Не знаю никакого Юнги

      Чем заняться в пять утра? Спать — для дебилов. Отрываться на вечеринках — хуйня. Искать бухого друга — вот это заебись.       Обычно в это время Юнги с хорошим настроением шёл на кухню, готовил себе чай и со спокойной душой возвращался в комнату, чтобы заняться делом. Но какое тут может быть обычное утро, пока в мире существует блядский Пак Чимин. Который легко может ввести в твою жизнь привычку искать его каждый грёбанный день.       «Я тебе такие, блядь, аттракционы устрою, чтобы ты их за километр, сука, будешь обходить всю свою оставшуюся жизнь»       Прямо сейчас, встречая рассвет, по улице шёл Мин Юнги, готовый схватить из первого попавшегося магазина техники бензопилу и наделать пару мясных деликатесов для каннибалов.       Дороги пустовали, а значит, что шансы найти парня стремительно падали. Спросить, где мог шататься пьяница, было не у кого. Но можно вполне надеяться, что он мог уснуть где-нибудь на лавке или, на крайний случай, под каким-нибудь кустом. — Не надо сло-о-о-о-ов, не надо паники-и-и-и! — вдруг где-то слева, в стороне того самого парка аттракционов, о котором и сказал Чонгук, послышалось громкое пение. — Это-о-о-о-о наш последний день на Тита-а-а-а-а-анике!       Сейчас где-то на небесах Сатана на коленях слёзно умоляет Бога не отправлять парнишку к нему в Ад, пока тот, взамен на этого, впаривает дьяволу ВДВешника. Сатана кляняется в ноги и быстро убегает, пока Бог не передумал, а Юнги тяжело вздыхает, понимая, что Чимин, видимо, надолго застрял на этой бренной земле.       Перескочив через невысокий забор, который был непонятно для чего здесь установлен, Мин быстрым шагом направился к источнику мозгораздирающих звуков. Понять, откуда доносилась прекрасная симфония, получилось только после того, как Чимин с конца высокой вышки начал орать: — ВЛАДИМИРСКИЙ ЦЕНТРАЛ, ВЕТЕР СЕВЕРНЫЙ! — Угораздило же… — устало пробормотал парень, не зная, как уговорить друга отправиться домой. — Чимин! Это я — Юнги! Слышишь?       Неожиданно крики прекратились, и вверху показалось светлая макушка. Вышка была не очень высокой, так что можно было легко увидеть, как он закатывает глаза и уходит обратно. — Не знаю никакого Юнги! Вы, молодой человек, башней ошиблись! Я не Чимин, я — Аполлон, — парень говорил развязно, путая буквы, обо что-то ударяясь или спотыкаясь.       «А я, блядь, Артемида, и если ты сейчас не спустишься, я засуну стрелу тебе в задницу» — Да это у тебя там с башней не всё в порядке! Слезай оттуда, пошли домой!       Представьте вид со стороны: Чимин, шатающийся от бортика к бортику, что-то болтающий себе под нос, и уже жутко вымотанный и разозленный Юнги, готовый уже в монахи податься, чтобы его мольбы, наконец, были услышаны.       Пора переходить на личности.       Юнги осмотрелся вокруг на наличие людей, и, убедившись, что ни вредных старух, ни любителей нравоучений тут нет, набрал в лёгкие побольше воздуха. — У Пак Чимина член десять сантиметров! — Да хуйня всё это! — послышался возмущенный голос сверху. — Ой, прости, и правда, — извинился парень и снова закричал. — У Пак Чимина член пять сантиметров!       На пару секунд повисло молчание. Да такое, что могло показаться, что наверху никого и не было. Но вдруг что-то зашуршало, кто-то закряхтел, и когда парень услышал что-то похожее на «пизда тебе, ебонтяй», то, наконец, выдохнул, надеясь, что тот хотя бы спуститься сможет, ничего себе не сломав и не проткнув.       Наконец Чимин предстал прямо перед глазами. Пьяный, взъерошенный, с мутным взглядом, еле державшийся на ногах, но живой и здоровый.       И набросившийся на Юнги. — Я тебе покажу пять сантиметров, — злобно грозился парень, навалившись на друга сверху. — Подожди уж, Чимин-и, я лупу достану, — засмеялся тот, отодвигая от себя лицо Чимина. — Чего?! — Что? Лучше микроскоп?       Чимин уже не был настолько пьян, насколько считал Мин, но сил и фантазии ответить на язвительные комментарии не было. А Юнги… Что Юнги? Ему только нравилось, как злится, надувая щеки, блондинистый алкаш. Весело же смотреть, как парнишка превращается в красный воздушный шарик. — Так, всё. Домой, — произнёс парень вдруг со всей серьёзностью, ловко выскользнув из-под него. — Вперёд, вставай. — Я никуда пойду. Мне скучно, и я хочу повеселиться, — Чимин не собирался вставать с земли, упрямо противясь приказов. — И я незнакомцам не доверяю. — Я ради тебя в два часа ночи проснулся. Меня, блядь, Тэхён чуть не удушил. Я три часа тебя искал, чтобы ты сейчас передо мной выёбывался? — Да.       Юнги широко раскрыл глаза, усмехаясь. Тяжело выдохнув, он потер рукой глаза, жалея, что вообще поднялся сегодня с кровати. — Я пойду, если ты отведёшь меня завтра в парк аттракционов. — Иди нахуй. — Послезавтра? — Через две недели. — Неделю. — Нет. — Неделя и два дня. — Сойдёт, — сдался Юнги, хватая друга под локоть. Пройдя пару метров, Чимин свалился, припав лицом к мокрому песку. — Ты упал? — Нет, просто земля такая холодная и одинокая, что мне захотелось её обнять.       Солнце давно встало, а зелёные циферки на наручных часах показывали 6:13. А ведь день мог начаться так хорошо. С чашечки тёплого напитка и чистого листа блокнота. Похоже, с самого начала это всё было обречено на провал, как только Чимин с гордым видом заявил, что ВОВСЕ НЕ ОБИЖАЕТСЯ на шутку друга, и, тут же выйдя, попросил налить ему стопку коньяка.       От силы двадцать минут они шли в молчании, пока Чимину, висевшему на плече Юнги, которого тот крепко держал, снова не ударил в голову алкоголь. — Хён, у тебя новый одеколон? Просто он действительно шикарен, мне нужно название.       Мин продолжал тащиться, не смотря на то, что Чимин уже не просто кусал его плечо, а откровенно утыкался носом в шею, щекочя своим дыханием. — Он так вкусно пахнет, что я сейчас просто съем тебя, — и Чимин не обманул. Он действительно взял и облизнул кожу, от чего по телу пробежались мурашки. — Эй, слышь, я не разрешал себя жрать. — А если бы я попросил, ты бы разрешил? — Я, что, похож на самомазохиста? — А кто это? — Чимин приподнял голову, стараясь посмотреть на друга, однако тут же снова повис, болтаясь на плече, словно безхребетная макаронина, услышав от парня лишь глубокий выдох. — Всё-таки, я очень хочу тебя поцеловать.       Ладно, алкоголь. Ладно, перепил немного. Но, если сейчас от него на шее появятся засосы, оправдываться придётся не столько перед преподами в университете, сколько перед друзьями, которые точно знают, что Мин Юнги — непреступная скала, не подпускающая к себе таких существ, как девушка.       А тут, прикиньте новость: парень, в жизни не проявляющий интерес к отношениям, вдруг приходит с грёбанными засосами на всю шею.       Вот это я понимаю, резкая смена социального статуса.       Но, если на секунду забыть обо всём этом, то посасывания в области кадыка, изредка пытающиеся проникнуть ниже, к ключицам, где мешала толстовка, были приятны. Чимин делал это аккуратно, приятно скользя мягкими губами по пахнущей древесной смолой коже и изредка покусывая, сбивая дыхание. Юнги искренне надеялся, что Чимин всё забудет, как только проснётся на следующий день. Иначе ещё одного такого «я хочу тебя поцеловать» старший просто не выдержит.       А Бог с Сатаной, натворив дел на сегодняшний день, взяли по несколько пачек попкорна и наблюдают за ситуацией, всё больше напоминающей начало дешёвой тупой комедии. Удивительно, но чем меньше смысла, тем больше хочется смотреть.       Домой они пришли через полчаса. Буквально ввалившись в дом, Юнги скинул уснувшего Чимина к нему на кровать и, шаркая ногами, побрёл к себе. Сняв лишнюю одежду, парень завалился на кровать, крепко зашторив окна.       Тишина. В спящем доме, где мирно посыпавали его жители, царило умиротворённое безмолвие. Но, вы же не думаете, что всё так и останется, правда? Неужели вы забыли про существование Чимина? А он пришёл вам напомнить.       Чимин зашёл в комнату Юнги совершенно бесшумно, тихо прикрыв дверь. Встав напротив кровати, он вздохнул, чуть пошатываясь. — Прости, Юнги-а, но, как говорится, один раз…