Почти четыре. Неслучайное «снова».

Первое воскресенье июня официально вступило в свои права ещё ночью, ровно в двенадцать часов, если быть точнее. И не для всех прошедшая суббота получилась хорошей и продуктивной. Не для всех она вообще получилась, если уж совсем точно. Прострация накрыла Пелагею с головой, а мыслей о Диме стало в два раза больше, и все они были подобны пчелиному рою, ежесекундно жужжа и не планируя её покидать. Она ненавидела его всем сердцем за то, что он снова появился в её жизни и заставил думать о себе, ведь ещё две недели назад ей было практически всё равно, что происходит у него в жизни. Её никак не касалась его дочь, его проблемы, возникшие по большей части именно из-за неё, даже он сам её почти не касался. Они даже не были друзьями, встретившись в том супермаркете. Люди, которые когда-то спали, а потом не виделись четыре года, а до этого ещё столько же, не могут быть друзьями. Даже если очень захотят. - Мам, ты что, куришь? - сонно потирая глаза, уточнила Тася, переминаясь с ноги на ногу в дверном проёме балкона. - Нет, - уверенно мотнув головой, ответила блондинка и тут же выкинула сигарету в открытое окно. - А почему ты не спишь? - Мне сон плохой приснился, - пожала плечами та, прекрасно всё поняв и без её ответа, - Ты из-за Димы переживаешь? - Тась, иди спать, пожалуйста, - будучи не настроена в очередной раз обсуждать с ней свою личную жизнь, фыркнула она. Молча развернувшись в сторону выхода, девочка уже хотела было уйти, не особо удивившись такой маминой реакции, но кто-то её вовремя остановил. - Прости... - потянув её за руку на себя, выдохнула Поля, - Я превращаюсь в истеричку и начинаю срываться на тебе, хоть и понимаю, что ты здесь не причём. - Может, тебе с ним помириться? - предложила она, ощущая на себе всё это напряжение, повисшее в воздухе из-за их расставания, и незаслуженно страдая. - Ты не хочешь поехать с папой через неделю? - неожиданно спросила девушка, оставив её вопрос без ответа. - С папой? Но ты же сказала, что мы с тобой поедем отдыхать... - растерянно отозвалась она, не понимая, чем обусловлена эта смена планов. - Ну, мы-то поедем только в середине июля, потому что у меня дела... Чего тебе в городе сидеть? - уточнила та, стараясь сделать, как лучше, в первую очередь, для Таси, которая в свои восемь лет вовсе не должна становиться её личным психологом и видеть маму в таком подавленном состоянии. Это её личные переживания, и перекладывать их на ребёнка ужасно неправильно с её стороны. - Тогда я хочу в лагерь, - быстро сориентировалась Таисия, найдя удачный момент для очередного такого разговора. - Даже не начинай это по пятому кругу! - замотала головой Пелагея, не желая ничего слышать на этот счёт, - Я никуда не отпущу тебя одну, и можешь смириться с этим на ближайшие пару лет... - Да почему нельзя-то? - простонала девочка, обиженно надув губы, - На соревнования же ты меня отпускала! - На два дня под присмотром тренера отпускала, а это другое... - Это то же самое, только не на два дня! - Тась, мы не будем это больше обсуждать! Либо ты едешь с папой, либо остаёшься дома до июля, - отчеканила она, не собираясь менять своё мнение. - И вообще, ты время видела? Я, конечно, понимаю, что каникулы, и не нужно вставать в семь утра, но и ложиться в два часа ночи тоже не дело. - Зато я хотя бы не курю, как некоторые, - обиженно пробубнила Тася, направившись в свою комнату. Шумно выдохнув, Поля устало прикрыла глаза, всё ещё не наблюдая пробелов в воспитании и понимая, что другого ожидать и не стоило на такой категорический запрет. Мечтой о летнем лагере Тася грезила ещё с зимы, когда её одноклассница сообщила о том, что родители разрешили ей поехать летом в лагерь, куда она так давно хотела. А вот мнения Тасиных родителей сразу разделились, потому что если папа ничего против не имел, то мама эту идею с самого начала не поддержала, объясняя это тем, что ещё рано отпускать её одну так надолго. И разумеется, последнее слово было за Пелагеей, о каком бы равноправии ни шла речь в их семье. Именно поэтому тема лагеря была закрыта и не поднималась уже целых два месяца, так как время от времени Тася всё равно предпринимала попытки добиться положительного ответа. Но ни хорошие оценки, ни замечательное поведение, ни любые другие обещания были не способны уговорить маму отпустить её в лагерь, потому что та упорно стояла на своём. Даже Светлана Геннадьевна не была так категорична в этом случае, приводя дочери в пример их же ситуацию, когда Пелагея сама ездила в летние лагеря, куда её без проблем отпускала мама. В ответ же звучало неизменное: «Мы не будем это обсуждать, никакого лагеря и точка», и вряд ли кто-то мог возразить такому её решению, как бы сильно Тася ни умоляла этого «кого-то». А утром, когда от прошедшей ночи не осталось и следа, и на небе вновь взыграло солнце, случилось нечто непредвиденное, к чему Дима готовился только в понедельник. Закончив все свои дела на день раньше, Алёна прилетела в воскресенье, заодно решив устроить сюрприз своим таким визитом в десять утра. И она как минимум рассчитывала на привычное радостное: «Мамочка!» из уст любимой дочери, а получила абсолютное спокойствие с её стороны и едва ли не равнодушное: «Привет». - Поль, ну иди ко мне! - разведя руки в стороны, улыбнулась она, искренне не понимая, что происходит. - Поль, иди мой руки, каша готова, - неожиданно сказал Дима, на что дочь послушно поднялась с места и направилась мыть руки, при этом проигнорировав мамину просьбу. - И что это такое? - недоуменно глядя на него, поинтересовалась брюнетка, - Она же не могла меня забыть за месяц! - Она тебя и не забыла, - возразил он, именно такой реакции и ожидая, - Просто отвыкла... Или привыкла, что тебя нет рядом, если быть точнее. - И что делать? - недоумевала она, - Ты сказал, что я ей очень нужна... - Я сказал, что ей нужна материнская любовь и забота, - исправил её Билан, совершенно не удивляясь происходящему и, на удивление, даже не пытаясь показать ей, что у них всё хорошо. Теперь, когда Пелагеи нет, ему не за что опасаться и можно действовать исключительно в интересах дочери. Тот их разговор в среду вечером получился чересчур нервным для Димы, потому что он не знал, как преподнести ей новость о том, что их ребёнок нашёл себе новую маму и совсем не скучает по старой. Не знал и потому не преподнёс, вывернув ситуацию так, словно Поля просто стала вести себя как-то «по-другому», и ей вдруг резко понадобилась мама рядом, поэтому было бы неплохо, если бы Алёна приехала к ним на пару дней. Ничего больше он сказать не осмелился, даже не упомянув о существовании Пелагеи во всей этой истории, а впоследствии решив и вовсе скрыть этот скромный факт из жизни их дочери. - Можно я сама её покормлю? - спросила Алёна, заметив приближающуюся к ним Полину. - А чего ты руки-то не вытерла? - усмехнулся он, глядя на дочь. - Забыла, - пожала плечами она, рассмеявшись вместе с ним. - Поль, пойдём, - протянув ей руку, не сдавалась девушка. - Иди с мамой, - поддержал Дима, всё же решив помочь ей наладить с ней контакт. - Я с ней не хочу! - уверенно заявила малышка, взяв за руку его и отступив назад. - Почему? - присев перед ней на корточки, уточнила она, - Ты что, по мне совсем не скучала? Отрицательно замотав головой, Поля повергла её в такой шок, что у Алёны чуть не началась истерика, которую вовремя предотвратил Дима, вообще плохо понимая, что нужно делать. - Дим, что мне делать? - всхлипывала она, находясь в полной растерянности. - Для начала не разводить сырость... Ты же знаешь, что меня это раздражает, - отозвался он, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и просто не выдержит всего этого, - Полин, забирай медведя, и пошли... Добравшись до кухни, каждый занял своё место, а Алёна села как можно ближе к дочери, несмотря на все её возражения и нескрываемое недовольство. Первые несколько минут ушло на то, чтобы просто-напросто договориться и убедить Полю в необходимости маминого присутствия здесь, как бы упорно та ни пыталась выгнать её, считая, что им и вдвоём хорошо. Она искренне не понимала, зачем мама приехала, уже успев привыкнуть к тому, что её всегда нет рядом. И в глубине души Полине, наверное, всё-таки было обидно, но описать это чувство и выразить его она по-другому не могла, кроме как таким своим поведением. - А когда Поля придёт? - в очередной раз спросила девочка, задавая этот вопрос строго по расписанию: утром за завтраком и вечером перед сном. - Кто такая Поля? - переведя взгляд на Диму, поинтересовалась брюнетка, а тот невольно изменился в лице, не зная, что ответить. - Одна моя знакомая, - отмахнулся он, едва не засмеявшись от таких своих слов. - И откуда её знает наша дочь? - уточнила она, медленно, но верно анализируя услышанное, - Подожди... а откуда у тебя знакомые с таким именем? - А я что, не могу знакомиться с девушками с таким именем? - хмыкнул мужчина, всё ещё надеясь, что сможет съехать с этой темы. - Только не говори, что она имеет ввиду Пелагею, - ахнула Алёна, широко распахнув глаза, а в следующую секунду подскочив с места, - Билан, ты с ума сошёл? Вы что, общаетесь? Какого чёрта ты мне ничего не сказал? - Не надо орать при ребёнке, - возмутился он, окинув её недобрым взглядом, - Тебя я забыл спросить, с кем мне общаться! Ты мне вообще-то не жена!.. - Зато я мать твоего ребёнка, - прошипела она, посмотрев на дочь, - И в любой момент могу забрать её... - Не хочу! - закричала Полина, смахнув тарелку с кашей прямо на пол между ними. - Попробуй, - на удивление, спокойно ответил Дима, пожав плечами, несмотря на то, что творилось у него внутри в этот момент. Молча переступив через разбитую тарелку, она спешно покинула кухню, что-то недовольно прошипев ему в ответ. И он точно знал: у неё не хватит смелости так поступить и пойти против него, даже если ей очень этого захочется. Она не решится на такой поступок, потому что при первой же возможности прибежит к нему за помощью или советом. Быть самодостаточной и независимой получалось только физически, а морально она была настолько слаба и беззащитна, что временами ему становилось её даже жаль. Жаль, что за эти четыре года ни одни из её отношений с мужчинами не переросли во что-то большее, чем просто секс. Друг друга они больше не рассматривали в качестве вторых половинок, хоть и могли бы ещё раз присмотреться и попробовать воссоединиться, хотя бы ради дочери. Он её не любил и даже не пытался убедить себя в обратном. Он вообще не пытался убедить себя в любви к кому-то, кроме той, что продолжала жить в его сердце всё это время. Так плотно и надолго поселиться там получилось только у неё, и он уже не предпринимал никаких попыток выгнать её оттуда или изжить различными способами. Он лишь на время забывался с кем-то, исходя исключительно из физических потребностей, и не испытывал никаких чувств к тем, с кем спал. А здесь снова появилась Она - та, что идеально подходила по всем параметрам. И он был настолько счастлив в те минуты, перетекающие в часы, что просто не верил в реальность происходящего. Не верил, что сейчас она с ним, что ей так же хорошо, как и ему, и что спустя столько лет появилась возможность что-то исправить и быть вместе. Хотя, наверное, крайне глупо что-то исправлять. Да и что конкретно в их случае можно исправить? Она ни о чём не жалела, потому что выйдя замуж, родила долгожданную дочь и уже априори не могла об этом жалеть. А он, не встретив Алёну, так и не узнал бы, что существует эта бесконечно-необъятная любовь, которую он питал к не менее долгожданной дочери. Итого: у них двое детей на двоих, одна собака, один плюшевый медведь и чувства друг к другу. Ни много, ни мало, а целая жизнь. И разве можно жалеть обо всём этом?.. Робко нажав на звонок входной двери, она искренне удивилась тому, что он не заметил её появления на участке ещё несколько минут назад, когда возле ворот показалась её машина. - Поля? - не поверил своим глазам мужчина, действительно удивившись, - Ты здесь как? Зачем? - Что и требовалось доказать, - послышалось за спиной чьё-то цоканье, а через мгновение рядом с ними оказалась Алёна. - А вы оба, я смотрю, с годами не меняетесь... - Алён, закрой рот и дверь с той стороны, - фыркнул он, окончательно переступая порог и оказываясь на крыльце, - Пойдём к беседке, Поль... - Она же должна была приехать только завтра, - тихо сказала блондинка, спускаясь по ступенькам вместе с ним. - Освободилась на день раньше, - пожал плечами Дима, протягивая ей руку и помогая спуститься с последних двух, - Я сам, если честно, не в восторге... - Как Поля отреагировала? - поинтересовалась она, идя следом за ним по дорожке, выложенной из плитки. - Да хреново отреагировала, - отозвался он, тяжело вздохнув, - А потом ещё и масла в огонь подлила, спросив про тебя прям при Алёне... Сейчас вот спит, вечером вроде как собрались гулять. Ты-то чего приехала? Я думал, тебя уже и не увижу... - Я тоже, - честно призналась она, наконец, оказываясь в беседке вместе с ним и приземляясь на диван, что удачно вписывался в интерьер, - Присядь!.. - Ты хочешь сказать что-то ещё? - усмехнулся Билан, внимательно глядя на неё. - Я хочу сказать, что не могу без тебя... - на одном дыхании выпалила Пелагея, в ту же секунду попытавшись понять всё по его лицу, - Я думала о тебе каждую секунду все эти полтора дня и поняла, что... что пусть лучше мне будет больно потом, когда ты уедешь, чем сейчас, когда я знаю, что ты здесь и... Молча приникнув к её губам и не дав договорить, он чудом не свернул ей шею, целуя так требовательно и чувственно, что перед глазами начинали появляться звездочки. - Почему ты решила, что, если я уеду, всё обязательно закончится? - неохотно отрываясь от неё и жадно хватая губами воздух, спросил он. - А что, есть какие-то другие варианты? Жить на два города невозможно, поверь мне, я пыталась... - горько усмехнулась она, почему-то решив, что ближайшие три месяца они не будут затрагивать эту тему, а будут просто жить и брать от жизни всё, пока такая возможность есть. - Если очень захотеть - всё получится... - щёлкнув её по носу, улыбнулся Дима, - В конце концов, я знаю точно - невозможное возможно! - Сойти с ума, влюбиться так неосторожно... - пропела Поля ему в ответ, поджав губы и почувствовав, как сильно хочется разрыдаться прямо сейчас то ли от переизбытка эмоций, то ли от этих чувств, что буквально вскрывали её и выпускали всё наружу.