Почти четыре. Неслучайное «снова».

Вечер субботы неспешно прогуливался по московским улицам и переулкам, сворачивая в каждый, постепенно окутывая собою весь город и даже захватывая территорию московской области. На улице было тепло, несмотря на вечер, когда солнце неохотно уходило за горизонт, обещая непременно вернуться завтра. А во дворе дома было особенно хорошо, откуда Полина и не вылезала весь прошедший день, находя себе новые и новые занятия. Качели, небольшая детская площадка и батут, поставленные специально для неё как раз незадолго до их приезда, были очень кстати, потому что они проводили здесь большую часть времени, а развлекать чем-то ребёнка было просто необходимо. Таким образом сегодняшний день Поля провела на улице, не считая приёмов пищи и тихого часа, на котором настояла бабушка, несмотря на все её возражения. Нина Дмитриевна приехала ещё рано утром по просьбе сына, что позвонил вчера вечером и попросил её несколько дней посидеть с любимой внучкой, что было ей только в радость. Сам он, к её большому удивлению, никуда не уехал ни днём, ни ближе к вечеру, словно и не было никаких «важных дел». Они изредка пересекались на территории дома, когда он спускался на кухню за кофе, что-нибудь перекусить и просто проведать дочь, визги которой доносились через открытое окно его кабинета. Почти каждый высокий прыжок на батуте сопровождался Полиными радостными воплями, потому что ей действительно казалось, что ещё немножко, и она достанет до облаков. Маленьких детей подобное впечатляло. Но после ужина Дима резко начал куда-то собираться, и судя по виду, делал это очень решительно, при этом ничего не объясняя. И если Нина Дмитриевна не стала задавать конкретных вопросов на тему того, куда он идёт и когда вернётся, то Полину не останавливало ничего, и задавать вопросы она тоже не планировала. Она просто повисла у него на шее в тот момент, когда он спускался по лестнице и, встретив её на своём пути, привычно подхватил на руки, несколько секунду кружа в воздухе. А когда собирался поставить её на ноги - было поздно, потому что отпускать его куда-то Поля категорически отказалась. - Я хочу с тобой! - обиженно надув губы, повторяла она. - Ну, я по делам иду, Поль, и с собой туда нельзя брать маленьких девочек, - пояснил он, надеясь так легко высвободиться из её хватки. - Неправда, - замотала головой малышка, серьёзно посмотрев на него, - Ты увидишь Полю, а я тоже хочу!.. - С чего ты взяла, что увижу? - удивился мужчина, заметно насторожившись. - Потому что ты всегда уходишь к ней, а меня с собой никогда не берёшь, - парировала она, заявляя об этом так уверенно, словно знала наверняка, - Когда она уже придёт? Я по ней скучаю... - Скучаешь? - зачем-то переспросил он, получив уверенный утвердительный кивок, - Значит, скоро обязательно придёт! - Пап... - резко перейдя на шёпот, обратилась Поля, - А ты любишь Полю? - А чего ты шепчешь? - так же тихо уточнил Билан, невольно усмехнувшись. - Ну, это же секрет?! - удивленно отозвалась она, полагая, что об этом можно говорить шёпотом и исключительно на ухо, - Так любишь? - Любишь, - неохотно ответил он, даже не меняя форму глагола, - А ты меня отпустишь? - К Поле? - на всякий случай спросила Полина, будто бы от этого факта зависел её ответ. - Ну, к Поле... - наконец сдался Дима, догадываясь, что по-другому без слёз и обид дочери ему не удастся уйти из дома. - Ладно, - согласилась она, ослабив хватку, а вскоре и вовсе убрав руки, которыми обнимала его за шею. На самом деле изначально он не собирался к ней ехать, до последнего считая, что во вчерашней ссоре виновата она и её слова. А потом понял, что ещё одна бессонная гораздо хуже, чем разговор с ней. Он бы всё равно не смог заснуть, если бы не увидел её сегодня. И раз уж гордость не позволила ему переступить через себя и приехать к больнице, чтобы забрать её, значит, придётся сделать это хотя бы чуть позже. В конце концов, то, как сильно ему хотелось сжать её в своих объятиях, было не передать словами. Заранее предупредив маму о том, что вернётся очень поздно, он поцеловал на прощание Полину и пожелав ей спокойной ночи, уехал. А солнце тем временем почти скрылось за горизонтом... Робко нажав на дверной звонок, Дима до последнего не знал, что говорить, а когда увидел её, дар речи и вовсе решил его покинуть. Шаги за дверью послышались уже через пару секунд, а ещё через некоторое время дверь, наконец, распахнулась, и на пороге показалась Пелагея собственной персоной в милом домашнем свитере и таких же домашних штанах, без грамма косметики и даже с чашкой чая в руках, словно просто проходила мимо и решила открыть дверь. - Можно зайду? - неуверенно спросил он, так как она молча смотрела на него, не проявляя никакого гостеприимства. - Можно, - сухо отозвалась блондинка, отступив назад и пропустив его в квартиру, после чего входная дверь за ним благополучно захлопнулась, - Какими судьбами? - Пришёл извиниться, - честно признался мужчина, чем сразу реабилитировал себя в её глазах. - Извини, я не должен был вмешиваться в твои отношения с бывшим мужем... Ты же ими так дорожишь... - И какой тогда смысл в твоих извинениях, если ничего не изменилось? - отставив чашку на полку и скрестив руки на груди, поинтересовалась она, - Я дорожу отношениями с ним, безумно дорожу, потому что он уже априори мне не чужой человек. Я засыпала и просыпалась рядом с ним столько лет; он знает обо мне всё, что можно и нельзя; и самое главное, он отец Таси, ради которой мы и стараемся сохранить хорошие отношения. Я не могу относиться к нему так, будто вижу второй раз в жизни. Не могу и не хочу, но это не значит, что я не дорожу тобой. Не значит, что у меня остались к нему какие-то чувства. Это вообще не значит всё то, о чём ты вчера подумал и обиделся. Молча притянув её к себе и обхватив её лицо руками, он приник к её губам, больше всего в данный момент желая снять это их общее напряжение, витающее в воздухе, из-за которого она разговаривала с ним таким образом, как будто ей всё равно. Этот холод в её словах чувствовался и не давал ему покоя. - Спину не трогай, - прохрипела Поля, невольно поморщившись от боли и опустив его руку чуть ниже того места, где до сих пор было больно от прошедшей операции. - Прости, - прошептал он ей прямо в губы, следом получая ещё один поцелуй, которых с каждой секундой становилось всё больше, - Прости, что я такой идиот... - Идиот, - согласно кивнула она, улыбаясь сквозь поцелуй, - Приревновать меня к бывшему мужу - по-моему, верх идиотизма. - В следующий раз я сам привезу тебе всё, что нужно, - уверенно заявил Билан, крепче сжав её талию в своих руках. - Давай обойдёмся без следующего раза? - усмехнулась она, надеясь, что больше подобных случаев не повторится. - Ты поняла, о чём я, - подметил он, имея ввиду не больницу. - Останешься со мной? - прижимаясь щекой к его щеке, тихо спросила Пелагея. - На всю ночь? - уточнил Дима. - Ну, можешь на всю жизнь... - засмеялась она, плохо себе это представляя, но тем не менее будучи совсем не против такого расклада. - Ты меня столько не выдержишь, - тоже рассмеявшись, выдал он. - Хочешь поспорить? - не растерялась блондинка. - На что? - заинтересовано глядя на неё, спросил мужчина. - На переезд, - сама от себя не ожидая подобного, ответила она, - Если выдержу до конца лета, вы с Полиной переедете обратно в Москву... Это звучало настолько нелепо и абсурдно, что первые пару секунд ему казалось, что она шутит. Он даже не верил, что в этом шутливом «споре» могут быть такие условия. Такие реальные и необходимые ей условия. На каких ещё основаниях она могла попросить его остаться с ней? Не на всю ночь, а на всю жизнь. Это же чуть больше, чем одна ночь. Это же всего лишь спор. Азартные игры вообще запрещены. - В каком смысле? - удивлённо хмыкнул он, действительно не понимая, что это было, - Ты серьёзно что-ли? - А похоже, что нет? - Похоже на то, что у тебя странное чувство юмора... - Я не шучу, - серьёзно посмотрев на него, повторила девушка, - Я не хочу, чтобы вы уезжали! - Поль, нет, мы не будем это сейчас снова обсуждать, - замотал головой Билан, не сразу догадавшись, к какой теме она его старательно подводит, - Я тебя просил ничего не загадывать, пока ситуация с Алёной не прояснится... - Хорошо, ладно, прости, - затараторила она, поздно осознав, что выбрала не самое удачное время для этого разговора. Для разговора, к которому они невольно возвращались время от времени, - Пойдём, я тебя покормлю... Довольно быстро сменив эмоции на лице, она уже было направилась в сторону кухни, как обычно делая вид, что её ничего не тревожит, что всё в порядке, и что нет смысла грузить его своими личными переживаниями. - Подожди, - попросил он, скинув обувь и быстро сократив расстояние между ними, вновь разворачивая её к себе лицом. - Я не хочу, чтобы ты из-за этого расстраивалась. - Да убери ты руку с моего позвоночника, - не выдержала Пелагея, в очередной раз опуская его руку, что каждый раз оказывалась на самом больном месте, - Я не обижаюсь, я всё понимаю, правда... Я должна всё понимать, иначе мы просто разойдёмся. - Что значит «должна»? - не понял Дима, чувствуя, что назревает очередной конфликт. - Я должна понимать, что у тебя маленький ребёнок, что у тебя Алёна в коме, что ты не переедешь обратно, даже если я скажу, что мне это жизненно необходимо. Я должна понимать всё, а понимать меня вообще не обязательно. И я пытаюсь не думать о том, что будет через два месяца, но не могу... Что будет потом? Что будет после того, как прояснится ситуация с Алёной? Что будет, когда закончится лето? Когда уже что-нибудь прояснится с нами, Дим?..