Тони, мартини и вечная мерзлота

Джагхед растерянно оборачивается на судорожный вскрик и кивает другому Змею, чтобы тот занял его место и придержал незнакомца. Шерил медленно пробирается через расступающуюся толпу, вытянув руки вперед, пока они не достигают цели. Костяшки пальцев белеют, когда ногти впиваются в воротник черной кожанки и грубо ее встряхивают. — Где она, Джагхед? — Блоссом на полувыдохе повторяет вопрос, и парень придерживает её за локти, чтобы та не потеряла равновесие. Девушка кивает в сторону трейлера. — Кто это? Джагхед крепко удерживает её на одном месте, пока та плавно обмякает в его руках. Под подошвой хрустит стекло, и Шерил отшатывается назад. — Ты обещал мне, Джонс, обещал позаботиться о ней, — Шерил всхлипывает, не обращая внимания на окружающих. Тот наконец открывает рот, и девушке приходится замолчать. Джагхед непонимающе заглядывает ей в глаза. — Выдохни, ладно? Тони со Свит Пи, они ушли к реке минут пятнадцать назад, — Блоссом хлопает мокрыми ресницами, разбрызгивая по щекам тушь. — А этот, — Джагхед раздраженно кивает в сторону парня, до сих пор прижатого к трейлеру, — обыкновенный идиот с Севера, пытающийся восстановить порядок. Тут таких часто ловят, уж привыкай. Волна облегчения прокатывается по телу, и Шерил что-то подсказывает, что «Свит Пи», кем бы он, к черту, ни был, до следующего утра вряд ли доживёт. Она обессиленно прижимается лбом к кожаному воротнику, и Джагхед нелепо проводит рукой по её локтю, успокаивающе кивая отцу.

***

Пробраться от трейлерной стоянки к реке — не самое простое задание, и Шерил успевает несколько десятков раз задаться вопросом, как через эти дремучие заросли смогла проехать коляска. Ориентируясь по смятой кое-где пожелтевшей траве — Джейсон научил сестру это делать, когда сам проходил курсы — Шерил наконец выходит к давным-давно заброшенному пирсу. — Тони? — зовет она, прислушиваясь, но отклика не получает. Она проходит чуть дальше к воде, стараясь не наступать в грязь, и видит повернутую к ней боком знакомую коляску — правда, никакого «Свит Пи» рядом нет. Тони, увидев её, удивленно наклоняет голову и улыбается, но улыбка довольно быстро сходит с лица при виде покрасневших мокрых глаз, устремленных на нее. — Ты… ненормальная, — выдыхает Шерил, бросаясь в её сторону и спотыкаясь почти у самой цели. Тони ошарашенно смотрит на неё, вцепившись руками в подлокотники. — Шерил? Что ты здесь… — Ты сошла с гребаного ума, Топаз, — голос Блоссом срывается на крик, и она, не заботясь о начисто выстиранной накануне одежде, медленно опускается на сухую траву около ног Тони, хватая ту за руку, чтобы сохранить равновесие, — ты хотя бы представляешь, что я успела пережить из-за того, что ты не берешь с собой чертов телефон? Тони непонимающе вскидывает бровь, свободной рукой ощупывает область кармана и не без труда достает из него телефон. Двадцать одно сообщение и три пропущенных вызова. Тони виновато кидает его на колени, сжимая холодные бледные пальцы в собственной ладони. Шерил до боли в собственных суставах бьет по колесу коляски, словно пятилетний ребенок, обессиленный долгими спорами с родителями. Такая знакомая поза. Такие разные обстоятельства. Тони практически испуганно смотрит на неё, не понимая, почему телефон, переведённый в беззвучный режим, наделал столько паники и Шерил Блоссом сидит перед ней на коленях, облокачиваясь рукой на обледеневшую землю. Запах, исходящий от густых рыжих волос, опасно дурманит, и Тони крепче сжимает зубы, подавляя в себе желание провести по этим локонам рукой. Слезы по-прежнему текут по щекам, но Блоссом, прижимаясь к теплым коленкам сильнее, не может больше злиться. Только бояться. Шерил никогда не задумывалась, что будет, если Тони Топаз, ворвавшаяся в её жизнь, как стихийное бедствие, однажды исчезнет. Что будет, если Тони Топаз снова сделают больно. Что будет, если однажды застенчивые взгляды, которые Блоссом отчаянно будет игнорировать, сдерживая собственное гулко бьющееся сердце, расстворятся в ночной дымке. Всю жизнь Шерил Блоссом жила по правилам, установленным самым жалким подобием нормальной семьи, годами вытравливающим из неё все живое. И с их точки зрения, она не была «нормальной». «Трахаться с девушкой в собственном доме — последнее, чем ты могла отблагодарить нас с отцом, избалованная мразь». Джейсон бил кулаком по столу, потому что поднимать руку на то-что-должно-зваться-матерью недопустимо, заводил машину и увозил обессиленную сестру на их любимое место у реки, укутывая её в плед и позволяя ей вновь ненадолго почувствовать себя человеком. А Шерил месяцами изо всех сил сжимала пальцами виски, пытаясь выжечь прокуренный голос матери из собственного подсознания. Стереть с ангельски белоснежной кожи отвратительное клеймо, отпечатывающееся все четче при каждом постороннем прикосновении.

«Бесчувственная». «Ненормальная». «Мразь».

Мразь, до которой не было дела никому, кроме погибшего брата. Брата, убитого их родным отцом. Лучше бы он убил её. Лучше бы он решился и избавил прогнивший городок от очередной «ненормальной». Но этого не происходило, и девушка навсегда спряталась за непробиваемой оболочкой, через которую не мог прорваться никто, пока чертова официантка с нелепыми выбивающимися розовыми локонами, будь они неладны, не ворвалась в её жизнь, холодным пламенем прижигая воспаленные раны одну за другой. Шерил лишь второй раз за всю жизнь могла вновь дышать полной грудью. Чувствовать себя нормальной. — Эй, в чем дело, мать твою? — Топаз довольно грубо встряхивает её за плечи, возвращая наконец к реальности. — Там… твой трейлер, — Тони вздрагивает, когда Блоссом наконец поднимает голову, — я так испугалась, Ти-Ти, ты… Тони лишь крепче вцепляется в её запястье, прожигая топленым взглядом дыру на пересохшей коже, и Шерил, прерывисто выдохнув, резким движениям выгибается вперед, обхватывает её за шею и припадает к полуоткрытым губам. Медленно, аккуратно, испуганно. Самое опрометчивое в жизни, но единственное правильное решение. Она чувствует, как собственные слёзы стекают с ресниц на смуглые щёки, но не открывает глаз, боясь встретиться с осуждением или нежеланием в ставшем до боли родным взгляде. Тони сдавленно шипит, совсем по-змеиному, и Блоссом шумно выдыхает, когда та лишь покорно притягивает её ближе, пальцами аккуратно заправляя за ухо выбившийся рыжий локон. Она не требует ничего взамен. Она всегда готова отдавать. Отдавать себя. Ей. Чертовски неестественно, но до безумия правильно. — Что ты… — Тони наконец отстраняется, испуганно вглядываясь в кленово-карие глаза, но не находит в них ни единого подвоха. Только животный страх. И едва бьющееся сердце Топаз навсегда разбивается пополам, одну половину отдавая неизвестно откуда свалившейся на её голову ненормальной рыжеволосой стерве с Северной стороны. — Я, видимо, не вовремя, — раздается голос сзади, и Шерил, не успев ответить, вскакивает, оборачиваясь к источнику звука, но по-прежнему крепко сжимая в руке теплую ладонь. Парень, стоящий метрах в четырёх от них, краснеет с ног до головы, и Блоссом моментально испепеляет его ядовитым взглядом, пытаясь придумать наиболее колкую фразу. — Шер, все в порядке, — Тони слегка дёргает её за руку, и та нехотя поворачивается к ней, теряя какой-либо интерес к непонятно где шлявшемуся до этого Змею. — Только ради тебя, — скрипит она сквозь зубы и обходит коляску сзади, слегка подталкивая её к тропинке. При ней это двухметровое змееголовое чудо в кожаной куртке к Тони больше не приблизится.