Почти четыре. Неслучайное «снова».

Уложить всех имеющихся детей спать получилось не так уж и просто, а главное, не с первого раза, потому что разорваться на две части девушка не могла, хотя в какой-то момент была очень близка к этому. Тася требовала прочитать ей сказку из новой недавно купленной книжки; Полина умоляла спеть вчерашнюю колыбельную, что так запала в душу, а Пелагея металась между ромашкой и бутылкой коньяка, найденной в мини-баре их квартиры. Решив убить сразу двух зайцев и сохранить хотя бы парочку своих нервных клеток, она приняла решение переселить Полину в комнату к Тасе, на что та, как ни странно, нисколько не возражала, потому как с того инцидента на кухне у них было условно объявлено перемирие. И пока Тасина мама заваривала себе ромашку, остановившись именно на ней, сама Тася читала сказку Полине, чувствуя некую ответственность, что не могло не радовать. Ей хотелось чувствовать себя взрослой, а наличие временной младшей «сестры» в полной мере позволяло это делать. Конечно, усыпить её у неё не получилось, потому что для этого как минимум нужна была сама Пелагея, которая в итоге и дочитала сказку, и спела, и почти сплясала от безысходности и неимоверного желания поскорее остаться в одиночестве, а в идеале лечь спать. Она недооценивала труд многодетных матерей, как-то без особых усилий умудряясь совмещать работу и семью с одним ребёнком. То ли дело когда их двое и больше, и постоянно нужно быть начеку. Убедившись, что обе спят, и погасив ночник, она тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь и облегченно вздохнув. Едва успев дойти до кухни, она невольно вздрогнула от зазвонившего телефона и спешно ответила на звонок. - Привет, - довольно протянули на том конце, что заставило её саму невольно улыбнуться. - Привет, а чего ты на телефон-то звонишь? Это, наверное, дико дорого, роуминг же, Дим... - удивленно проговорила блондинка, уже намереваясь сбросить его и перезвонить по видеосвязи. - Тише, Поль, не тараторь, - усмехнулся он, с трудом сдерживая свои эмоции, - Девочки спят? - Спят, - с готовностью ответила она, - Так ты перезвонишь? - Нет, - серьёзно ответил Дима, в следующую секунду всё-таки засмеявшись, - Лучше открой мне дверь... - Это шутка? Ты что, приехал? - не поверив своим ушам, переспросила Поля и в ту же секунду кинулась к входной двери, распахивая её с такой скоростью, будто бы не видела его год. Аж взвизгнув от радости, она повисла у него на шее прям в коридоре, не считая нужным хотя бы пропустить его в квартиру и закрыть дверь. Кажется, это было лишним. - Тихо, детей разбудишь, - не прекращая улыбаться, сказал он, так и переступив порог квартиры с ней на шее, отчего они вместе чуть не упали. Благо устоять на ногах и удержать их обоих у него получилось, чего нельзя было сказать о Поле, которая на своих двоих стояла с большим трудом и его помощью, не имея столько сил и энергии, чтобы 24/7 чувствовать себя бодрой. Убедив её в том, что поел ещё в аэропорту перед самолётом, так как приехал туда раньше, чем планировал, Дима смог избежать участи быть накормленным, на что у неё, может быть, уже и не было сил, но для него она бы и в четыре утра что-нибудь приготовила, если бы было нужно. - Блин, как же я скучал по вам с Полькой, - прошептал он, зарываясь носом в её волосы и шумно выдыхая, - Как будто несколько месяцев прошло, а не три дня... - Мы тоже очень скучали, - призналась она, удобно расположившись в его объятиях на диване в гостиной, - Сегодня, кстати, в цирк ходили все вместе. - И как там цирк? - уточнил мужчина, наверное, даже не представляя, чего ей это стоило. - Цирк хорошо, запомню надолго и одна туда больше не пойду, - отозвалась Поля, всем своим видом дав понять, что далось ей это нелегко. - Надоело тебе играть в дочки-матери? - спросил он, пропуская её волосы сквозь пальцы. - Это не может надоесть, - горько усмехнулась она, удивившись такому его вопросу, - Можно устать, можно не хотеть вставать по утрам и идти готовить завтрак, иногда даже можно сойти с ума, но это не надоедает... К тому же, я уже восемь лет «играю» в дочки-матери, и пока это самая лучшая игра в моей жизни! Мне даже грустно, что Поля от нас уедет, и мы снова останемся с Тасей вдвоём. Хотя послезавтра она уедет в лагерь, и тогда я просто останусь одна... - Ну, у тебя же есть мы, - возразил Билан, не понимая, почему она так говорит, - И ты всегда можешь к нам приехать. - И продолжаться это будет всего два с половиной месяца, - тихо ответила девушка, вновь вспоминая о том, что в скором времени они вернутся обратно в свой Нью-Йорк, - Кстати, как там Алёна? Что врачи говорят? - Она по-прежнему в коме и сколько ещё в ней пробудет, никому неизвестно. Если она очнётся, то... - Дим, не говори так! - перебила его она, с трудом сдержав всхлип, - Не «если», а очнётся... - Хорошо, - согласился он, быстро исправившись, - Когда она очнётся, ей нужно будет пройти курс восстановления, и сейчас никто точно не может сказать, сколько продлится он. Это всё не так быстро и просто, поэтому, пожалуйста, давай не будем загадывать и делать поспешные выводы? Мы никогда не знаем, что ждёт нас завтра, и меня, честно говоря, последние несколько дней бросает в дрожь от своих мыслей и планов. Не надо ничего планировать или, наоборот, ждать какого-то определённого дня: нужно жить прямо здесь и прямо сейчас. - Тогда давай прямо сейчас пойдём и ляжем спать? Только не прямо здесь, а в спальне... - усмехнулась Пелагея, проведя рукой по щеке и чмокнув его в губы в надежде отделаться так просто. Вновь прильнув к её губам и настойчиво углубив поцелуй, он готов был сидеть здесь целую вечность, лишь бы этот момент не заканчивался никогда. - А я думал, ты мне на диване постелишь, - направляясь следом за ней, хмыкнул мужчина, - Или мы больше не шифруемся и не скрываем наши отношения от твоей дочери? - Да она уже давно всё поняла, - отмахнулась блондинка, не видя больше смысла прятаться, - Тем более я не видела тебя целых три дня... - Это на что сейчас намёк? - заметно оживился он, пошло улыбнувшись. - Это я к тому, что даже на диване мы бы в итоге остались спать вместе, - пожала плечами она, заранее зная, каким был бы исход, - Ни на что другое сейчас намёка не было. Напоминаю, я сегодня посетила цирк с двумя детьми... Максимум, на что у меня остались силы, это залезть под одеяло и свернуться клубочком до утра. - Клубочек ты мой, - невольно рассмеялся Дима, не представляя, как жил без неё последние восемь лет, если первые два года не очень. - Ну, ты же будешь меня греть? - недоверчиво уточнила Поля, включая лампу на прикроватной тумбочке и выключая основной свет в спальне. - Конечно, буду, - с серьёзным лицом отозвался он, - Я же ради этого и прилетел к тебе самым ближайшим рейсом... Он действительно вылетел из Нью-Йорка ближайшим прямым рейсом без пересадок, заказывая билет уже по пути в аэропорт и точно зная, что успеет добраться до неё этим вечером, хоть и поздним, и поцеловать перед сном. Конечно, он мог бы поступить иначе и позвонить в звонок, что однозначно разбудило бы только что заснувших детей, и заснуть они не смогли бы ещё пару часов, что совсем не входило в планы Пелагеи. Но сама суть и заключалась в том, чтобы сделать сюрприз исключительно для неё и посидеть вот так в тишине с ней вдвоём, о чём-то тихо разговаривая и обнимаясь. Скучание по ней было ведь совершенно не таким, как по дочери. По ней он скучал по-другому, все эти несколько дней имея непреодолимое желание крепко обнять её и просто вместе заснуть. Иногда это было важнее некоторых слов, сказанных друг другу, важнее разговоров, вносящих ясность, и прочих ненужных вещей, которые явно были лишними. Он мечтал банально увидеть её не через экран телефона, а вблизи, и поцеловать в губы, а не послать воздушный поцелуй, который все равно до неё не долетит. И надо сказать, сюрприз удался, потому что после такого трудного дня, проведённого в качестве матери двоих детей, его появление было неким спасением для Поли, что тоже хотела обнимашек, на ручки и ни о чём не думать. И ей было абсолютно всё равно, что приготовить завтра на завтрак и чем занять девочек, потому что теперь рядом был Дима, и больше не нужно решать всё самой. И если Полина волшебная палочка ненастоящая, тогда что это, если не волшебство?..