Тони, мартини и вечная мерзлота

Я вернулась в трейлер после тренировки Лисичек — правда, сперва пришлось отчитать Веронику, резко разучившуюся попадать в ритм музыки, и заставить Джонса перенести в трейлер его доисторический телевизор: все равно не пользуется. Где-то на чердаке у себя дома откопала пыльные кассеты, и сейчас мы сидим на узком колючем диване, досматривая первый фильм «Гарри Поттера». Тони задремала, слегка облокотив голову на моё плечо, и я — боже, почему — в течение получаса не шевелюсь, упорно игнорируя боль в слегка онемевшей руке. Недавно мы наконец закончили писать идиотский реферат по праву: по объективным причинам в школу Тони больше не ходит, но от домашнего задания её никто освобождать не собирался. Благо, один из Змеев согласился регулярно относить сделанные уроки в школу Саутсайда, потому что я туда точно не сунусь. Я обреченно пялюсь в экран и наконец отбрасываю в сторону всякие попытки распознать странное чувство, сворачивающееся в тугой узел где-то внизу живота каждый раз, когда Тони тревожно вздыхает во сне. У меня на коленях давно лежит ненавистный конспект по истории, который я тщетно пытаюсь прочесть третий раз подряд, но совершенно не могу сосредоточиться на идиотских датах. Единственная моргающая лампочка под потолком отбрасывает хаотичные блики на узкие стены, и текст буквально прыгает по странице, расплываясь в одно бесформенное пятно. На экране побежали титры, и я с облегчением отвлекаюсь от тетради, переводя взгляд на настенные часы: половина одиннадцатого. Аккуратно освобождаю руку, надеясь не разбудить Тони, но та мгновенно просыпается и вопросительно на меня смотрит. — Из меня выходит неплохая подушка, верно? — ухмыляюсь, закрывая тетрадь. Тони смущенно хмурится, и я не могу сдержать улыбки, в очередной раз задумываясь, насколько по-детски она себя периодически ведет. — Расслабься, я пошутила, — отворачиваюсь, сползая с дивана и разминая затекшую руку, — мне нужно домой. — Уже поздно, — неуверенно выдыхает змейка, тщетно пытаясь подавить зевок. — Если никто из твоих ядовитых дружков не решит подкрепиться среди ночи, у меня есть все шансы выжить, — отвечаю, распуская волосы, до этого собранные в неаккуратный пучок. Тони моментально меняется в лице, и я еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза в очередной раз. И вот этот человек нахально проедал во мне взглядом дыру еще месяц назад? — Господи, Тони, ты совсем шуток не понимаешь? — я смеюсь, кидая тетрадку в сумку, с которой пришла. Выключаю из розетки телевизор, бросаю пару слов в сторону Тони и направляюсь к выходу. — Шерил, — в мою спину летит неуверенный голос, и я замираю на пороге, оборачиваясь, — ты можешь остаться? — Тони комкает в руках край футболки, — пожалуйста. — Остаться? — переспрашиваю, подозревая, что мне могло послышаться. — Мне страшно, — шепчет Тони и закрывает лицо руками, а я неуверенно мнусь у открытой двери, не зная, как поступить. По периметру трейлерной стоянки дежурит по одному вооруженному полицейскому (по крайней мере, так сказал шериф) — ближе Змеи их не подпустили. Поэтому вопрос, смогу ли я чем-то помочь Тони в данной обстановке, скорее, риторический. Повторяю свои мысли вслух, а она лишь сжимается в неуверенный комочек. И почему-то мне начинает казаться, что из этой ситуации существует лишь один возможный выход. — Эй, — обратно закрываю дверь на щеколду, стараясь сильно не скрипеть: очевидно, никто её не смазывал со времён первого пришествия, надо будет завтра занять этим Джонса. Я возвращаюсь к дивану, присаживаясь обратно, и он тут же недовольно скрипит подо мной. Полностью признаю свое поражение, когда Тони поднимает голову. — Ну же, Ти-Ти, не смотри на меня так, — я скидываю с себя накидку, перебрасывая её через спинку стоящего рядом стула, — я останусь, если тебе так легче, но завтра мне все равно придется уйти в школу, учти. Она покорно кивает, и я не сдерживаю ухмылки. На самом деле, я с куда большей радостью переночую и на болоте с крокодилами, чем вернусь к матери в Тислхаус.

***

Шерил скептически бросает взгляд на кресло у окна и делает медленный вдох, предвкушая, как утром тело будет ныть от неудобной позы. — Ты можешь лечь рядом, — то ли вопрос, то ли разрешение звучит с правой стороны, и Блоссом недоверчиво вскидывает бровь. Доисторическое недоразумение, носящее гордое звание дивана, едва ли позволит нормально уместиться на нем одному человеку, не говоря уже о двух. Но выбор-то все равно невелик. — Тебя сильно возбудит, если я буду спать в белье? — Шерил хмыкает, дожидаясь ответной реакции. На ней по-прежнему форма Лисичек, которую было дико лень переодевать после тренировки. Тони заливается краской и кивает в сторону шкафа, мол, возьми что-нибудь из одежды. Блоссом, ожидавшая другой реакции на столь остроумную реплику, закатывает глаза и направляется к шкафу. — Учти, переодеваться в туалете я не буду, — она капризно хмурится и смотрит на подругу, — отвернись. Тони послушно отводит взгляд, хотя с гораздо большим желанием предпочла бы вообще провалиться сквозь землю. Шерил медленно стаскивает с себя сначала топ, затем юбку и гетры, оставаясь в одном нижнем белье и будто бы совершенно не заботясь, что Топаз может невзначай повернуть голову в любой момент. Надевает самую длинную рубашку, которую нашла в шкафу, однако она все равно еле прикрывает бёдра. Тони лишь ошарашенно хлопает ресницами при виде Блоссом, на которой кроме её рубашки и трусов нет абсолютно ничего. Та возмущенно скрещивает руки на груди и направляется в сторону своей сумки, чтобы вытащить оттуда зарядку от телефона. Шерил щелкает выключателем у двери и направляется в сторону дивана. До слуха Тони доносятся невнятные ругательства, когда та спотыкается обо что-то в темноте. — Двигайся, — Шерил требовательно скрещивает руки на груди, оказываясь рядом с диваном и кидая сверху шерстяной плед: наверняка будет колоться, но чего-то лучшего здесь все равно не найти. Тони послушно ложится, и Блоссом аккуратно переползает к стенке с целью не прижать к ней случайно змейку среди ночи. — У тебя слишком холодные ноги, — через пять минут Шерил недовольно морщится в темноте, чувствуя на собственных лодыжках холодные пятки. Тони тихо сопит в ответ, и Блоссом тут же смущенно затыкается. Она не без труда слезает с дивана, включая фонарик на телефоне, и через пару минут возвращается с парой носков. — Лежи смирно, пока я не уронила на тебя телефон, — шипит она, плавными движениями по очереди натягивая носки на ледяные стопы Тони. В конце концов, Блоссом окончательно занимает позицию у стены, стараясь сильно не скрипеть. Диван настолько узкий, что проклинающей все на свете Шерил приходится перевернуться набок, носом буквально упираясь в розовые пряди волос. В пряди, от которых по-прежнему пахнет корицей и детством. — Если ты среди ночи окажешься на полу, я не виновата, — предупреждает она, прежде чем сомкнуть глаза, — и не вздумай пихаться локтями. Тони вздрагивает всем телом, когда теплая рука Шерил обхватывает её талию, но Блоссом, кажется, уже давно спит и не отдаёт никакого отчёта происходящему. Если Тони Топаз и могла наконец заснуть спокойно, то только сейчас.