Почти четыре. Неслучайное «снова».

- Поль, доедай кашу, бабушка старалась, готовила, - в очередной раз повторил Дима, стараясь быть максимально убедительным и вливая в себя третью чашку кофе за утро. - Не хочу, - всё так же отрицательно замотала головой Полина, будучи непреклонна. - У меня сегодня нет времени на твои капризы, - отозвался он, не собираясь с ней церемониться, - У нас вечером самолёт, нам надо собираться... - Сам собирайся на свой самолёт, а кашу я есть не буду! - выпалила малышка, в ту же секунду смахнув тарелку со стола и быстро ретировавшись с кухни, не обращая внимания на все его возмущения и просьбы немедленно вернуться за стол. Всё утро он упорно пытался найти общий язык с собственной дочерью, что, в свою очередь, категорически отказывалась даже разговаривать с ним, не скрывая своей обиды и нежелания уезжать. Ей хотелось вернуться обратно к Поле, крепко обнять её и больше никогда не расставаться с ней. И желающих сделать то же самое было вполне достаточно, потому что один только Дима чего стоил, всё утро думая о ней и пытаясь предугадать, какой будет её реакция, когда она проснётся. Как сильно она его возненавидит, узнав о том, что он ушёл, так по-нормальному и не попрощавшись? Добьёт ли её это окончательно или же наоборот, сделает сильнее и увереннее? Он хотел бы знать, какой будет её реакция, но совсем не таким образом. Он хотел бы проснуться рядом с ней, как тогда, на Бали, в Нью-Йорке, у неё дома. Проснуться и осознать, что впереди у них ещё два месяца и целая жизнь. Целая совместная жизнь. Застав на соседней подушке плюшевого медведя, Пелагея лишь горько усмехнулась, прикрыв глаза, и шумно выдохнула, опустившись обратно на подушку. И ни одна слезинка не скатилась по её щеке в ту секунду просто от того, что сил плакать больше не было. Она слишком устала за последние две недели, а в частности, за последние три дня. Устала страдать, устала плакать, устала винить во всём себя, Диму, обстоятельства. Она здесь, а он там. И какой смысл искать виноватого? Она проснулась с чёткой мыслью о том, что вот теперь точно всё. Никаких ложных надежд, никаких оправданий и никаких знакомств и отношений минимум полгода. Как оказалось, подпускать к себе даже самых близких людей очень больно, а отпускать их - больно втройне. И потому она твёрдо для себя решила, что теперь её жизненные планы и цели будут занимать только Тася и работа. Грядущий гастрольный тур должен был помочь ей окончательно прийти в себя, отойти от отъезда Димы с Полиной и вернуться в привычную колею. В-колею-без-него. К чёрту общие планы и совместное будущее, которого нет. С нескрываемой горечью стянув с безымянного пальца левой руки подаренное Димой кольцо, она отправила его на дно шкатулки и тут же захлопнула, не желая рвать себе этим душу и растягивать этот момент.

«Я не зову тебя замуж сейчас... Просто потому, что сейчас нам будет не до этого, и по возвращению в Москву придётся что-то решать, но это не значит, что мы закроем эту тему и не будем больше к ней возвращаться. Придёт время, и я задам тебе этот банальный вопрос, даже встану на колено...»

Снова невесело усмехнувшись своим мыслям, Поля поджала губы и зачем-то распахнула шкатулку вновь, среди множества различных украшений отыскивая нужный браслет.

«Алёна носит золото, а браслет, как видишь, серебряный. И нет, Поль, ты не угадала... это мой тебе подарок на Новый год.»

Спустя четыре года браслет по-прежнему хранился у неё, никуда не потерявшись, не порвавшись и не исчезнув загадочным образом. И она прекрасно помнила ту январскую ночь, когда он приехал, и они увиделись впервые после наступившего Нового года; когда она долго отказывалась и не хотела принимать этот подарок, считая, что всё это ужасно неправильно. Ловко застегнув браслет на левой руке, она сама не поняла, как вновь надела на себя его подарок, буквально несколько минут назад избавившись от кольца. Ей как будто бы было жизненно необходимо носить на себе эту тоненькую ниточку, хоть как-то связывающую их разорвавшиеся плавники. Тася вернулась домой только после обеда, сразу заметив изменения в лучшую сторону, так как мама больше не выглядела такой убитой и грустной, как позавчера утром. - А когда Полина уехала? - спросила она, по возвращению в свою комнату наткнувшись на тот самый замок, этаж которого был полностью восстановлен, а мебель и маленькие человечки возвращены на прежние места. Ведь позавчера утром они с Полиной так и не успели расставить всё обратно, потому что Тасе нужно было собираться на тренировку. - Вчера, - пожала плечами блондинка. - А она к нам теперь нескоро приедет, да? - ненавязчиво уточнила девочка, всё ещё ничего не зная о том, что это была, возможно, их последняя встреча в этой жизни. - Да, - честно призналась она, не собираясь ничего сочинять, - Наверное, даже никогда... - Потому что вы с Димой расстались? - неуверенно добавила Тася, решив окончательно прояснить для себя ситуацию и получив утвердительный кивок, - Совсем? - Совсем, - хмыкнула Пелагея, правда не понимая, что ещё можно ответить в таком случае. - Но ты же его любишь, и он тебя тоже, - возразила она, до последнего надеясь, что они помирятся. - Как показывает жизнь, это не всегда играет решающую роль, - отозвалась та, глубоко вздохнув и медленно выдохнув, пытаясь отпустить эту тему.

«Я не буду делать ей предложение. Просто подарю кольцо, которое не подарил на день рождения... Слышишь? Только не плачь, пожалуйста!..»

Разочарованно посмотрев на мамину руку, где ещё позавчера утром абсолютно точно было то самое кольцо, Тася едва заметно приподняла бровь, всё ещё отказываясь в это верить и теперь уже считая, что в этом есть и её вина. Усадить Полину в машину у Димы получилось не так-то просто, потому что слёзы лились рекой, сопровождаясь несогласными выкриками о том, что она никуда не поедет и что хочет исключительно к Поле. Водитель, что должен был везти их в аэропорт, даже потерял дар речи от шока, но не подал виду, полагая, что его это совершенно не касается. И когда все имеющиеся чемоданы, наконец, были погружены в багажник, а Полина крепко пристёгнута в своём кресле, ворота послушно разъехались в разные стороны, и машина неспешно выехала за пределы двора. За окном продолжал лить дождь, а она, как заворожённая, наблюдала за каплями, что медленно скатывались по стеклу, изредка всхлипывая и смахивая свои слёзы со щеки, что были точь-в-точь, как те капли. Димин телефон завибрировал где-то на полпути в аэропорт, оповещая о входящем звонке, на которой он не мог не ответить. И нет, это была совсем не Поля, как бы сильно того ни хотела Полина, с надеждой посмотрев на экран его телефона, так как папа сидел рядом с ней. - Да, привет, - поздоровался мужчина, вновь отвернувшись лицом к окну. - Ты просто ответь мне, Дим, ты идиот? - сходу поинтересовалась Алёна, кажется, так до сих пор и не получив ответ на этот вопрос, - Как ты мог с ней расстаться? - Откуда ты узнала? Ты с ней разговаривала? - только и смог спросить он, почти сразу поняв, о чём она. - Не разговаривала, так что можешь выдохнуть и не обвинять её в том, что она опять влезла в твою жизнь, - отозвалась она, зная практически обо всём, что произошло за эти две недели. - И чего ты тогда от меня сейчас хочешь? Мы с Полиной едем в аэропорт, завтра утром уже будем дома. - Я хочу, чтобы ты меня внимательно послушал и по возможности не перебивал, - спокойно продолжила девушка, набрав полные легкие воздуха, - Тогда, четыре года назад, когда Яна рассказала мне о том, что вы с Пелагеей были вместе и тяжело расстались, я думала, что это уже действительно ничего не значит; что ты её всё-таки отпустил, разлюбил и продолжил жить дальше, но, как выяснилось в итоге, это совсем не так. Ты уверял меня в том, что между вами ничего нет, что мы скоро поженимся, у нас родится ребёнок, и всё будет хорошо. Ты даже готов был жениться на мне, несмотря на то, что продолжал любить её. Продолжал, но не признавался в этом. А потом она вернулась к мужу, я отменила свадьбу и уехала, а ты опять остался один. И после нашего переезда в Америку, после рождения Полины, я была уверена, что ваша с ней история навсегда закончилась; что то, что нашу дочь зовут в честь неё, - это предел, и больше уже не будет. Однако проходит четыре года, и вы снова случайно встречаетесь... так банально, всего-навсего в супермаркете... Когда я узнала, что она познакомилась с Полей, и что они отлично поладили, я возненавидела вас обоих. А потом эта долбанная авария, больница, кома, и я начала по-другому смотреть на вещи. Я поняла, что раз так случилось, значит, так должно было случиться. А когда выяснилось, что у меня опухоль, ты не поверишь, но я была так счастлива, что в твоей жизни появилась Пелагея. Мне тогда даже стало не страшно умирать, честное слово. Я была абсолютно уверена, что при таком раскладе наша Поля всё равно будет самой счастливой, даже без меня. А теперь оказывается, что ты с ней расстался; что тебе, видите ли, не понравилось, что я попросила её ничего не говорить, и она не сказала. Здесь я ещё раз хочу повторить свой вопрос... Ты идиот, Дим? Ты что, серьёзно думаешь, что найдёшь ещё одну такую девушку, которая примет не только тебя, но и нашу дочь? Ты думаешь, кто-то станет терпеть твой идиотский характер и не сбежит при первой же возможности? Думаешь, кто-то ещё полюбит и тебя, и Полю так сильно, как она? Нет, Дим, ты ошибаешься... Ты очень сильно ошибаешься, потому что не существует на этой планете ещё одной такой Пелагеи. И что самое забавное, ты ведь правда её уже никогда не разлюбишь. У меня сейчас будет важная операция, и нет никаких гарантий, что я отойду от наркоза и что вообще останусь жива. И я бы больше всего на свете хотела знать, что ты не допустишь эту огромную ошибку, о которой чуть позже обязательно пожалеешь. Если операция пройдёт нормально, и я всё-таки ещё задержусь на этом свете на какое-то время, то я готова подписать все необходимые бумаги для того, чтобы Полина могла переехать с тобой в Россию. Но сейчас, пожалуйста, не делай глупостей, Дим, не бросай её и не уезжай...