Почти четыре. Неслучайное «снова».

Судорожно выдыхая, блондинка обессилено опустилась на соседнюю подушку и поджала губы, попутно восстанавливая дыхание. Развернувшись к Диме лицом и обхватив его предплечье руками, она уткнулась носом ему в плечо, прикрыв глаза и как бы дав понять, что на большее не претендует; что ей вполне достаточно обнять его хотя бы так. Примирительный секс не был примирительным, и это, пожалуй, самое главное. Всё, что только что было, - не больше, чем физические потребности и животные инстинкты. Не больше, чем просто секс. Для этого даже не [всегда] обязательно любить друг друга. Высвободив свою руку из её плена, он сам обнял её, предоставив возможность стать значительно ближе. Уложив голову ему на грудь, она явно хотела что-то сказать, но до последнего оттягивала этот момент, прекрасно зная, что он не настроен сейчас разговаривать. Сегодняшний вечер, к огромному сожалению, не стёрся из их памяти, и проблема никуда не делась, как и обида со всеми вытекающими последствиями. - Ты ещё злишься? - тихо спросила Пелагея, робко подняв голову и посмотрев на него. Молча уставившись в потолок, он просто-напросто проигнорировал её вопрос, автоматически дав на него логичный ответ. - Значит, злишься... Поднявшись с кровати и прихватив с комода пачку сигарет, что находилась там уже несколько часов с момента его появления в этом номере, Дима двинулся в сторону балкона, который здесь тоже имелся. Накинув на плечи его рубашку и заодно подняв с пола своё платье, оказавшееся там по естественным причинам, она неспешно направилась следом за ним, боясь резкости с его стороны. Грубо говоря, боясь быть посланной далеко и надолго. Она по-прежнему не знала, чего от него ожидать, и потому боялась. Она не знала, что будет через секунду: он повернётся к ней и поцелует или встанет, оденется и уйдёт. И эта неизвестность пугала так сильно, что хотелось просто удавиться, не мучаясь. Не мучаясь и не пытаясь его понять. Переступив порог балкона и прикрыв за собой дверь, она зябко передёрнула плечами, вновь растерявшись и оробев. - Дим... - неуверенно позвала она, словно они не вместе лежали только что в одной постели; словно они вообще встретились первый раз за день. За жизнь. Всё так же боязливо уткнувшись лбом ему в спину, Поля, как никогда прежде, нуждалась в банальных объятиях, в банальных словах, банально - в нём. Но он молчал, редко отвечая на её слова и ещё реже на прикосновения. Тактильный контакт был давно установлен, и он уже не шарахался в стороны, буквально заставляя себя не трогать её. Ему ничего не мешало обнять её или поцеловать, или сделать ещё что-нибудь, что свойственно людям, состоящим в отношениях. В близких отношениях. В тех отношениях, когда никто никого не подавляет. Снова оказавшись сбоку от него и повиснув на его плече, она не знала, как ещё добиться внимания и выбить из него хоть что-нибудь, кроме этого долбанного молчания. - Ну, поговори со мной... - не выдержала она, глядя на него снизу вверх, - Ну, пожалуйста!.. - Ты бы хоть завернулась в неё что-ли... - поправляя свою рубашку на ней, посоветовал он. - Можно подумать, ты там чего-то не видел, - фыркнула девушка, тоже временно переключаясь со своих тщетных попыток вывести его на разговор или хотя бы из себя. - Причём тут это? - невозмутимо переспросил Билан, имея ввиду вовсе не её внешний вид и тот факт, что она практически голая, - Прохладно просто. - И не на улице, к сожалению, - пробубнила она, проводя логичную аллегорию. Лёд в ведре давно растаял, а бутылка шампанского по-прежнему продолжала в нём стоять, не сдаваясь и тая надежду, что ещё может пригодиться. Пелагея последние полтора часа таила в себе ту же надежду, уже и не зная, что ещё можно сделать, чтобы перестать казаться мебелью в этом номере. Четкое ощущение ненужности и осознание того, что она здесь лишняя, не покидало её всё это время. - А представь, что меня больше нет, - неожиданно выдала она, глядя вниз с балкона и покорно дожидаясь, пока он докурит, - Вообще нет... И уже не будет... - Глупостей не говори, - глухо отозвался он, сделав затяжку и выдохнув в противоположную от неё сторону. - Ну, представь, - настаивала блондинка, явно пытаясь чего-то добиться, - Ты бы продолжал и дальше обижаться на меня? - А тебя бы и дальше чужое мнение волновало больше, чем моё? - уточнил мужчина, снова смерив её равнодушным взглядом и докурив сигарету. - Зачем тогда вообще нужны эти отношения? Зачем тебе я, Поль? Есть же Ваня... Он тебя и знает получше, и любит безумно, и машины дорогие дарит. А я? А меня лучше лишний раз не показывать вашим общим друзьям, чтобы они, не дай Бог, не подумали ничего такого. - Дима... - попыталась возразить она, успев схватить его за запястье, - Зачем ты лепишь всё в одну кучу? Если разобрать всё по порядку... - Разбирай! - перебил он, резко вырвав свою руку из её хватки, - Только без меня, ладно? Я заебался слушать эти рассказы о том, какие вы прекрасные друзья, как пытаетесь сохранять хорошие отношения ради Таси, и что чувств у тебя к нему совсем не осталось. Расскажи это кому-нибудь другому. Вернувшись обратно в номер и захлопнув за собой балконную дверь, он не оставил ей даже малейшей возможности что-то сказать в своё оправдание и вообще что-то сказать. И кажется, считал, что сейчас это вполне справедливо с его стороны; что она заслужила такое отношение к себе. Вряд ли за одну ночь или даже за эти несколько часов они могли решить все проблемы, как раньше, - простыми разговорами. Вряд ли теперь все её доводы будут казаться убедительными, а если и будут, то точно не для него. В очередной раз не разрыдаться и сдержать свои эмоции у неё получилось не так-то просто, потому что его слова упорно добивали её, да и сам он как будто бы чего-то добивался. Закрыв за собой дверь балкона и сделав это гораздо спокойнее, чем некоторые, она направилась прямиком к креслу, на котором лежало её платье и висел его пиджак. - Я домой, наверно, поеду, - стянув с себя его рубашку и потянувшись за платьем, сказала Пелагея. - Три часа ночи, - констатировал Дима, неодобрительно посмотрев на неё. - Спасибо, но я не спрашивала, который час, - хмыкнула она, впервые за сегодня позволив себе ответить ему в такой форме, - Такси никто не отменял... - Ты решила принципиально сделать мне поперёк? - поинтересовался он, чувствуя, что назревает очередной выплеск чьих-то эмоций. - А зачем я буду тебе глаза мозолить? Ты же не хочешь меня ни видеть, ни слышать. Ты даже не даёшь мне ничего сказать и сразу начинаешь психовать. А твои физические потребности я уже, по-моему, удовлетворила. Для чего ещё я могу быть тебе нужна? - выпалила она, едва успев взять платье с кресла. - Хватит чушь нести! - развернув её к себе лицом и выхватив платье из рук, возмутился он, - Какие нахер потребности? Совсем ебанулась ближе к сорока годам? И вот здесь она сдалась окончательно, разрыдавшись прям в ту же секунду. Моральное самоуничтожение. Не иначе. Он не подпускал её к себе ближе, чем есть, но и не отпускал на все четыре стороны, что было бы вполне ожидаемо, следуя его логике. Сон был крепким, но не продолжительным. Остаток этой неспокойной ночи она провела в его объятиях, что успокаивали ещё хоть как-то и без того расшатанную нервную систему. Разумеется, никуда он её не отпустил, и дело было даже не во времени. В этом случае он не отпустил бы её даже в два часа дня. Просто потому что тогда они отдалились бы друг от друга ещё сильнее, чем есть сейчас. И то, что никаких оправданий с её стороны ему слышать не хотелось, вовсе не означало, что ему не хотелось видеть её и чувствовать рядом с собой. Каждый её украденный, мимолётный поцелуй в губы, в щёку, в шею значил для него гораздо больше, чем казалось. Она сама значила для него слишком много, чтобы он позволил себе - вот так просто взять и уехать, не оставив ей никакого шанса. И эта несчастная пластиковая карточка - единственное, что он успел придумать, находясь в состоянии некого аффекта после их последнего разговора там, на веранде ресторана, где всё почти закончилось. Оборвалось. Надорвалось. Как минимум. А по утру визуально ничего не изменилось: он всё также то ли злился, то ли обижался на неё; она всё также искала любую возможность зацепиться за него как морально, так и физически, и не находила. Завтрака в постель не было. Был солнечный почти что день, пропитавшаяся никотином рубашка и лёгкие и никаких обещаний. - И как мы будем дальше? - наконец, поинтересовалась блондинка, понимая, что сейчас они выйдут из номера, он посадит её в такси, и на этом всё. - Нам, наверно, лучше не видеться какое-то время и не общаться, - совершенно спокойно выдал Дима, застёгивая пуговицы на рубашке, - Ты как раз скоро улетаешь на Бали... - То есть тебе проще не видеться и не общаться, чем нормально поговорить и прийти к какому-то выводу? - непонимающе глядя на него, уточнила она. - Поль, не начинай, а! - прошипел он, невольно повысив на неё голос и одним рывком стянув свой пиджак со спинки кресла, откуда вылетела небольшая бархатная коробочка и приземлилась прямо у её ног. Моментально среагировав, Пелагея тут же взяла её в руки, а он даже не шелохнулся, молча наблюдая за ней. Растерянно глядя то на него, то на эту коробочку, она осторожно открыла её, нервно сглотнув ком, подкативший к горлу. Маленькое колечко с аккуратным бриллиантом посередине мирно покоилось на дне коробочки уже не первый день, дожидаясь своего часа, что никак не наступал и уже, по видимому, не собирался наступать в связи с последними событиями. - Это мне? - не поверив своим глазам и предположениям, спросила Поля, шмыгнув носом. - Нет, - отрицательно мотнул головой Билан, заметив, как она мгновенно изменилась в лице, - Там же кольцо, а не ключи от новой машины. Значит, точно не тебе...