Любовь не слабость

—… Большой вклад в изучение данной аномалии внёс английский алхимик десятого столетия нашей эры… Книга была утеряна… Английский алхимик десятого столетия… — неустанно повторяла Гермиона. — Мисс Грейнджер, долго я ещё буду слушать ваше бормотание? — Сколько потребуется, профессор, — в тон Снейпа ответила девушка. — Я думал, что вы достаточно хорошо изучали Историю магии, чтобы вспомнить о событиях десятого века. — Точно! История магии! Десятый век — приблизительная дата основания Хогвартса. Тогда… Вполне возможно, что «английский алхимик десятого столетия» — кто-то из Основателей! — Да ладно! — скептически заметил Снейп. — Профессор, а как давно ваш кабинет используется для уроков Зельеварения? — Насколько мне известно — изначально.

***

— В подземельях довольно-таки много скрытых тайников. — А самым большим из них является Тайная комната. — Да, и иногда мне становится жаль, что Василиск вас тогда не убил, мисс Грейнджер. — Я в вас не сомневалась, профессор. — Видимо, мне придётся стать более непредсказуемым. — Не помешало бы… Профессор, смотрите! — Я не слепой, мисс Грейнджер. Один из кирпичей, по которым Гермиона всё это время постукивала волшебной палочкой, отодвинулся, образуя углубление в стене. — Люмос! Поводя рукой в узкой щели между кирпичами, Гермиона достала пыльную рукопись, страницы которой держались только благодаря сохраняющему действию какого-то заклятия. Глаза девушки загорелись от восторга: десятый век… Больше тысячи лет назад… Перевернув лист дрожащими от волнения руками, Гермиона зажмурилась от яркого свечения, исходящего от страниц. Ослепленная, не успев ничего предпринять, она закружилась в аппарации.

***

Знакомые коридоры замка, освещаемые горящими факелами. Зелень буяла за окном... Стоп, но была ведь осень и вроде бы день. Ещё раз осмотревшись, Гермиона заметила ещё больше отличий: на стенах не было гобеленов, зато у каждой двери стояли по две статуи рыцарей в железных доспехах. Неожиданно за дверью соседнего класса раздался женский крик. В абсолютной тишине замка он прозвучал резко и оттого ещё более пугающе. Нащупав на полу волшебную палочку, она бросилась на помощь. Уже хотела толкнуть дверь, но провалилась сквозь неё, упав на пол кабинета. Этого никто не заметил. Неужели и она теперь призрак? Но ведь со своей волшебной палочкой она могла взаимодействовать. — Годрик! Что ты наделал?! — женщина в тёмно-синем средневеком платье накинулась на побледневшего волшебника, в котором Грейнджер узнала основателя собственного факультета.  — Ровена, успокойся, всё будет хорошо, — к ней торопливо подбежала пухленькая кудрявая женщина, которая, если догадки Гермионы были верны, являлась Хельгой Хафлпафф. Тогда тот, над которым склонилась сейчас Рейвенклов, был Слизерином. — Он не дышит, Хельга! — в слезах вскрикнула женщина. — Я… Не хотел… — еле проговорил Гриффиндор, но был заглушен женскими всхлипами. Рейвенклов тяжело встала с колен и вышла из комнаты, заклятием левитируя Слизерина за собой. Гермиона последовала за ней и за закрывающейся дверью успела заметить успокаивающую Годрика Хафлпафф. Замок выглядел опустевшим, очевидно сейчас было время летних каникул и все ученики разъехались по домам. Через какое-то время они подошли к комнате Основательницы. Гермиона не могла не восхищаться количеством книг на полках. Тут были тысячи разнообразных томов с привлекательными для неё названиями: «Алхимия и Зельеварение: властители человеческих жизней», «Алхимия: от Аристотеля до наших дней», «Самые опасные зелья нашего тысячелетия». Оказывается, Ровена этим увлекалась. А что если… Она и была тем самым «алхимиком Х ст. н.э.»?! Тем временем Основательница аккуратно уложила Слизерина и, вытерев набегавшие раз за разом слёзы, ещё раз проверила его дыхание. Через какое-то время женщина облегченно вздохнула: он был ещё жив. Схватив мантию и накинув капюшон, она поспешно вышла из комнаты. Гермиона была всё ещё поглощена огромной библиотекой Рейвенклов. Подойдя ближе к полкам, она читала названия на корешках книг, однако взять ни одну из них не могла — её рука проходила сквозь них. Поморщившись от досады, Гермиона отвернулась от искушавших её томов и оглядела комнату. Тут всё было простенькое: небольшой письменный стол с возвышавшейся на нём стопкой книг, герб факультета, под ним узкая кровать в синих тонах, где лежал сейчас Салазар Слизерин, пораженный заклятием своего некогда лучшего друга. Возможно, примерно в этот отрезок времени и зародилась вражда между факультетами. За дверью раздались голоса, кто-то приближался к комнате, Гермиона, забыв, что её никто не видит, поспешила спрятаться за шкафом с книгами. Дверь отворилась: — Ты так напугал меня, Салазар, — обратилась Рейвенклов к идущему рядом с ней призраку Основателя.