No care

«Не будь таким слабаком», — говорит Стэну сестра, пиная в живот. «Не строй из себя мачо», — говорит Стэну Венди, поджав губы. «Не веди себя, как твоя мать» — говорит отец, опять пьяный в дрова, в тот день Стэну пришлось вытащить его из очередной передряги. «Не веди себя, как твой отец», — через несколько лет говорит ему мать, видя в руках своего единственного сына полупустую бутылку виски. «Не будь хиппи-пидорасом», — говорит Картман, брызгая слюнями. «Не будь таким пессимистом, с тобой совершенно не возможно находиться», — последнее, что говорит ему Кайл перед тем, как перестать быть его другом. «Не будь собой», — говорит Твик, не прямо, но жестами, взглядами тем, как в последнее время он избегает оставаться со Стэном наедине. Сейчас они на очередной вечеринке, он где-то там, в толпе танцует, но Стэн не умеет танцевать, так что он стоит у стены и надирается, пытаясь взглядом найти знакомую светлую макушку среди моря людей, на которых ему плевать. Он настолько пьян, что не может сдвинуться с места и приходится держаться рукой за стену. Но в какой-то момент он понимает, что больше не может здесь находиться. У него вокруг рёбер железные обручи, а во рту осколки стекла, не дающие говорить о том, что по-настоящему важно. И он выходит на улицу, покачиваясь, теряя равновесие, спотыкаясь о порог, разбивая колени и проливая остатки алкоголя. Но ему плевать. Какое это имеет значение? Твик находит его в саду, заходящегося в приступе выворачивающего наизнанку кашля, согнувшегося пополам. Он чувствует, что ему нечем дышать, и он почти рад. В его жизни была одна попытка самоубийства, но, к сожалению, он затянул узлы верёвки недостаточно крепко, а мать некстати услышала грохот. С тех пор он так и не смог заставить попробовать себя во второй раз. — Где твой ингалятор, Стэнли, господи Иисусе? — он всегда говорит так громко, будто бы кричит и в детстве его это бесило, но сейчас голос Твика единственное, что может пробиться сквозь окружающую его невидимую толщу воды. Он не может говорить, лишь мотает головой: «Оставь меня, дай мне уже спокойно сдохнуть». Но Твик так просто не сдаётся и трясущимися руками достаёт его из кармана куртки, заставляет открыть рот и нажимает несколько раз, отправляя лекарство внутрь. И у Стэна не остаётся иного выбора кроме как начать дышать, словно выброшенная на берег рыба. Он тянется, чтобы поцеловать Твика, ведь лучшие поцелуи, они всегда на грани жизни и смерти, но тот отстраняется, хватает себя за волосы, то ли в приступе паники, то ли от злости. — Ну вот, что я буду делать, когда ты умрёшь? — Твик злится, теперь он его ненавидит и Стэн опускает голову, словно псина, которую отчитывает хозяин. — Придёшь на мои похороны, — он вроде как шутит, но на самом деле он серьезно. И снова заходится в приступе удушающего кашля. В этот раз он хватает ингалятор сам, а потом пьяно и сбивчиво пытается объяснить: — Я не могу, когда ты с ними, понимаешь? Потому что у Твика есть люди, которым на него не плевать, а у Стэна их не осталось. Хотя они и похожи — депрессивные недолюбленные подростки, с суицидальными тенденциями, склонные к аддикции. — Нет, — отвечает Твик ровно, это всегда страшно, когда он так говорит, это значит он действительно слушает и принимает всё близко к сердцу, — я не понимаю, почему ты так истеришь, когда я провожу время с кем-то кроме тебя. Если ты кого-то любишь, то должен им доверять! — А Крейг тебя никогда не ревновал? — он не хотел задавать этот вопрос, честное слово, но когда он пьян, он всегда говорит о том, о чём говорить не хотел бы. — Крейг уехал в Орегон, — по слогам проговаривает Твик, — он не вернётся, мы не разговаривали три года. «Тогда почему, в тот единственный раз, когда мы с тобой переспали, ты стонал его имя? Почему ты сказал, что тебе плохо, сидел, прижимая ноги к груди и когда наконец-то уснул, не позволял к себе прикасаться? Почему рядом с тобой я чувствую себя, словно дешёвая замена?» Но он слишком пьян для того, чтобы драться и выяснять отношения. Твик уже достаточно зол и Стэн не хочет злить его ещё больше. Потому лишь покорно подставляет шею, когда Твик целует его, то ли пытаясь успокоить, то ли надеясь заткнуть. Стэн знает, что чем меньше он говорит, тем больше может сойти за Крейга. Но стоит ему открыть рот, и сразу же становится, что он не такой. Он жалкий, он психически нестабильный, предательски мягкий. Если он хочет, чтобы Твик любил его, то ему нужно стать лучше, строже, сильнее, стать другим. — Я просто люблю тебя п-понимаешь, — пьяный язык не слушается его, — ты для меня всё, я без тебя не смогу… никак… совсем-совсем никак… — Стэнли, — Твик проводит по его щеке мягко- мягко и на секунду Стэну кажется, что он чувствует так же, — ты хоть понимаешь насколько сложно быть для кого-то всем? И он понимает, что это отказ, ему всего лишь хочется услышать от Твика то же самое. Но его недостаточно. Если он найдёт правильную линию поведения, если сможет стать тем человеком, которого Твик может любить. Иногда Стэну, кажется, что у него нет личности, что он как глина, лепи, что хочешь, но вот только никому не нужен сырой комок. Иногда ему кажется, он может слиться с фоном, исчезнуть и никто ничего не заметит. Бывшие друзья о нём даже и не вспомнят, родители сосредоточатся на удавшемся, а не бракованном ребёнке. В этом их основная разница. Твик яркий. Его невозможно не замечать, как бы он не пытался слиться с толпой. — Давай, я отведу тебя домой, хорошо? — Твик помогает ему встать, — Ты же таблетки пьёшь? Стэн кивает головой, а потом мотает. Они не помогают. Ему ничего не помогает, единственное, что можно сделать на данной стадии, это сжечь себя дотла и выстроить заново. Разве какие-то антидепрессанты могут ему помочь? В ответ Твик лишь разочарованно вздыхает, и Стэн понимает, что ответил неправильно. Надо было соврать. В следующий раз он так и сделает. Идя вместе по полупустым улицам, слушая о том, что зря они пошли на эту вечеринку, ведь сейчас, кто угодно может на них напасть и ограбить, Стэн думает о том, что сегодня он проспится и станет другим человеком. Лучшим человеком. Человеком, которого можно любить. И ему будет совершенно плевать. На всё. Кроме Твика. Ведь он хочет именно этого? А сам Стэн всего лишь хочет, чтобы его любили. Хоть кто-то.