Продолжение истории

      Светит тёплое гавайское солнце. Спокойный шелест волн разносится по всему пляжу. Легкий бриз щекочет мои скулы. Это место поистине называют райским… Я сижу возле воды, временами она дотрагивается до кончиков пальцев моих ног. Где-то вдалеке я слышу едва уловимый звук укулеле. Над водой плавно и грациозно парируют чайки. Сложно представить место более чарующее. Меня охватывает эйфория, хочется бесконечно бежать по горячему белому песку под звуки переливающихся волн и суетливые крики птиц. Сквозь тени деревьев я увидела его приближающийся силуэт…       Меня вырывают из сна резкие удары молнии, раздавшиеся за окнами дома. Я очнулась в какой-то слабо освещённой комнатушке, больше походящей на подвал. Повсюду разбросаны груды тряпья и горы ненужного мусора. На ободранных серых стенах плесень, а на окнах тюль, явно повидавшая виды. Всмотревшись, понимаю, что на окнах стоят решётки. По всей видимости, эта комната предусматривалась архитекторами, как еще одна гостевая. Но владельцы поместья, по-видимому, посчитавшие, что хватит и двух, или же просто не желавшие обставлять дополнительную комнату, сделали из неё подвал, куда наваливали год за годом ненужный хозяйский хлам: старые детские вещи, ненужную посуду, ржавые инструменты — словом, всё то, что подлежало бы уже давно выбросить, но пагубный человеческий фактор, а именно, лень, никак не давал им этого сделать. Сейчас же эта помойка стала моей тюрьмой.       В комнате было довольно холодно, всё тело покрылось гусиной кожей. В голове раздаётся пульсация. Я ощупываю её и ощущаю вмятину с запёкшейся кровью. Пытаясь понять, что меня вырубило, осознаю, что рядом нет Малькольма. Все мысли сбиваются — у меня плохое предчувствие. У горла образуется комок, я чувствую, что вот-вот расплачусь. Не зная, что произошло, я уже прокручиваю в голове самые ужасные мысли и не менее трагичные исходы.       В попытке встать я с грохотом падаю на пол. Мои ноги прикованы цепью, под которой проглядываются кровавые следы от натёртого железа.       За дверью слышатся шаги — тяжёлая и властная походка. Он встал перед дверью. В замочной скважине слышатся обороты ключа. Мне становится плохо, я чувствую, как меня начинает мутить, ко рту подступает желчь.       Дверь со скрипом отворяется. Медленно поднимая голову, я уже догадываюсь, кто предстанет перед моим взором. — Брамс… — Здравствуй, Гретта.       Я вздрагиваю от его голоса. Это не то, что я слышала прежде. Тонкий голосок восьмилетнего ребёнка сменился бархатным мужским баритоном. Он в маске. Всё в той же маске, в которой был при первом появлении. Сквозь отверстия для глаз, я вижу, как они слегка прищурились. Он… улыбается? Видимо, кому-то очень понравилась моя реакция на его изменение. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Начав копаться в своих мыслях, я вдруг осознала, что из всего хаоса, что творился в моей голове, не могу сложить ничего цельного. Одна мысль перебивала другую — хотелось кричать на него последними словами и, одновременно с этим, молить о пощаде. Казалось, что вот-вот моя голова лопнет от напряжения, но тишину прервал он. — Я разочарован в тебе, Гретта. Все слова, что ты мне говорила, все обещания, которые божилась не нарушать — всё это СПЛОШНОЕ ВРАНЬЁ! — От резкого крика, по телу пробежали мурашки. — Я что, требовал чего-то невыполнимого? Ты получала зарплату, не выполняя при этом и половины своих обязанностей. Я терпел, хотел, чтобы тебе было хорошо, был готов защитить от любой опасности, но что я получил взамен? Ты пыталась убить меня, хотела сбежать с этим идиотом! — Резко он меняет раздраженный тон на тихий и спокойный. — Ты правда думала, что у тебя это выйдет? — Он наклоняется ко мне, я чувствую его ровное дыхание, обдававшее мою шею. Его чёрные волосы слегка закрывают глаза под маской. Я ощущаю терпкий запах его тела, напоминающий пот и еловые ветви вместе со свежескошенной травой. Мне становится не по себе. Неожиданно он встает. — Я не хотел этого, но мне придется тебя наказать. Как именно, я придумаю позже. Что же сейчас? На ближайшую неделю это твоя новая комната. Будешь себя хорошо вести — не окажешься под проливным дождем со второй вмятиной на голове, — после этой фразы меня охватывает ярость. — Да что ты вообще возомнил о себе, падла?! Думаешь, я чувствую раскаяние? Думаешь, мне жалко, что я пырнула твоё сраное тело отверткой? Да ниху…- по лицу прилетает пощечина. От резкого удара я врезаюсь в стену. Щека пылает, словно её держали над открытым пламенем, по лицу стекает струя крови. В глазах двоится. Окончательно выбившись из сил, я падаю на промерзший пол. Последнее, что я слышу это: — Никогда впредь не смей разговаривать со мной подобным тоном!       После этого земля уплывает из-под моих ног и я вновь теряю сознание.