Почти четыре. Неслучайное «снова».

Неспешно прогуливаясь по торговому центру, где в такое время было не так уж и много желающих пройтись по магазинам, потому как для жителей мегаполиса день только начался, Пелагея, в отличие от тех жителей, преследовала свои цели, пытаясь найти новое платье, которое идеально подходило бы ей по всем критериям. И казалось, что критерии эти известны только ей, и угодить в этом случае было просто невозможно. По крайне мере, уже на третьем магазине, где ценники больше напоминали номера телефонов, а трогать что-то руками здесь было опасно для жизни, Полина пришла к выводу, что остаток дня они проведут именно в этом торговом центре. Папа, по мнению всё той же Полины, легко отделался от походов по магазинам своими «важными делами», по которым уехал ещё час назад, оставив их один на один с многочисленными бутиками и другими известными брендовыми магазинами. - Поль, ну ты же и так красивая, зачем тебе платье? - тяжело вздохнула малышка, отодвинув свой планшет в сторону и внимательно посмотрев на блондинку, что, судя по выражению лица, вновь была не довольна тем, как на ней сидело очередное платье. - Нет, это теперь дело принципа, - возразила та, снова скрывшись за дверью примерочной, - Мы не уйдём отсюда, пока я не найду нужное платье... - А можно тогда хотя бы мороженое? - спросила она, устало прикрыв глаза. - Можно, - отозвалась Пелагея, посмотрев на часы на своей руке, - Вообще, можно тебя уже даже покормить! - Кушать я не хочу, - замотала головой Поля, рассчитывая всего лишь на мороженое. - Тогда берём мороженое и идём наверх, - заявила она, спешно переодеваясь обратно в свои вещи и поправляя волосы. - Искать платье? - робко уточнила девочка, забирая свой планшет и получая утвердительный кивок, - Как же это сложно!.. Впрочем, мороженое сумело частично компенсировать силы, потраченные на поиски того самого платья, что с каждой минутой больше напоминало легенду. Оно как бы было где-то в фантазиях Пелагеи, но как оно выглядит, и где его найти, по-прежнему оставалось загадкой. Причиной такого экстренного и вынужденного шопинга стал предстоящий ужин, о котором Дима сообщил ещё утром, объяснив это тем, что Полину до завтра заберут к себе Алёнины родители, а у них появится свободный вечер исключительно для двоих. Бабушку и дедушку с маминой стороны Поля видела довольно часто, и потому, когда поступило предложение провести один вечер и часть дня с ними, она с радостью согласилась, нисколько не капризничая, как это могло бы быть в подобных случаях. Правда вопрос с платьем всё ещё оставался открыт, а сдаваться так легко девушка явно не планировала, уверенно заворачивая в очередной магазин и удерживая за руку ребёнка, что шёл следом уже без особого энтузиазма и вообще желания куда-то идти. - Вот это красивое, - предпринимая различные попытки ускорить выбор наряда, сказала Полина, указав на какое-то платье на манекене. - Вот это красивее, - на автомате ответила блондинка, изучая взглядом соседнее платье от того, на которое она указала, - И мы его должны померить... Шёлковое платье светло-изумрудного цвета с открытыми плечами и вырезом на спине привлекло её практически с первого взгляда, а надежды найти «то самое» заметно возросли. Так как в магазине, в который они попали на этот раз, продавалась исключительно дизайнерская одежда, то и понравившееся платье было в единственном экземпляре, а значит, и в единственном размере. Без возможности попросить принести «точное такое же на размер поменьше/побольше». Об этом Пелагею сразу предупредила девушка-консультант, когда вручала ей это платье перед примерочной. Усевшись на энный по счёту диван за сегодняшний день, Полина затаила дыхание и уставилась в потолок, дожидаясь того момента, когда ей в очередной раз придётся высказать своё мнение насчёт внешнего вида Поли. Не включая планшет и не возвращаясь к своим играм, она устало смотрела по сторонам, надеясь, что на рано или поздно им повезёт, и это «испытание шопингом», наконец, закончится. - Ну, как? - неуверенно выйдя из-за двери и вынудив её обратить на себя внимание, уточнила Поля. - Красивая! - честно ответила Полина, внимательно рассматривая её. - Оно очень красивое, - призналась она, глядя на своё отражение в зеркале. - Нет, - мотнула головой малышка, вовсе не ошибившись в выборе окончания, - Ты красивая! - Тебе нравится? - на всякий случай спросила блондинка, уже почти определившись, - Берём? - Берём, - согласно закивала та, не сразу поверив своему счастью, - Мне очень-очень нравится!.. - Ладно, выдыхай, - засмеялась она, щёлкнув её по носу, - Больше не буду тебя мучать. Берём его. - Ура! - протянула девочка, облегченно выдыхая и радуясь то ли найденному платью, то ли тому, что больше не придётся ходить по магазинам. - Можно ещё, конечно, поискать новые туфли, - задумчиво хмыкнула Пелагея. - Нет! - неодобрительно завопила Полина, жалобно посмотрев на неё, - Ну, Поля... - Да шучу я, шучу, - вновь рассмеялась она, наконец, скрывшись за дверью примерочной, - А теперь точно идём кормить тебя и звонить папе. К разнице во времени им более менее удалось привыкнуть только спустя три дня пребывания в Нью-Йорке. Ночь за окном уже не вызывала такого удивления по утрам московского времени, как и вечер, наступающий для них где-то в полдень. Безусловно такие резкие перепады выматывали, особенно Полину, организм которой просто-напросто не понимал, что происходит, и путался во времени ещё больше, не зная, подо что подстраиваться. Благо до возвращения в Москву оставалось всего два дня, что, на удивление, больше всех радовало именно Полю, которая за эти полтора месяца уже успела отвыкнуть от дома, где фактически родилась и выросла. Куда больше ей нравился двор дома в Рассказовке, лес и природа, а не бесконечные небоскрёбы, шум, люди и нескончаемый поток машин. Передав дочь в руки бабушки и дедушки, Дима направился прямиком в ресторан, куда к назначенному времени Пелагею должен был доставить водитель. Его выбор пал на один из самых дорогих ресторанов мегаполиса, а попасть туда получалось не так уж и просто, учитывая тот факт, что ему эта идея пришла в голову спонтанно, а кто-то бронирует стол недели за две. И если панорамными окнами здесь уже было трудно кого-то удивить, то вид на Центральный парк в самом сердце Манхэттена, открывающийся из окон этого ресторана, действительно впечатлял. По крайне мере, дыхание перехватывало даже у него самого, несмотря на столько лет проживания здесь, где уже, казалось бы, всё так привычно и знакомо. Внешний вид Поли нисколько не уступал ни одной из присутствующих в зале дам, и стоило сразу это отметить, что, собственно, и сделал Дима ещё у входа, когда они только встретились. И это новое платье идеально подчёркивало её стройную фигуру, какой та и оставалась как минимум последние лет восемь. Несмотря на лёгкую усталость от прошедшего дня, половину которого они с Полиной провели в поисках платья, Пелагея чувствовала себя прекрасно, впервые за последние несколько дней не думая о том, что не давало ей покоя до этого. Мысли о Димином возвращении в Нью-Йорк терзали её практически постоянно, а в особенности в те минуты, когда она оставалась наедине с собой в его квартире, именно здесь, где он и живёт. Она своими глазами видела кровать, на которой он спит; кухню, где ест; и ванную, где принимает душ. Видела и понимала, что он сюда обязательно вернётся и продолжит своё существование в этих стенах, а она... Она продолжит существование в своих. Но сегодняшним вечером, хотя местному времени ещё днём, не хотелось думать ни о чём и просто наслаждаться как минимум его присутствием. - Я так привыкла ко всем этим видам и панорамным окнам, что даже не знаю, как буду отвыкать по возвращению в Москву, - призналась блондинка, доедая свой салат. - Так оставайся, - усмехнулся Дима, не наблюдая в этом никакой проблемы, - Ты же всегда можешь сюда вернуться... - Почему Нью-Йорк, Дим? Почему так далеко? - неожиданно спросила она, искренне не понимая, что ещё, кроме Полины, его здесь держит. - Не знаю, - пожал плечами он, сделав глоток вина, - Может, если бы не Рудковская тогда, четыре года назад, нас бы здесь и не было сейчас? Может, тогда мы бы и не встретились с тобой? - Почему ты уехал? Ты ведь не хотел, - уточнила Пелагея, в который раз выводя его на откровенный разговор, желая узнать подробности и понять, почему всё сложилось именно таким образом. Развод случайно совпал с его приездом? Из всех супермаркетов Москвы они выбрали именно этот? Из всех возможных отделов Полина выбрала именно этот? И именно в неё случайно врезалась, когда убегала? Разве так бывает? Разве это случайность? Разве после такого он не обязан на ней жениться? Ну или как там?.. - А что, было бы лучше, если бы я остался жить с тобой в одном городе? Знал бы, что ты снова вышла замуж, что у тебя всё отлично, а я по-прежнему нахрен никому не сдался в этом ебучем мире? По-твоему, так было бы лучше? - и на всё были свои ответы, свои поводы, свои оправдания, свой смысл. - Знаешь, Поль, я даже рад, что всё так вышло... Вдруг я бы больше никогда тебя не встретил, даже живя в Москве? Или хуже того: встретил ещё раньше... Ты всё ещё замужем, а я всё ещё люблю тебя. И что тогда? - Если бы мне четыре года назад кто-нибудь сказал, что я буду ужинать с тобой в ресторане в центре Нью-Йорка, ходить по магазинам с твоей дочерью и бояться снова отпустить тебя, я бы ни за что не поверила, - невесело рассмеялась она, накрыв его руку своей и странно стиснув зубы, словно даже сейчас ей что-то мешало выдохнуть и успокоиться, - Я не хочу, чтобы ты уезжал!.. - Поль, ну ты опять? - невольно поморщившись от этой темы, фыркнул мужчина. - Всё, извини, закрыли тему, - виновато закивала Поля, забыв о своём обещании, данном ему ещё позавчера утром. Она обещала больше не донимать его разговорами на эту тему и не расстраиваться раньше времени. Первое получалось неплохо выполнять, а второе получалось качественно скрывать. Так качественно, что он вообще переставал понимать, что она чувствует и о чем думает. Четыре года назад он и мечтать не мог о том, чтобы она так держалась за него, просила не уезжать и практически была готова рвануть за ним край света. На деле же не дальше Америки. И четыре года назад он бы обязательно поддался всем её провокациям сразу, остался бы с ней в любом из возможных случаев и ни за что бы не оставил её вот так - почти одну. Просто одну. А теперь у него были обязательства в виде ребёнка и обстоятельства в виде матери этого ребёнка. Теперь он считался не только с её интересами, но и со своими. Думал не только о ней, но иногда ещё и о себе. Эгоизм перерос во что-то большее. Во что-то большее, чем просто отношения между людьми, расставшимся хер знает когда. Безнадёжно. Безвозвратно. Невосстановимо. - Я люблю тебя, - улыбнулась она, поджав губы и не обратив ни малейшего внимания на официанта, что забирал лишнюю посуду с их стола. Она смотрела только на него и говорила это только ему. Возможно даже любила только его. Хотя, скорее, невозможно. Невозможно было в это поверить, но он очень хотел. Он до ужаса хотел ей верить в ту самую секунду. Это когда ты обжигаешься настолько часто, что, всё, что в грудной клетке, - давно в ожогах. Это когда как бы больно, но ты привык и снова готов с благодарностью эту боль принять. Всадить себе нож по самые гланды, невзирая на сонную артерию и слабую нервную систему. Он боялся этого, но хотел. Он надеялся, что такого больше никогда не повторится, но где-то в глубине своей обезумевшей и одичавшей души таил маленькую надежду на возвращение привычных чувств. И видимо, дождался... Он не ответил ей «Я тебя тоже» или там «И я тебя», или хотя бы что-нибудь, содержащее в себе это грёбанное «люблю». Он не ответил ей ничего и едва заметно усмехнулся. Не потому что не любил, а потому что не видел смысла говорить ей об этом здесь, сейчас. Не видел смысла говорить ей об этом. Не видел смысла тратиться на слова. Не экономил. Откладывал. Копил. Запасливый. Ужин прошёл великолепно, но десерта не было. Она не ест сладкое после шести и после двух по местному времени. Она не ела сама и посоветовала не делать этого ему, предложив вообще уйти и уехать. Она прям-таки сразу тонко намекнула ему, что количество сладкого этим вечером может быть чревато если не диабетом, то передозом точно. Так тонко намекать надо ещё уметь, когда по одному лишь взгляду понятно всё и даже больше. И его пошлая понимающая улыбка появилась на лице буквально через секунды. Десерт в ресторане - явно лишний. Рисковать не стоит. Нужен был только счёт и такси. Крайне мало для счастья. Солнце уходило за горизонт совсем быстро в этот раз. Может быть, от стыда. Может быть, просто не хотело мешать. Панорамные окна, при другой температуре на улице, однозначно запотели бы, если б могли. Ещё один нью-йоркский закат они проводили вместе, а её стоны ещё какое-то время отдавались эхом в его голове и, кажется, в стенах всей квартиры. Закаты здесь и вправду оргазмически-красивые. И к счастью, не только они...