Почти четыре. Неслучайное «снова».

Бросив в стакан три кубика льда и налив в него виски, найденный в недрах мини-бара, он опустошил его почти залпом, даже не поморщившись. В ведре со льдом мирно покоилась бутылка шампанского, а рядом с ним - два бокала, предназначенные, наверно, для тех, кто собирался провести сегодняшнюю ночь в этом номере. Наверное, это задумывалось несколько иначе, и для полноты картины не хватало лишь пенной ванны и лепестков роз, но розы, кажется, сегодня уже были. Времени было около часа ночи, когда он сообщил милой девушке на ресепшене о том, что потерял ключ от номера, а второй остался в самом номере. И в какой-то момент ему начало казаться, что лучше бы он действительно потерял этот ключ, но рука сама невольно потянулась к карману пиджака и протянула пластиковую карточку Гагариной с одной лишь фразой из двух слов «Передай ей». По правде говоря, он её не ждал и уж тем более не рассчитывал, что эта несчастная карточка понадобится ей после всего того, что произошло пару часов назад. Он ни на что не рассчитывал и был уверен, что это финиш; что раз она не пошла за ним тогда, то сейчас и подавно не приедет. И потому бутылка виски из мини-бара была очень кстати, но вот желания пить - не было совсем. От этого, как ни странно, становилось только хуже. От мыслей, что она осталась там, в слезах, с его розами, с бывшим мужем. От осознания, что она уже сделала для себя выводы, и риск потерять её максимально велик. И несмотря на то, что её номер он уже успел выучить наизусть за эти несколько месяцев, вариант позвонить даже не рассматривался. Просто потому что обида сильнее, а значит, вывод очевиден. Она задувала свечи на торте с мыслями о том, что теперь окончательно разлюбила свой день рождения, который и так не особо радовал последние пару лет. Она выглядела так, словно её огрели чем-то тяжелым по голове, выбив всё, что ещё недавно там находилось. Она считала минуты до момента, когда официальная часть официально подойдёт к концу, и можно будет уехать, никому ничего не объясняя. И не оставалось никаких сомнений - ключ от номера ей жизненно необходим. Как спасательный круг для утопающего, которого на самом деле просто утопили. Она злилась на него, обижалась и, может быть, даже ненавидела, но безумно боялась потерять. Ещё месяц назад она бы смогла отпустить его и вычеркнуть из своей жизни, пусть и не совсем равнодушно, но сейчас это казалось чем-то невозможным и неосуществимым. Когда музыка стала в два раза громче, а алкоголя в крови присутствующих гостей значительно больше, чем до этого, она, наконец, нашла подходящий момент незаметно слинять с собственного торжества, понимая, что больше не в силах здесь находиться. Прихватив свой клатч и проверив в нём наличие заветной карточки, она забрала со стола телефон, что давно перестал оповещать её о новых сообщениях, и моментально покинула веранду, мастерски сумев не попасться на глаза особо назойливым друзьям, жаждущим непременно поздравить её вновь, в числе которых был и бывший муж. Давно перебрав со спиртным, Ваня уже плохо себя контролировал и почти не отдавал отчёт своим действиям, но теперь это была не её забота. Теперь её практически не волновало, в каком состоянии он доберётся до дома и доберётся ли вообще. Вылетев из ресторана и оказавшись на крыльце, Пелагея глубоко вздохнула, наконец, ощущая свежий воздух и наслаждаясь этой тишиной, которой так не хватало. - Сбегаешь? - послышалось со стороны, отчего она невольно вздрогнула. - Господи, ты чё здесь делаешь? - испуганно уставившись на Гагарину, с которой они пересеклись уже раз десять за вечер, поинтересовалась она, только через секунду заметив у неё в руке сигарету, - Я так и знала, что ты не бросила! - Ой, а сама-то... - фыркнула Полина, сделав очередную затяжку. - Есть ещё? - уточнила блондинка, вовсе не собираясь читать ей нотации и учить жизни. - Поедешь всё-таки? - спросила она, доставая из сумки полупустую пачку и протягивая ей одну сигарету вместе с зажигалкой. - Ты считаешь, не стоит?.. - Я ничего не считаю, Поль, это ваши отношения и вам в них разбираться... - Разбираться-то нам, - хмыкнула та, невесело усмехнувшись, - Только вот лично я пока понятия не имею, как это сделать. Знаешь, я даже не знаю, что скажу ему сейчас. - Не обязательно что-то говорить, - усмехнулась девушка, припоминая недавние слова Димы, - А вообще, всё произойдёт само собой... Если вам будет, что сказать друг другу, - вы скажете, а накручивать себя не надо. Ты и так сегодня наревелась. - Больше всего я боюсь, что он просто пошлёт меня, и вот тогда это действительно конец, - с ужасом представляя эту картину, проговорила Поля, докуривая сигарету, - Ему ведь ничего не стоит собраться и уехать в свою Америку... - Ему ничего не стоит так сделать, только если ты для него ничего не стоишь... А по нему вроде было заметно, что это не так, - возразила подруга, спускаясь вниз по ступенькам, - Возьми себя в руки и не переживай. Если что, я всегда на связи... До восхода солнца ещё два с половиной часа, и поэтому есть шанс, что рассвет они встретят вместе. Правда шанс этот Поля до последнего боялась потерять или упустить; боялась, что он поставит точку, даже не посоветовавшись с ней насчёт пунктуации в этом случае. Когда таксист тихо сообщил о том, что они приехали, остановившись у самого входа в отель, она вздрогнула и растерянно посмотрела на него, только через мгновение протянув купюру и добавив, что сдачи не нужно. Её встретил светлый и просторный холл, а девушка-администратор на ресепшене любезно подсказала, что нужный ей номер находится на пятом этаже, сопроводив её странным взглядом аж до лифта. Крепко сжимая в руке эту несчастную пластиковую карточку и мысленно считая этажи, она чувствовала, как бешено колотится сердце, и как земля медленно уплывает из под ног. Коридоры казались бесконечно длинными, а каждая дверь, встречающая на пути, вынуждала её вздрагивать и сверяться с цифрами на карточке ровно до того момента, пока цифры не совпали. Она не прислушивалась ни к посторонним звукам, ни к собственным ударам сердца, а затем резко приложила карточку к сенсорному замку, после чего загорелась зелёная полоска, означающая лишь одно - дверь открыта. Робко дёрнув за ручку двери, она неуверенно переступила порог номера и тут же захлопнула её за собой, заметно растерявшись. Поднявшись с кровати, на которой то сидел, то лежал последние минут сорок, Дима внимательно уставился на неё, наверное, не сразу поверив, что ещё не спит. Аккуратно положив клатч на полку возле двери и там же оставив ключ от номера, блондинка неспешно приблизилась к нему, так и не придумав, что сказать. - Зачем пришла? - с нескрываемым равнодушием спросил он, буквально поставив её в тупик. - Ты же сам дал Полине ключ, - нервно сглотнув ком, подступивший к горлу, ответила она. - Да, - согласно кивнул Дима, в следующую секунду окончательно запутав её, - Но видеть тебя я по-прежнему не хочу... - Я могу уйти, - сама не до конца веря, что действительно может, хмыкнула Пелагея, чувствуя, как сильно хочется разрыдаться прямо здесь и прямо сейчас. Снова. Навзрыд. Молчание натолкнуло её на мысль о том, что именно так и придётся поступить. Он упорно избегал зрительного контакта, то отводя взгляд в сторону, то глядя куда-то в пол. На ватных ногах развернувшись в сторону двери, она сделала несколько уверенных шагов, почти коснувшись дверной ручки, почти оставив его одного и почти оставшись одна. - Стой, - не выдержал он, стиснув зубы, а затем с трудом добавив, - Не уходи... Для убедительности поднявшись с кровати на ноги, он вновь посмотрел на неё, дав понять, что в нём говорила исключительно обида. Вернув клатч обратно на полку и теперь уже скинув туфли, она спешно сократила расстояние между ними, прерывисто дыша и едва сдерживая слёзы. - Зачем ты так со мной? - коснувшись ладонью его щеки и тихо всхлипнув, вдруг спросила Поля. - А ты? - всё ещё упорно демонстрируя своё безразличие, переспросил мужчина. Она выглядела такой напуганной и беззащитной, что ему становилось не по себе. Не по себе от мысли, что виной тому именно он, а не кто-то или что-то другое. - Я с тобой так не поступала, - настаивала она, даже не заметив, как по щекам снова скатились слёзы. - Ты просто этого не помнишь, - неожиданно отозвался он, нисколько не отрицая того, что ведёт себя не совсем правильно. Впервые за столько лет, если не впервые в жизни, она была готова ради него на всё и всем своим видом показывала это, а он прекрасно видел её глаза и понимал, что они идентично поменялись местами. Ровно так было когда-то давно. Когда-то, когда он умолял её не выходить замуж и просил всё вернуть, а она попросила его лишь об одном: больше не звонить ей. - Только не говори, что ты мне тупо мстишь, и что всё это ничего не значит. Мне кажется, я этого не переживу, - умоляюще глядя на него снизу вверх, проговорила Пелагея. - Успокойся и не говори ерунды, - только и смог ответить Билан, подступив чуть ближе и тем самым прислонив её к стене, отчего она непроизвольно шикнула. К ледяной стене голой спиной. Он даже не прикасался к ней, заранее зная, что это ловушка, что вот как только у них начнётся тактильный контакт, он уже не сможет так равнодушно к ней относиться и разговаривать. - Что это? - поинтересовался он, рассматривая небольшую царапину чуть ниже ключиц, где-то в районе грудной клетки. - Об цветы поцарапалась, - успев заметить это ещё тогда, в туалете перед зеркалом, когда умывалась, пояснила она. Ведь он же был не в курсе, как крепко она прижимала эти долбанные розы к себе, захлёбываясь в слезах. И вот здесь он почему-то сдался, сломался, снова не выдержал, одним рывком притянув её к себе и крепко обняв. Почти как она с теми розами. До боли стиснув зубы и сильно зажмурившись, он ненавидел себя за всё это и за розы в том числе. Ненавидел и не понимал, на что были свои причины. Он обнимал её, водя раскрытыми ладонями по спине и не желая отрываться. Не желая снова выдыхать её. Не желая даже думать сейчас о чём-то лишнем. И она первая коснулась губами его шеи и расстегнула три верхних пуговицы на его рубашке, значит, стало быть, он не один хотел забыться в данный момент. В ней. Без виски. Без шансов. Без выяснения отношений, на которые у них ещё есть время до рассвета. Если, конечно, есть смысл что-то выяснять.