Сказания о демонах Севера

История первая, поведанная отцу моего отца очевидцем тех загадочных событий купцом Кильмером

Во времена, о которых пойдет речь, сам Кильмер еще не был купцом, а сопровождал своего отца, Альмандра, в торговых поездках. Как-то раз, плывя из Гальмы с полным трюмом шелка и пряностей, купец Альмандр уступил просьбе сына и велел направить корабль в гавань Кэр-Паравела. Он поразмыслил, что часть приобретенного шелка можно выгодно обменять в Нарнии на драгоценные металлы и, если повезет, выторговать легендарные изделия гномов. Дело в том, что нарнийские гномы издавна славятся мастерством в кузнечном деле, но чужеземцу вряд ли удастся купить хоть маленькую безделушку их работы — гномы очень неохотно расстаются со своими творениями. Узнав о решении хозяина, команда судна стала было роптать, но Альмандр быстро пресек все возражения. Возможность заполучить редкий товар, суливший огромную прибыль, придавала ему стальной решимости. И корабль, поймав попутный ветер, устремился на запад. С восходом солнца следующего дня мореплаватели увидели на горизонте сияющие башни замка, а к полудню Альмандр с сыном и тремя приближенными людьми уже ступили на нарнийскую землю, неся дары владыке Кэр-Паравела. Правила приличия требовали от них сперва сообщить о цели своего визита королю и получить разрешение на ведение торговли в его землях. Кроме того, согласие короля могло хоть в какой-то степени обезопасить Альмандра и его спутников от происков странных обитателей этой дикой страны. К огромному сожалению купцов, оказалось, что король отбыл из столицы. После долгого ожидания под пристальными взглядами мелких и крупных существ, ни одно из которых даже издали нельзя было принять за человека, прибывших принял некто вроде градоначальника. Им оказалось диковинное — как и все в Нарнии — существо, являвшее собой помесь человека и коня. К гостям градоначальник отнесся с настороженностью и крайне неохотно позволил им попытаться продать шелк и пряности местному населению. Следуя, по-видимому, законам гостеприимства (если таковые существуют у варваров), он предложил купцам переночевать в замке, но Альмандр вежливо отказался, сославшись на необходимость их присутствия на корабле. Что до юного Кильмера, живое знакомство с Нарнией заставило его вспомнить все старинные сказания о людоедах и злобных призраках северных лесов, леденящие кровь байки, шепотом пересказываемые матросами. Место это показалось ему холодным и мрачным. Но он поспешил отогнать эти мысли, посчитав их глупыми предрассудками, недостойными внимания здравомыслящих людей. В течение нескольких дней купцы торговали в окрестностях столицы, но не слишком удачно. Тогда Альмандр принял решение подняться по реке на трех больших шлюпках в надежде найти гномов и обменять у них некоторые изделия или драгоценные металлы. Корабль пришлось оставить в гавани, так как для прохода по реке он был слишком громоздким. Если Кэр-Паравел производил впечатление вполне приличного города, несмотря на дивных обитателей, то за его пределами исчезали любые намеки на цивилизацию. Альмандр и его люди оказались один на один с неистовой стихией. С обеих сторон реку обступала непроходимая чащоба, могучие деревья нависали над водой и словно протягивали к чужакам свои узловатые долгопалые руки. Сумерки сгустились слишком быстро. Кильмер знал, что чем ближе к северу, тем длиннее период между заходом солнца и наступлением полной темноты. Однако в этот раз ночь обрушилась на головы путешественников, стоило солнцу скрыться за горизонтом. Его отец заверил встревожившуюся команду, что такова особенность лесов. Ровным тоном он скомандовал причаливать к берегу. Попытка плыть дальше в полной темноте, в незнакомых водах грозила многими неприятностями. Гораздо разумнее было переночевать на берегу, а утром продолжить путь. Спокойствие и уверенность командира немного приободрили остальных. Собрав хворост и разведя костер, путники оживились. Неплохо перекусив, после нескольких глотков сладкого вина все почувствовали себя гораздо бодрее. В конце концов, в Нарнии их приняли если не с особым радушием, то вполне мирно. И, если на то будет воля Таш, они вернутся в Ташбаан с мечами, кольчугами и украшениями гномьей работы. Вырученных денег должно хватить на приобретение загородного дворца с садом, где будут расти финики и розовые кусты, журчать прозрачные ручьи. Ночь выдалась прохладной. Запасы топлива быстро иссякли, и Альмандр велел двум слугам принести еще сухих веток. Оставшиеся у костра люди продолжили беседу. Спустя некоторое время, Кильмер обратил внимание на то, что из зарослей, куда направились слуги, не доносится ни звука. Лес словно вымер — ни вскриков ночных птиц, ни шорохов. Ничего. Только потрескивание догоравших в костре веток и негромкая беседа путешественников. Слишком странная тишина для земли говорящих животных и деревьев. Неожиданный треск заставил купцов вскочить и схватиться за оружие. Шум нарастал, и, спустя несколько мгновений, из чащи выбежал задыхающийся, белый от страха слуга. Из горла несчастного вырывались нечленораздельные хриплые возгласы, а когда его схватили, не дав упасть в костер, он взвыл. — Бедняга сошел с ума, – прошептал один из людей, но Альмандр прервал его. Он отхлестал слугу по щекам, потом усадил на ближайшую колоду и, приказав остальным слугам держать безумца, влил ему в рот вина. Неоправданная забота о простом слуге. Но купец Альмандр всегда слыл мягкосердечным хозяином, а в путешествиях, как известно, всякий дорожит своими людьми больше обычного. Понемногу слуга начал приходить в себя. В его сбивчивом бормотании едва удавалось различить слова. Суть рассказа, перемежаемого молитвами о спасении, сводилась к следующему. Собирать хворост, продираясь сквозь кустарники в кромешной тьме оказалось делом нелегким, и в какой-то момент один из слуг, приложившись лбом о ветку, в сердцах принялся ломать ее. И тут дерево проснулось. В следующий миг незадачливые собиратели хвороста лежали на земле, сбитые с ног мощным ударом. Опомнившись, они бросились бежать, но ветви настигли их. Дерево схватило человека, потревожившего его сон и подняло высоко над землей. Второму чудом удалось вырваться и добраться до лагеря. Нерасторопного слугу полагалось высечь, но юный Кильмер решил отложить наказание, учитывая, что на тот момент имелись и куда более важные дела. Его несказанно удивило, что ни он сам, ни остальные путники не слышали никаких криков или возни в чаще. Хотя, казалось бы, подобное столкновение не могло произойти бесшумно… — Да он бредит! Может быть, это и не дерево вовсе, а переодетые разбойники. Мало ли что почудится со страху, – воскликнул купец по имени Шадрвенал, нащупывая висевший на шее амулет. – Этот недочеловек в Кэр-Паравеле запросто мог отправить нас в западню! Если ты, Альмандр, и правда намереваешься рискнуть своей жизнью и отправиться на поиски какого-то слуги, я не пойду с тобой. Альмандр не мог не согласиться, что в словах товарища были зерна истины. Искать человека среди ночи в непроходимых зарослях, кишащих неведомыми тварями, не имело смысла. Он выставил дозор из троих человек, велев им жечь взятые с корабля факелы. Остальные легли спать. Вряд ли кому-то из путешественников удалось хорошо отдохнуть той ночью, ведь стоило сомкнуть веки, как начинало казаться, что из кустов выползают змееподобные хищные ветви и за спящими людьми неотрывно наблюдают немигающие, горящие злобой глаза. Наутро лес не выглядел ни пугающим, ни враждебным. Однако отсутствие одного из слуг говорило о том, что здесь отнюдь не безопасно. Поиски пропавшего длились до полудня. Альмандр, Кильмер и их слуги отыскали место, где, по словам уцелевшего бедолаги, случились ужасные события. Но никакого дерева с надломленной веткой не увидели. Единственной находкой, поразившей путешественников, был тюрбан пропавшего слуги, запутавшийся в ветвях на высоте в два человеческих роста. И больше никаких следов, которые могли бы указать на дальнейшую судьбу несчастного. Не желая более оставаться в этом жутком месте, купцы спустили шлюпки на воду и к вечеру достигли гавани Кэр-Паравела.