Не знаю никакого Юнги

      Расположившись на кожаном диване со стаканом виски в руках, парень голодным взглядом осматривал девиц в откровенных нарядах, вертевших перед ним обнаженными задницами.       Мечта любого парня. Сиди да и пускай слюни в своё удовольствие. — Хочешь меня? — одна из танцовщиц устроилась на его бёдрах, обвив руки вокруг шеи. Он облизнул губы, негромко присвистнув. — О, да, детка, покажи, что ты можешь. — Я знал, что ты не сможешь отказаться, Юнги-а. — Что?       Юнги резко раскрыл глаза, встретившись с Чимином, гордо восседающим на нём. Уже готовый дать мелкому хорошую затрещину, предварительно спихнув его с себя, желательно головой об пол, чтобы тот, наконец, вспомнил, что он ебанный натурал, парень вдруг встретился с небольшой проблемой в виде пушистых наручников, прикованных к столбикам кровати.       Вот тебе, блядь, и лучший друг. — Ты привязал меня, пока я спал?! — Мин с усилием потянул руки на себя, но поняв, что кусок железа от одного только желания не оторвётся и не даст Паку по хлебалу, перевёл взгляд полный злобы на усмехающегося Чимина.       Бутылка «Бенедиктина», которую он откопал в шкафу у Джина, явно оказалась лишней. — Конечно. Я тута почитал пару статей о самодаз…мадозах…седомазах… Ладно, похер, об этом потом. Короче, я решил, что мне пора взрослеть.       Чимин активно жестикулировал. Хотя нет. Слишком красивое слово, чтобы описать махания руками в разные стороны и попаданиями ими по лицу недоумевающего Юнги, который только лишь хотел сегодня ночью нормально поспать. Он пару раз моргнул, не понимая, при чём тут вообще он и желание Чимина повзрослеть. — Что, блядь? Я похож на кусок бумаги с названием «Билет во взрослую жизнь»? — Ну, ты же не понял ничего-о-о-о. Я хочу официально вступить в стадию, когда вы, взрослые, по праву делаете всё, что вам хочется,  — Чимин обиженно надул губы, пару раз прыгнув на Юнги. Тот чуть не задохнулся, закашлявшись и почувствовав, как отчаянно кричали о помощи все органы, оказавшиеся под весом туши этого упыря.       А вы говорите, массаж. Вот вам массаж, бесплатно и эффективно. Хоть тайский, хоть китайский.       Будучи пьяным, Чимин говорил откровенный бред, но говорил он это так чётко и серьёзно, что даже полёт зелёного ёжика в космос вместе с лисой и их совокупление там, если Пак об этом скажет, может показаться делом государственной важности. — Тебе двадцать два исполнилось месяц назад, дебил. Иди вступай в эту стадию между ног у баб, — наконец выдавил из себя Мин, вздохнув после долгих хрустов в спине и груди. — И развяжи меня наконец. — Ну, ты снова меня не понял, — промычал Чимин.       Несмотря на то, что от парня на километр уж точно разило фирменным ликёром Сокджина в перемешку с бутылкой коньяка, которую он растянул на всю ночь, это не отталкивало, а скорее даже притягивало, наряду с его горьковатым запахом кофе, которое он так любил пить по утрам.       От перегара же пьянеют? Юнги будет на это надеятся, ибо если бы он подумал об этом в здравом уме, то заставил бы кого-нибудь отвесить ему, как минимум, штуки три пощёчины, а потом окунуть голову в унитаз и нажать на кнопку смыва. — Я имел ввиду, что хотел бы, чтобы ты научил меня. Я совсем не умею… Ну, — совсем вжав голову в плечи, парень посмотрел на Юнги, чуть улыбнувшись. Тот удивлённо моргнул.       Кто писал ебанный сценарий?       Всё, что хотелось сейчас, — поотрывать всей съёмочной площадке руки, завязать в узел и засунуть подальше задницу.       Юнги давно заметил, что если он и хочет кому-нибудь что-нибудь отровать, то то, что он сделает дальше, может быть различным. Либо это окажется глубоко в вашей заднице, либо вам придётся это сожрать. Третьего не дано.       Кажется, мы отвлеклись. — Я только попробую и отстану, честное слово, — чуть наклонившись к шее друга, тихо заверил Чимин. — Я бы всё равно не смог тебе отказать. — Правда, Юнги-а? — Конечно, ибо я прикован, идиот. — Удивительно, как ты обходишься одним «дебил» и «идиот». — Потому что я воспитанный молодой человек, в отличие от некоторых.       Парень в ответ промолчал, осторожно проведя языком вдоль скулы и за ухо, отчего у Юнги даже заныло в правой коленке. Когда же он прикусил мочку уха, у парня буквально комок в горле застрял. — Я всё правильно делаю? — А-ага, сойдёт для новичка, — стараясь сдерживать в голосе дрожь, Юнги сглотнул, но неприятное чувство не пропало. Только усилилось.       Как бы тут свою натуральность не потерять, пока перед тобой, медленно двигая руками вдоль тела, сидит светловолосый паренёк, возбуждающий одним своим языком похлеще, чем просто голая девушка.       В какой-то степени он и рад, что он не может двигать руками. Иначе бы они бы точно не послушались его, потому что, Пак Чимин, какого хуя вы такой горячий?       Он опустился ниже. Туда, где уже бывал однажды. Будто почувствовав себя в своей тарелке, Чим начал двигать языком активнее, острее учуяв знакомый запах. — Многие любят, когда над ними берут вверх. Будь жестче.       Что, блядь, он только что сказал?! Это точно его язык повернулся такое брякнуть?       А Чимин, как прилежный ученик, послушался учителя. Вот только ему же на зло.       Неожиданно прикусив бледную кожу на шее, парень скользнул рукой вдоль спины и, медленно поглаживая, спускался вниз. Другая рука давно ворошила тёмные волосы, изредка оттягивая их, чтобы Юнги вынужденно поднял голову.       Мин много раз жалел о том, что сказал, но так как сейчас, кажется, никто ещё не проёбывался.       «Поздравляю, Мин Юнги, ты пал от своего же длинного языка», — упрекающе качая головой и сложив руки на груди говорил ему его разум. А Юнги скорее бы взял что-нибудь потяжелее и ударил по своей дурной голове, если бы не чёртовы наручники, чем слушал бы эти нравоучения от собственной совести. Упрекания ещё тут слушать от себя самого же, да хер тебе.       Он вдруг вздрогнул от холодного прикосновения внизу живота. Чимин продолжал кусать и зализывать маленькие ранки, которые оставлял у старшего под подбородком, а своей рукой исследовал всё дальше.       Юнги всегда, всеми руками и ногами, за суицид, но сейчас он явно не готов! Утюг не выключен, история не почищена да и вообще он загранпаспорт забыл. Конечно, плюсик есть — Чонгук с его пивом приставать не будет. — Ты так сильно напряжён, Юнги-я. — Вовсе нет. — Но у тебя выпирает… — Это колено, — выпалил Мин, не подумав. Ага, колено. — Может тебе помочь его опустить? — опалив горячим дыханием, прошептал на ухо Чимин. Юнги шумно сглотнул.       Люди говорят: «Спокойствие и только спокойствие!», а Юнги говорит: «Не спокойствие, нихуя не спокойствие!»       Чимин, не дожидаясь ответа, вдруг сползает вниз и прячется под одеяло, ехидно усмехнувшись, отчего парень, то ли от страха, то ли от ожидания, начинает ёрзать по кровати. — Ебаться-теребонькать… — Я был против! — только и смог выкрикнуть Мин, жмурясь от включённого в комнате света.