Почти четыре. Неслучайное «снова».

- А когда папа приедет? - поинтересовалась Полина, выходя из машины следом за девушкой и хлопая дверью. - Скоро, - кратко пояснила та, забирая чемодан у водителя, что вытащил его из багажника, и беря её за руку, - Доделает все дела и приедет... - А если он не успеет? Мы что, полетим домой без него? - удивленно спросила она, переступая порог здания аэропорта и оглядываясь по сторонам. - Боюсь, без него тебя никуда не выпустят, - усмехнулась блондинка, отыскивая глазами нужный им указатель в сторону VIP-зала. - Почему? Я же не одна, а с тобой, - искренне не понимала малышка, крепко сжимая её за руку. - Но я же не твоя мама, а без одного очень важного документа тебя со мной никуда просто так не отпустят, - объяснила она, посмотрев на свои часы и убедившись, что у них ещё предостаточно времени до начала регистрации, не говоря уже о самом вылете. - Жалко, - тяжело вздохнула Поля, словно её это действительно очень огорчало. - А ты что, уже придумала нам план побега? - засмеялась Пелагея, не понимая такой её реакции. - Нет, - мотнула головой та, кажется, огорчившись несколько другому моменту, - Жалко, что ты не можешь быть моей мамой... - Полина! - не сдержалась она, невольно цокнув, - Мы же с тобой договорились больше не возвращаться к этой теме?!.. Меряя шагами больничную палату, он нервно расхаживал из стороны в сторону, покорно дожидаясь возвращения Алёны, что, по словам медсестры, сейчас была на процедурах. Успев поменять в вазе воду и выкинуть старые цветы, сменив их на новые - свои же, Дима отчего-то волновался, словно собирался сделать ей предложение или что-то в этом духе. На самом деле он заехал, чтобы попрощаться, ведь до самолета в Москву оставалось каких-то четыре часа, и когда состоится их следующая встреча, одному Богу было известно. Да и состоится ли вообще? Вот в чём заключался повод для переживаний, который не получалось так просто выкинуть из головы. Он уже договорился с Алёниной мамой о том, чтобы та держала его в курсе всех событий до операции и после, да и просто держала в курсе, если сама Алёна по каким-то причинам не сможет этого делать. И наверное, при других обстоятельствах, он бы не уезжал сейчас в Москву, а остался бы здесь, с ней, в качестве поддержки. В знак того, что они не чужие друг другу люди. При тех обстоятельствах, где нет Пелагеи, что, конечно, изо всех сил старалась проявлять сочувствие и понимание, но вот если бы он сказал ей, что хочет задержаться в Америке подольше ради Алёны, ответ был бы слишком очевиден. - Привет, - послышалось у него за спиной, а в дверном проёме тут же показалась вышеупомянутая девушка, что направлялась к больничной кровати в сопровождении медсестры, но её помощь не пригодилась, так как добраться до места назначения помог Дима, быстро сориентировавшись. - Как ты? - присев в кресло возле той кровати, спросил он. - Как обычно, - горько усмехнулась она, внимательно рассматривая его, - Ты сегодня улетаешь? - Да, - утвердительно кивнул мужчина, в принципе не удивившись тому, что она в курсе, ведь он сам вчера сообщил об этом её маме, когда забирал ребёнка, - Заехал попрощаться и пожелать тебе поскорее выздоравливать!.. Не знаю, когда ты вернёшься домой, и когда мы вернёмся, тоже пока не знаю. - Скажи Поле, что я её очень люблю. И передавай ей привет, - шумно выдыхая, произнесла брюнетка, - Обеим передавай... - В смысле? - решив, что ему просто показалось, спросил он. - Пелагея ведь приехала с вами?! - совершенно спокойно уточнила она, и вот об этом он точно никому не говорил, - Полина вчера случайно упомянула в своём рассказе «Полю». Мне мама так сказала, а догадаться, о ком она, было несложно. Почему ты сам не признался в прошлый раз? Я бы, может, хотела поговорить с ней лично. - Потому что это было бы неправильно по отношению к тебе, - пожал плечами Билан, с трудом воспринимая услышанное. - Ты свободный человек, и можешь встречаться, с кем хочешь. Да, я когда-то была против их общения с нашей дочерью, но теперь я даже хочу, чтобы у Поли была мама... - всё также спокойно, безэмоционально, с наигранным равнодушием, от которого внутри всё сжималось в тугой комок, проговорила Алёна. - Алён, блин, ну не надо так говорить! - недовольно прошипел он, поморщившись, - У неё есть мама, и это ты. Была, есть и будешь. Понятно? - Спасибо, Дим, - слабо улыбнулась она, сумев дотянуться до него и накрыв его руку своей ладонью. - Мне так нужна твоя поддержка... И что-то щёлкнуло: ему вдруг стало её так жалко, как никогда прежде. Ему вдруг захотелось крепко обнять её и просто быть рядом, чтобы ей не было так страшно. Не ехать ни в какой аэропорт, не лететь в Москву, ничем себя не обязывать. Что, если он ошибся, и спустя четыре года понял что-то важное? Что, если он ошибается прямо сейчас, делая не тот выбор, который правильный, а тот, который хочется? Что, если встреча в супермаркете не была такой уж и судьбоносной? Прижимая её к себе и обнимая двумя руками, он растерянно смотрел куда-то в стенку, не зная, как поступить. - У меня самолёт скоро, - высвобождаясь из её объятий, сказал Дима и отступил назад. Всего лишь помутнение рассудка. Он слишком долго ждал свою Пелагею, чтобы снова вот так легко всё потерять. Он слишком сильно её любил, чтобы чья-то жизненная необходимость в его поддержке могла заставить его разлюбить. Он не из таких. Не из тех. Не из тех, кто так просто поддаётся на подобного рода «провокации». Не из тех, кто столько лет ждал, чтобы прийти к выводу, что ждал зря. Нет. Это не про него. Абсолютно точно не про него. - Извини, - натянуто улыбнулась Алёна, виновато посмотрев на него, - Я ничего такого не имела ввиду. - Да я понял, - отмахнулся мужчина, хотя на самом деле ни черта он не понял из её таких странных заключений. - Скажи, а ты ведь из-за неё сейчас улетаешь туда? Что бы ты там делал в этой Москве, если бы не встретил её снова? - её вопросы временами раздражали, но были такими точными, такими конкретными и не оставляющими шансов соврать как минимум самому себе, что становилось дурно. - Я не хочу говорить с тобой о ней, - честно признался он, боясь запутаться еще больше. Запутаться и не выпутаться. Когда входная дверь за ним захлопнулась, палата наполнилась едва слышными всхлипами, означающими лишь одно: всё не так просто, как ему казалось. И немым свидетелем этой душераздирающей сцены стал букет цветов в вазе на тумбочке. Пожалуй, только он и напоминал ей о его присутствии здесь. И было уже совсем не весело. - Папа! - заметив приближающегося отца, закричала Полина, тут же побежав ему навстречу. - Ну, что? - вскользь уточнила блондинка, на автомате целуя его в щёку и пытаясь понять что-то по его лицу. - Всё хорошо, - заверил её он, тепло улыбнувшись, - Пойдёмте на регистрацию, а потом я бы чего-нибудь перекусил... Документы наши у тебя? - У меня, - с готовностью ответила она, ещё с утра забрав у него небольшую папку со всеми документами. Подхватив Полю на руки и двинувшись в нужную сторону, он вёл себя спокойно и невозмутимо, отчего понять по его лицу, действительно ли всё хорошо, ей не удавалось. И оставалось просто верить, не вдаваясь в подробности. В конце концов, он же здесь. В конце концов, они вместе идут на регистрацию. А разве могло быть как-то по-другому?..