Kissing strangers

      Я держала в руках сковородку, которую «заботливо» принесла мне старшая сестра. Парня я примотала своими же вещами к стулу, и он смотрел на меня слегка испуганно.       — Значит, тебя зовут Пак Чанёль, — я приставила сковородку к его лбу. — Итак… рассказывай.       — Что? — сдавленно поинтересовался парень.       — Зачем учениц моей школы целовал? Совсем страх потерял?       — Да не терял я ничего, просто искал одну… — я замахнулась, и парень зажмурился. — Ай-йа, Кан Дахён, не бей меня! Я понимаю, это был твой первый поцелуй, но зачем так реагировать?       — У моих девочек чуть ли не психологическая травма из-за тебя! — сказала я. — А ты… ты, оказывается, ещё с Чунмёном-оппой дружишь! Все его друзья придурковатые, я даже в шутку подумала, что вы знакомы! А это, чёрт побери, правда!       — Да не ори ты, женщина… — простонал измученный парень. — У меня уже уши болят…       — Просто бей его, — кровожадно улыбнулась Сохён. — Он заслужил, Дахён, я тебя уверяю.       — Нет, не бей меня! — заорал Чанёль. — Давай… давай начнём сначала, а?       — Все вы предлагаете начать сначала, когда поезд уже сошёл с рельс, — всё так же кровожадно улыбаясь, говорила Сохён. — Только знай — Дахён девушка нетерпеливая, что-то не нравится — она меж глаз быстро даст.       — Сохён, иди помоги на кухне! — прокричала мама.       Сестра, злобно надувшись и бросив на парня последний взгляд, ретировалась из моей комнаты. Чанёль выдохнул, так как один из врагов исчез, но самый главный враг, со сковородкой, то есть я, никуда не делся.       — Итак, мы остались тет-а-тет, — сказала я. — Рассказывай, зачем целуешь незнакомых тебе девушек. У тебя что, своей девушки нет?       — Понимаешь… у меня нет девушки, — чёрт, Пак Чанёль, не смей облизывать губы, я сразу вспоминаю тот наш поцелуй. — Да и принципы у меня странные, ты не поймёшь.       — Уж постарайся объяснить, иначе долбану сковородкой так, что зубы отвалятся.       — Ну… я хочу целовать незнакомок потому, что… хочу найти ту, которой буду доверять и которую буду любить, — парень опустил веки, ресницы веером раскинулись на щеках. — Это сложно объяснить… если губы мягкие и тёплые — значит, та… но у всех холодные были, словно у мертвецов. И только у тебя горячие. Обжигающие… не бей меня!       Я фыркнула и опустила сковородку. Боялся, значит, уважал.       — Обжигающие, говоришь?       — Да… и мягкие, как французские булочки, — парень вперил взгляд в нижнюю часть моего лица. — Так бы и съел их…       — Эй-эй, в моих руках сковородка, вообще-то.       Но неожиданно парень резво снял с себя все путы (надеюсь, он ничего не разорвал, иначе получит) и резко подскочил ко мне. Зажав рот ладонью, он приложил палец к губам и, отобрав сковородку, кинул её на кровать.       — Кан Дахён, я пришёл сюда подзаработать денег на репетиторстве, давай сейчас будем заниматься химией.       — Х…хмх…       — Что-что?       — Придурок, говорю, руку убери! — я убрала его тёплую руку от своего лица. — Тоже мне… ладно уж, помилую, но тебе придётся просить прощения у учениц моей школы.       — По рукам, Кан Дахён, — он долго смотрел мне в глаза, а потом присел к столу. — Садись. Будем учиться органике.       Он подробно рассказывал, что, как и когда было открыто. Видно было, что парень толковый, своё дело знал, объяснял и чертил умело. Но вот когда мы дошли до тыгыдынских коней… точнее, альдегидов, начался ад.       — Ну… э…это…       — Посмотри в записи, — вздохнул парень.       Я быстро процитировала свой конспект, и парень шумно выдохнул, говоря, что на сегодня вроде бы как всё.       — В смысле всё? — я схватила его за ухо. — Во-первых, чёрт тебя дери, зачем ты ищешь себе девушку именно таким способом?       — Потому что. Отстань, я пойду домой.       — Так, ты не ответил на мой вопрос! Поверь, их — вагон и маленькая тележка, и я должна вырвать из тебя всё! Быстро отвечай на мой вопрос!       — Нет.       — Да! Если я так говорю, то надо…       — Господи, ну и горлодранка, — и он, схватил меня за запястья, резко притянул к себе и поцеловал.       Поцелуй был более настойчивым, более горячим, я пыталась оттолкнуть парня, но он максимально прижимал меня к себе, не давая пошевелиться. Когда воздуха в лёгких совсем не осталось, я попыталась прервать поцелуй, и через пару секунд у меня это получилось.       — Ты ненормальный, — глубоко дышала я. — Знаешь же, что получишь, так зачем целуешь?       — Потому что мне нравятся твои губы, — Чанёль коснулся губами моего лба. — Так бы век и целовал…       — Н-нет, Пак Чанёль, я не поддамся на твои феромоны, — закачала головой и принялась колотить парня по груди я. — Не надо тут этого… того…       — Феромоны, говоришь? — он хитро улыбнулся. — Знаешь, а я нашёл ту, которой хочу довериться и которую хочу любить.       Его губы вновь накрыли мои, обжигая горячим дыханием. Я поддалась ласкам парня, перестала его бить и сжала его рубашку в своих руках. Но всё произошло в один миг…       — Дахён, я надеюсь, ты…       Чанёль отпрянул от меня, оставляя с раскрытым ртом и полным непониманием происходящего. Удивлённое мамино лицо сменилось на хитрое, но Пак, поправив волосы, прочистил горло и сказал:       — Что ж, мы договорились о плате. Один поцелуй — одно занятие, ты оплатила два. Я приду в следующую субботу в час дня.       — Ты… ты пожалеешь об этом! — я сжала кулаки. — Чтоб в понедельник публично принёс извинения ученицам моей школы!       — Договорились, милая, — Чанёль обернулся и мило улыбнулся. — Но это за отдельную плату.       В понедельник он действительно принёс извинения моей школе. Объяснил ситуацию, сказал, что раскаялся, и его с тёплыми оскалами проводили. Ну, а мне же пришлось потом целоваться с ним прямо за забором школы, в которой встречаться с парнем — смертный грех…