Проклятие Антероса

Стив проворачивает ключ в замке и толкает дверь, из-за которой на него рвётся порыв холодного воздуха. Что ж, видимо, он забыл закрыть окно, когда отправился с Клинтом и Наташей в Вашингтон. Закрывая за собой дверь, он идёт вглубь квартиры, где ничего не изменилось, только покрылось приличным слоем пыли. Стив вынимает из кармана ингалятор и вдыхает лекарство, которое тут же успокаивает раздражённые пылью дыхательные пути. Пропуская кухню, где нет и не было ничего из его личных вещей, он сразу идёт в комнату. Вчера вечером он позвонил мисс Дженкинс, хозяйке квартиры, и, как только она поняла, с кем разговаривает, начала громко кричать на него, утверждая, что он целых два месяца не платил за квартиру. Стив ответил, что не заплатил только за ноябрь, но она его даже слушать не стала, только сказала, чтобы он забирал свои вещи и проваливал из квартиры, в которую она найдёт более ответственных жильцов. Впрочем, Стив не успел особо расстроиться по этому поводу, потому что слышавший весь разговор Баки предложил переехать к нему, и Стив не раздумывая согласился — после полутора месяцев жизни с Баки в небольшом доме посреди глуши Небраски он всё равно не смог бы жить один. В чемодан первым делом Стив укладывает семейные фотоальбомы — изо всех сил удерживаясь от того, чтобы начать их пересматривать, ещё успеется, ведь Баки явно попросит показать фотографии, как только узнает об их существовании, — альбомы с рисунками и художественные принадлежности, только затем туда отправляются его одежда и обувь. Одного чемодана мало, поэтому Стив идёт в ближайший продуктовый магазинчик и выпрашивает там несколько коробок, в которые с лёгкостью помещаются все его остальные немногочисленные вещи: книги, комиксы, любимое одеяло и подушка, домашняя аптечка с лекарствами на все случаи жизни и старая приставка, которая валялась под кроватью три долгих года, что он даже забыл о ней. В прихожей он оставляет деньги за квартиру для миссис Дженкинс. На самом деле там даже немного больше положенной суммы, но все эти деньги непременно уйдут на то, чтобы вызвать клининговую службу и привести квартиру в порядок перед заселением других жильцов. Сбор вещей занял у Стива не так много времени, как он рассчитывал, поэтому у него остаётся свободное время до того, как Баки заедет за ним после визита к врачу — Стив всё-таки уговорил его показаться специалисту, потому что его рана всё ещё выглядит довольно свежей. И, хотя Баки уверяет его, что нога болит не сильнее обычного, Стив надеется, что всё дело не в заражении. Вместо того, чтобы бесцельно разлёживаться, Стив решает заняться исполнением своего плана по привлечению внимания общественности к беспределу, который творится в ФБР и американской судебной системе. Хотя это не план, конечно, а скорее абстрактная задумка, для реализации которой ему нужна помощь профессионала. Но, слава Богу, среди его контактов в телефоне уже есть такой человек. — Да? — раздаётся из динамика бархатный голос его бывшего босса, и Стив успевает порадоваться, что не оказался у неё в чёрном списке после того, как внезапно ушёл из газеты, буквально скинув свою часть работы на неё и других редакторов. — Здравствуйте, миссис Кани, это Стив Роджерс. — Привет, Стив. Звонишь узнать насчёт работы? — Не совсем, — отвечает Стив чувствуя себя ещё более неловко, чем когда набирал её номер, собираясь просить об одолжении. На самом деле теперь, когда всё, вроде, наладилось, ему нужно искать новую работу, потому что в ФБР его точно не ждут обратно с распростёртыми объятиями. Ему ещё придётся пройти процедуру унижения, когда он будет забирать оттуда свои документы, а рекомендательное письмо определённо тут же придётся выкинуть в мусорное ведро или, если повезёт, засунуть в шредер. Наверное, Стив даже мог бы снова устроиться в газету редактором, но он не уверен, что сможет вернуться к такой скучной и размеренной жизни после того, как с головой погрузился в детективный триллер с элементами шпионского боевика. Стоит обсудить это с Баки. — Помните, я просил вас напечатать в газете объявление о пропавшем парне? — спрашивает он, решив не вываливать ей всю информацию в лоб. — Да, — отвечает она, задумываясь, — кажется, это было незадолго до того, как ты ушёл. — И вы ведь уже слышали про эксперименты на людях на Статен-Айленде, — скорее просто констатирует факт, чем интересуется Стив. — Конечно, это ведь самая крупная новость за последние… Погоди, — внезапно она осекает саму себя и спрашивает настороженно: — К чему ты ведёшь, Стив? — Что если я скажу вам, что этот парень был жертвой экспериментов в течение нескольких месяцев и остался жив, но при этом не он был тем, кого освободили во время штурма? — Продолжай. Стив рассказывает ей заготовленную, урезанную версию того, что слышал от Баки, и того, чему стал свидетелем сам. Ему трудно раз за разом говорить об этом, но это необходимо, если он хочет добиться справедливости. Миссис Кани внимательно слушает его, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Он чувствует, как подогревается её интерес — или же это просто нагрелся его телефон — к истории даже сквозь расстояние, разделяющее их, и даже не сомневается, что она согласиться опубликовать статью. Но его надежды вдребезги разбиваются, когда он слышит: — Прости, Стив. Я не могу. — Почему? — ошеломлённо выдыхает он. — Не понимаю, это ведь то, чего вы хотели. Сенсационная статья на серьёзную, важную тему, которая может помочь вам обскакать всех, даже «Нью-Йорк Таймс». — Я понимаю это, Стив, правда. И я действительно хотела бы напечатать эту статью, но мне приходится думать не только о своих желаниях, но и о последствиях принятого мной решения, — твёрдо заявляет она. — Пойми, мы — всего лишь местная газета с таким маленьким в сравнении с другими изданиями тиражом, что его будет попросту недостаточно, чтобы создать широкий резонанс, на который ты так надеешься. И если всё действительно так серьёзно, как ты говоришь, то одного лишь официального заявления представителя ФБР будет достаточно, чтобы без суда и следствия обвинить нас в желтушности и пляске на костях. И сомневаюсь, что они остановятся только на этом — в конечном итоге я и ещё почти пятьдесят человек потеряют свою работу. — Но ведь всё может быть иначе, — не сдаётся Стив. — Вашу статью растиражируют другие издания, и тогда им будет не отвертеться. ФБР придётся провести внутриведомственное расследование, за которым будут пристально следить тысячи человек. — Я допускаю, что такое развитие событий тоже имеет место быть, — соглашается миссис Кани. — Но я не могу рисковать тем, чему посвятила половину жизни. — Я всё понимаю, миссис Кани, и ценю вас за честность, — произносит Стив, понимая, что ему её не переубедить. Похоже, ему придётся найти другой способ. — Простите, что отнял у вас… — Погоди, Стив, — перебивает она его, и его сердце пропускает удар. — Я, конечно, сказала, что не могу тебе помочь, но я знаю ту, кто может. Она работает в «Вестнике Нью-Йорка», и её разоблачительные статьи не раз наводили шуму. Так что, если хочешь, я помогу тебе связаться с ней напрямую. — Это было бы просто замечательно, — воодушевляется Стив. — Спасибо! — Тебе не за что меня благодарить, — усмехается она, и Стив вспоминает её обворожительную улыбку. Да, она определённо лучший босс из всех, которые у него были, а ещё в какой-то степени благодаря ей Стив познакомился с Баки, так что она не права, и ему точно есть за что её поблагодарить. — Если захочешь вернуться, то мы всё ещё ищем хорошего и ответственного редактора. Удачи! Проходит около десяти минут с того момента, как он положил трубку, когда ему приходит короткое сообщение с подписью и телефонным номером, который Стив тут же набирает. — Алло? — спустя пару секунд ему отвечает девушка с приятным голосом. — Здравствуйте, это мисс Карен Пейдж? — Здравствуйте, всё верно, это я. Могу я поинтересоваться, кто вы? — Меня зовут Стивен Роджерс, и я хочу рассказать вам то, о чём вы точно захотите написать. *** — Нет, — безапелляционно заявляет Баки, когда Стив за первым ужином в — теперь уже — их доме рассказывает о запланированной в среду встрече с Карен Пейдж, которая хочет выслушать версию Баки о событиях. Когда Стив обдумывал, с какими трудностями им придётся столкнуться, чтобы эта статья всё же дошла до общественности, то никогда даже не представлял, что Баки будет так категорически против. — Почему? — Стив, я не собираюсь это обсуждать. Просто оставь это и больше не бросайся грудью на амбразуру, окей? — Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я могу оставить это просто так, — упрямо отвечает Стив, не веря, что Баки в самом деле просит его об этом. — Нет, Стив, в этом и проблема: я слишком хорошо тебя знаю! И понимаю, что ты всё равно всё сделаешь по-своему, — он хмурится, глядя Стиву в глаза. — Ты абсолютно прав, — соглашается он. — Но тогда почему ты пытаешься меня остановить? Ты же сам слышал, что сказала Наташа. В ФБР собираются всё замять! — Потому что это опасно, Стив, но не для меня, а для близких мне людей, и если забыл — ты тоже входишь в их число, — раздражённо поясняет Баки. — Даже если в статье не будет моего имени или его изменят, им всё равно будет понятно, что это был я. — Бак, это ФБР, а не мафия, — напоминает ему Стив. — Там всё ещё работают Наташа и Клинт, и Николасу Фьюри, кажется, можно доверять. Я ни за что не позволю, чтобы тот, кто сфабриковал твой розыск и помог Рамлоу и Мастерсу отыскать нас, остался безнаказанным. Просто доверься мне и моему чутью. Баки, насупившись, смотрит на него, а затем молча возвращается к своей еде. Но он не говорит «нет», поэтому Стив решает продолжить наступление: — Давай просто встретимся с ней, и вы поговорите? Знаешь, я нашёл в интернете её прошлые расследования, и она просто удивительная. Ты слышал об Уилсоне Фиске? Баки замирает с вилкой, на которую накрутил целую гору спагетти, у рта. — Тот, который из Адской Кухни? Влиятельный говнюк с кучей денег и связями в половине банд Нью-Йорка, которого посадили пару лет назад? Стив довольно кивает. — Она была первой, кто не побоялся раскрыть его махинации на большую аудиторию — можно сказать, взвела курок. А результат ты и сам знаешь. — Стив, я… — неуверенно начинает Баки, но затем замолкает, решая что-то для себя и качая головой. — Пожалуйста, Бак, поговори с ней, — настаивает Стив, но, понимая, что Баки так же упрям, как и он, предлагает компромисс: — Если после встречи тебе всё ещё будет казаться, что это плохая идея, просто попроси её ничего не публиковать. Не думаю, что она откажет. Идёт? Стив пристально смотрит на Баки, который сначала пытается его игнорировать, затем изредка поглядывает на него, ковыряясь вилкой в спагетти, а Стив безуспешно пытается сдержать улыбку, потому что этими взглядами он напоминает ему обиженного щенка. В конце концов Баки неохотно произносит: — Ладно. *** На входе в кофейню громко звенит колокольчик, радостно встречая новых посетителей. Стив проходит первым, а Баки, уже не так заметно прихрамывая, следует за ним — во время прошлого визита к доктору ему сменили швы, наложенные Беккой с помощью обычных ниток, и сказали, что процесс заживления поражённых тканей проходит в рамках нормы. Оборачиваясь, Стив замечает, что Баки настороженно оглядывает всех посетителей кофейни, а затем надвигает кепку на глаза и вжимает голову в плечи — он всё ещё некомфортно чувствует себя в закрытых помещениях с большим количеством незнакомых людей. Стив протягивает ему руку, чтобы Баки мог сосредоточить свои мысли на нём и не беспокоиться о незнакомцах вокруг, и тот крепко сжимает его ладонь, немного расслабляя плечи. Интерьер кофейни, расположившейся в центре Мидтауна, радует глаз Стива уютной незахламлённой обстановкой и тёплыми коричнево-бежевыми оттенками. Они подходят к витрине, где Стив цепляется взглядом за красивые аппетитные пирожные и торты, которые провоцируют у него более активное слюноотделение, пока Баки придирчивым взглядом изучает меню над стойкой. В итоге Стив останавливает свой выбор на самом большом капучино, что у них имеется — потому что слишком давно не пил хороший кофе, — и пирожном со свежими ягодами клубники и вишни — потому что может себе это позволить. Баки себе берёт только имбирный чай с лимоном и корицей. Пока бариста принимается за приготовление их заказа, Стив внимательно смотрит по сторонам в поисках Карен, фотографию которой видел, когда бессовестно гуглил про неё. Она обнаруживается за дальним столиком у окна, куда они и направляются. Заметив, что к ней приближаются, Карен забывает о своём напитке в большом картонном стаканчике и поднимается из-за столика, прижимая к себе сумочку. Она высокая худая блондинка привлекательной внешности, которых принято считать легкомысленными и беспомощными, но весь её вид говорит об обратном, когда каждое движение пронизано осторожностью. Без лишних слов Стиву становится понятно, что в своё время Карен пережила не один кошмар. — Мисс Пейдж, — произносит он, останавливаясь вместе с Баки немного в стороне от неё, чтобы показать, что уважает её личное пространство. — Просто Карен, — приветливо улыбается она и протягивает для рукопожатия ладонь, сумочку перекладывая в левую руку. Стив делает шаг вперёд, выпуская ладонь Баки, и приветствует её. — Я Стив, а это… — Я его парень, Джеймс, — хмуро, без намёка на улыбку говорит Баки и сразу же садится на диванчик, продвигаюсь к окну, а Стив, кажется, впервые слышит, как он представляется своим настоящим именем, а не привычным прозвищем. В воздухе отчего-то висит неловкость, которую Стив пытается скрыть за улыбкой. Они с Карен, переглянувшись, тоже усаживаются за столик. — Что ж, Джеймс, прежде всего я хотела бы сказать, мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти, но я бы хотела… Она прерывается из-за работника кофейни, который приносит их заказ, переставляя с подноса на стол два стакана, с чаем и кофе, и пирожное Стива. — Спасибо, — вежливо произносит он и тут же отпивает немного своего капучино, который приятной горечью разливается во рту, и Стив даже невольно мычит от удовольствия. — Великолепный кофе, правда? — интересуется Карен, и Стив кивает с энтузиазмом — это она предложила эту кофейню в качестве места для встречи. — Тот, что подают в Старбаксе, совсем ему не ровня. — Осторожнее, они ведь могут и услышать, — шутит Стив, и Карен тихонько смеётся. Баки только скупо хмыкает, и Стив понять не может, что с ним такое сегодня происходит. Он словно… Ревнует, внезапно всплывает нужное слово в голове Стива, и он не может в это поверить. Ему, конечно, льстит, что Баки думает, будто он мог бы понравиться такой девушке, как Карен, но Стив не может понять, когда и каким образом дал Баки повод думать, что ему нужен кто-либо, кроме него. Чтобы как-то исправить это недоразумение Стив хочет взять Баки за руку, но обе его руки сейчас лежат на столе, где ладонями он обнимает стакан с чаем, в котором плавает несколько долек лимона и ароматная палочка корицы. Тогда Стив оглядывается будто невзначай, отмечая, что никому нет до них дела, и кладёт ладонь Баки на бедро. Он не может сдержать улыбки, когда видит, что Баки немного расслабляется и опускает одну руку, чтобы накрыть его ладонь. Наверное, Стив слишком перестарался, когда искренне восхищался смелостью Карен и её заслугами в поимке Фиска, что Баки принял это как упрёк в свою сторону и начал сравнивать себя с ней, при этом чувствуя её неоспоримое превосходство. Стив полный идиот! Нельзя было так давить. — Итак, — продолжает Карен, выкладывая на стол из сумочки диктофон, — пока нас не прервали, я хотела попросить, чтобы ты, Джеймс, рассказал мне, что с тобой случилось. Баки крепче сжимает руку Стива, и он отвечает ему тем же, поддерживая, но Баки всё также молчит, уставившись на лимонные дольки в чае. Проходит где-то тридцать секунд, прежде чем Стив зовёт его: — Бак, давай отойдём на пару минут. — Стив, пожалуйста, не нужно, — останавливает его Карен и снова обращается к Баки: — Я понимаю, что ты чувствуешь, Джеймс. Мне было двадцать четыре, когда меня обвинили в убийстве, которого я не совершала. Я работала в финансовом департаменте компании Фиска и случайно обнаружила какие-то странные транзакции на огромные суммы, которые затем выводились в никуда. Я рассказала об этом своему начальнику, но он от меня отмахнулся, сказав, что это какая-то теоретическая модель, и посоветовал вернуться к работе, если не хочу быть уволена. Баки поднимает на неё взгляд, всем видом показывая, что слушает её, и Стив не смеет разрушить их возникший доверительный контакт. — Мне показалось это странным, поэтому я на всякий случай сохранила всё, что нашла, и решила поговорить об этом с главой юридического департамента. Я не помню, как прошла наша встреча, но на следующий день я очнулась у него дома рядом с трупом человека, который должен был мне помочь. Это было страшно, нереально страшно, потому что все улики указывали на меня. Но мне помог один очень хороший человек, — лёгкая улыбка появляется на лице Карен, когда она говорит о нём. — Он нашёл доказательства тому, что меня подставили, и в тот же день меня попытались убить в камере трое в форме полицейских. Она отводит взгляд, нервно вертит в руках свой кофе, а затем отпивает немного, смачивая горло — невооружённым взглядом видно, как ей трудно вспоминать об этом и говорить. Карен ставит стакан обратно на столешницу, заправляет за ухо длинную прядь белокурых волос и снова встречается взглядом с Баки. — Тогда я думала, что это конец, и уже успела попрощаться с жизнью, но он пришёл за мной, и им пришлось спешно ретироваться, оставив дело незавершённым. Думаю, Фиск был в ярости, а я, пока лежала в больнице, продолжала бояться. Ревела и тряслась от каждого шороха, было страшно и за себя, и за Мэтта, который меня спас. Но за это время я сумела уяснить для себя единственную вещь — они не оставят меня в покое, пока не добьются своего. Я решила, раз уже меня всё равно убьют, сделать то, чего они так не хотят допустить — открыть глаза людям на то, какой Фиск мудак, — она тяжело дышит, словно эти воспоминания доставляют ей физическую боль. — Прошло уже несколько лет, Фиск в тюрьме, а я всё ещё жива и продолжаю указывать людям на подонков, которых потом полиции под давлением общественного мнения приходится ловить. — Тебе больше не страшно? — с надеждой в голосе спрашивает у неё Баки. — Хотела бы я так сказать, — невесело усмехается Карен. — Мне действительно стало спокойнее после того, всё раскрылось, но страх не уходит, сколько бы времени не прошло. Именно поэтому я до сих пор пью таблетки и везде ношу с собой пистолет. Мне ещё не приходилось его использовать, но так я хотя бы чувствую, что могу контролировать ситуацию. Она замолкает, давая Баки время, чтобы обдумать её слова. — Я не настаиваю и не обещаю, что в твоём случае всё обернётся так же. Но мы могли бы попробовать. Баки поворачивается ко Стиву, ища ответ в его глазах, но Стив не вправе решать за него. — Всё в порядке, ты можешь отказаться. Я поддержу тебя, какое бы решение ты не принял, — обещает он, поднося его ладонь к губам и нежно целуя. — Хорошо, — хрипло произносит Баки и выпивает весь оставшийся чай за пару глотков. — Давай попробуем. Карен кивает и включает диктофон. *** Статья Карен выходит уже в следующий вторник и поднимает много шума в СМИ, которые раз от раза задаются вопросом, а можно ли теперь вообще доверять правоохранительным органам. У Стива двоякое ощущение от того, как всё развернулось: да, он хотел привлечь пристальное внимание людей к проблеме коррупции, но совсем не хотел поднимать панику среди населения. С другой стороны, директору ФБР Александру Пирсу пришлось немедленно предпринять хоть какие-нибудь действия, чтобы успокоить народ, в результате которых в отставку отправился директор Вашингтонского офиса. На фоне эмблемы Министерства юстиции Пирс также объявил об инициативе провести внутриведомственное расследование. Как ни странно, людям этого оказывается достаточно. — Это странно, — говорит ему Наташа позже по телефону, — что Пирс начал рубить головы ещё до того, как было проведено расследование. — Думаешь, он мог знать об этом, а теперь просто пытается замести следы? — интересуется Стив, но от такого предположения у самого противные мурашки ползут по позвоночнику. — Не знаю, — искренне отвечает она, и в голосе слышится смертельная усталость. — Но если так, то эта страна в ещё более глубокой жопе, чем я думала. Стив усмехается. — Наверное, ты права. Сам Баки ничего не говорит Стиву по этому поводу, но, кажется, не жалеет о том, что собственными руками открыл этот ящик Пандоры. *** Их жизнь постепенно приходит в норму: к середине декабря Баки вновь открывает свою мастерскую, а Стив всё никак не может определиться с тем, что хотел бы делать, и тот ненавязчиво советует ему попробовать извлекать доход из своего хобби, как делает сам. Стив понимает, что он имеет в виду, но в интернете и без него полно талантливых художников, а в оффлайне найти работу ещё труднее. Впрочем он всё же заводит блоги на DeviantArt и Tumblr, куда выкладывает сканы своих лучших работ, но они собирают не так уж много просмотров, лайков и комментариев (а ещё четыре реблога, что всё равно очень приятно), хотя объективно — очень субъективно, поправляет себя Стив — они намного лучше многих популярных. Но он не отчаивается, потому что его поддерживает Баки, говоря, что начинать всегда бывает трудно, и принимается изучать матчасть: в какое время и как часто лучше постить рисунки, что указывать в описании и даже какие ставить хэштеги. Теперь каждый раз, когда он выкладывает новый рисунок, на него подписывается один-два человека. За неделю до Рождества ему даже приходит первый заказ, который Стив выполняет с особым усердием, и получает за него заслуженных 15 долларов, которые вводят его в тоску. Пока изучал чужие блоги, он заметил, какой безграничный простор для фантазии художнику даёт графический планшет, и загорелся купить такой для себя, что пересмотрел кучи видео, в которых доступно объясняли, какой планшет лучше взять и в какой программе рисовать. Стив полностью оккупировал ноутбук Баки, а тот был совсем не против. Наоборот говорил, что ему нравится то, с каким энтузиазмом Стив рассматривал на сайтах интернет-магазинов разные планшеты и читал про них отзывы. Стив даже сделал пару закладок, решив купить себе один из них, когда накопит на продаже рисунков достаточно денег. Но его амбиции отрезвляют эти чёртовы 15 долларов. Их мало даже для того, чтобы оплатить месячную подписку на Adobe Photoshop, а его последние накопления закончились, когда он рассчитался с миссис Дженкинс за квартиру. Как много рисунков он может продавать в месяц? Два или даже три, если повезёт. С другой стороны, зарплаты от работы редактором ему всегда хватало на жизнь. А ещё ему нажно рассчитаться с долгами перед Наташей и миссис Барнс, хотя обе настаивают, что он ничего им не должен. Сейчас Стив уже давно не студент и не может позволить себе сидеть у кого-либо на шее, и уж точно он не собирается находиться на содержании у Баки, даже если тот вдохновляет его идти вперёд за своей мечтой и не сдаваться. В конце концов меньше чем за неделю до Рождества, когда в воздухе уже витают волшебство и праздничное настроение, Стив таки принимает тяжёлое для себя решение и звонит миссис Кани, которая радостно сообщает, что ждёт его на рабочем месте сразу после Нового года. Стив рассказывает об этом Баки, спускаясь к нему в мастерскую и обнаруживая его, лежащим под днищем автомобиля. Выкатываясь из-под машины, Баки подходит и крепко прижимает Стива к себе, стараясь не заляпать его одежду, а Стив хватается за его рубашку на спине и стискивает мягкую, пахнущую машинным маслом и слегка потом Баки фланелевую ткань в кулаках. — Ты всё ещё можешь рисовать, — успокаивающе шепчет Баки, и Стив кивает, потому что он прав. *** Утром Сочельника Стив и Баки после плотного завтрака отправляются на кладбище Холи-Кросс в Ист-Флэтбуше. Здесь среди дорогих памятников из мрамора и гранита, монументальных фамильных склепов и многочисленных надгробий стоит две могильных плиты, на которых значатся имена Джозефа и Сары Роджерс. Стив чувствует себя непривычно: он уже много лет не был здесь с кем-нибудь — всегда один. — Привет, пап, мам, — тихо произносит он, пока Баки кладёт на снег рядом с могильной плитой Сары букет из ярких ирисов, которые ей очень нравились. — Прости, что пропустил твой день рождения. Никак не мог выбраться. Он был в ноябре, за полторы недели до Дня благодарения, и хотя ответом ему служит лишь тишина, Стив уверен, что Сара на него не обижается. Баки обнимает его со спины и опускает свой подбородок ему на макушку. — Скучаешь по ним? — Иногда сильнее, чем обычно. — Например, сегодня? — понимающе произносит Баки, и Стив мычит утвердительно. — Хотелось бы, чтобы они были рядом и знали, что я больше не одинок. Они бы тебя одобрили, наверное, — дразнит Баки Стив, и тот кусает его за ухо, отчего Стив смеётся и пытается выбраться из крепких объятий. Они стоят там до тех пор, пока Стив не замерзает, и затем отправляются на станцию метро Беверли Роуд, откуда едут прямиком в дом миссис Барнс — Уинифред, исправляется Стив — на Рождественский ужин, на который она созвала всех, кто им помогал. И под «всеми» Стив действительно имеет в виду всех: Сэма, Наташау, семью Бартонов, Воющих Коммандос в полном составе и даже Райли (который сказал, что не сможет приехать, потому что вместе с семьёй едет на Рождество едет в Чикаго к родителям жены). В общем, вечер обещает быть шумным, поэтому Стив и Баки вызвались помочь Уинифред с приготовлениями. Едва они приезжают, Баки направляется за гирляндами в гараж, которыми ему предстоит украсить дом снаружи, Стив же помогает Бекке с установкой ели, которую они вместе наряжают, завешивая её мишурой, игрушками, бусами и гирляндами — украшений много не бывает, говорит Бекка. Вдыхая лёгкий хвойный аромат, Стив не может вспомнить, когда в последний раз наряжал ёлку. К семи часам вечера начинают собираться гости. Первыми приезжают Дернье и Дум-Дум, который привозит с собой целую кегу пива со своей пивоварни и сырную корзинку лично для миссис Барнс, отчего та смущённо улыбается. — Уинифред, вы выглядите просто прелестно, — говорит Дум-Дум, подкручивая свои рыжие усы. — Спасибо, — отвечает она, краснея на глазах, и убегает на кухню, оставляя Баки со вздёрнутой вверх бровью смотреть на довольного улыбающегося Дугана. — Это же моя мама, Дуган. — Твоя мама — прекрасная женщина, Барнс, — произносит он голосом, не терпящим возражений, — и имеет право об этом знать! Бекка посмеивается, глядя на них с дивана. — Наконец-то хоть один галантный мужчина в этом доме, — громко сообщает она, чтобы Баки её точно услышал. — А как же Стив? — интересуется Дернье. — Мне он кажется хорошим малым. — А его, к сожалению, никто, кроме моего брата, не интересует. Пока они смеются, Стив скрещивает руки на груди и закатывает глаза, но в дверь кто-то стучит, и он вызывается добровольцем. Это Сэм, и он улыбается от уха до уха, потому что рядом с ним стоит Наташа, которая держит в руках что-то, что, цитата, «должно поразить их до глубины души». Когда все собираются, тарелкам на их столе приходится потесниться: помимо приготовленных Уинифред блюд, здесь появляются тарелка с сырной нарезкой, яблочный пирог с корицей из-под руки Лоры Бартон и невиданное блюдо русской кухни, принесённое Наташей, под названием холодец, которое похоже на пережёванное кем-то мясо, случайно брошенное в ёмкость с мутным желе. — Американцы, — с притворным разочарованием выдыхает Наташа, когда все они — кроме Клинта и Лоры, которые невозмутимо перекладывают к себе на тарелки дрожащие на вилках кусочки и добавляют к ним немного горчицы — принимаются придирчиво разглядывать холодец. Впрочем, пауза надолго не задерживается, и все они начинают бренчать столовыми приборами под непринуждённые разговоры. — Кстати, Баки, — внезапно говорит Клинт, — у нас есть для тебя подарок — твой байк нашёлся. Коммандос одобрительно шумят, а Джим, который сидит рядом с Баки, эмоционально хлопает его по плечу так, что тот слегка морщится сквозь улыбку и потирает ушиб. — Правда? — озаряется он на секунду, но затем сникает, в его словах чувствуя подвох. — Только не говори, что забирать его придётся со дна Гудзона. — Нет, он на нашей парковке, — отвечает Наташа. — После праздников приезжай с документами, и тебе его отдадут. — Где его нашли? — У Рамлоу в гараже. Похоже, решил, что такой байк ему самому нужен. Так что он просто сменил номера. — Вот урод, — басит Дум-Дум. — Знаете что, у меня есть тост. — У меня тоже, — говорит Наташа, и Дуган ей вежливо уступает. Она поднимает свой бокал с красным вином и торжественно произносит: — За Клинта Бартона — человека, благодаря которому и Баки, и Стив, и я сидим сейчас за этим столом. — За Клинта! — повторяет за ней Стив. — За Бартона! — вторит Баки, поднимая стакан пива, и следом его имя повторяет хор голосов. — Стойте-стойте, — неловко останавливает их Клинт. — Я же толком ничего сам не сделал. — Ты на одном честном слове заставил Фьюри тебе поверить и выдать группу захвата, — возражает Наташа. — Если это ничего, то я не знаю, чем вообще занимается половина нашего офиса. Но Клинт непреклонен. — Тогда выпьем за меня, — предлагает Наташа, и Фэлсворт, улыбаясь ей, первым готов поддержать этот тост. — Пирс лично предложил мне возглавить команду внутриведомственного расследования. — Ты ничего мне не говорила, — удивляется Клинт, и она жмёт плечами, мол, что бы это изменило? — Так ты согласилась? — спрашивает у неё Стив. — Сделаю это не раньше, чем Шмидт и фон Штругер отправятся за решётку. Линия обвинения уже почти готова, а первый суд назначен на середину февраля. К тому же Пирс сказал, что всю команду он формирует сам, а в этом мире есть только один напарник, которому я могу доверить прикрывать свою спину, — говорит она и, подмигнув Клинту, полностью осушает свой бокал. А Стив думает о том, что у Наташи наконец-то появилась возможность сбежать, но она предпочла этого не делать. И он даже не уверен, можно ли уважать кого-либо сильнее. После ужина они играют в «Угадай кто», и Бекка считает забавным загадать для него мистера Роджерса из сериала «Наш сосед мистер Роджерс». И — ладно — это немного забавно, особенно потому, что Стив так и не догадался. Зато, когда они играли в «Мафию», он неплохо справился со своей ролью шерифа, вычислив Гейба, Сэма и Лору, но всё равно проиграл, потому что никак не мог подумать, что одной из мафиози окажется Уинифред. Гости расходятся ближе к одиннадцати, а Стив и Баки остаются, чтобы помочь убрать всё со стола, так что домой они возвращаются во втором часу ночи, когда Рождество чисто технически наступило. Стив первым делом усаживается за ноутбук, потому что утром запостил новый рисунок, и у него ещё не было времени глянуть на реакцию подписчиков. Он как раз пишет ответ паре комментаторов, когда Баки окликает его. — Да, Бак, погоди, я сейчас, — отвечает он, не оборачиваясь, тогда Баки появляется прямо у него перед носом и с широченной улыбкой на лице протягивает ему большую плоскую коробку в упаковочной бумаге в красную и белую полоску с пышным бантом. — С Рождеством, Стиви! — Бак, так не честно, — бурчит он, отодвигая корбку от лица. — Подарки нужно дарить утром. — Свой можешь подарить завтра утром. Да хоть вечером, — нетерпеливо говорит ему Баки и вручает подарок прямо в руки. — Открывай уже! — Ладно, — усмехается Стив и захлопывает ноутбук, так и не ответив на комментарии. Баки седлает соседний со Стивом стул, скрещенные руки кладёт сверху на деревянную спинку и приземляет на них подбородок, с интересом наблюдая, как Стив аккуратно, чтобы ничего не порвать, разворачивает подарок. Откидывая крышку, Стив не верит собственным глазам. Он проводит подушечками пальцев по оказавшейся внутри коробке с графическим планшетом, который не так давно добавил в закладки, чтобы не потерять. — Бак, я… — все слова куда-то вдруг испаряются из его головы. — Я даже не знаю, что сказать. — Тебе нравится? — Господи, конечно! — восторженно выдыхает он. Стиву становится стыдно за собственный подарок — дешёвую неоновую вывеску для мастерской Баки, на которую, впрочем, он потратил последние деньги. Ему всё ещё кажется странным занимать деньги у Баки на подарок ему же, но, может быть, стоило поговорить с Сэмом. — Тебе не нужно было так тратиться, — искренне говорит Стив, смотря Баки в глаза. — Мне хотелось. Тем более я задолжал подарок на твой день рождения. — Но я тоже ничего тебе не дарил, — кроет его аргумент Стив и усмехается: — Потому что ты, придурок, даже не сказал мне, что у тебя день рождения. — Мы тогда едва друг друга знали, — отмахивается Баки, всё ещё наблюдая за Стивом с загадочной улыбкой. — Давай, вытаскивай его. Пальцами Стив подцепляет коробку планшета и вытаскивает её, но внутри лежит ещё что-то, поэтому планшет приходится отложить. — Бак, чёрт тебя побери, когда ты успел его нарисовать? — спрашивает Стив, доставая со дна коробки комикс с чёрно-белой обложкой, на которой нарисован крохотных человек на фоне десятка небоскрёбов. — Пришлось рисовать в мастерской, но несколько раз ты всё равно меня чуть не спалил. Стив сразу же вспоминает эти несколько раз: Стив спускался к нему в мастерскую, чтобы принести ему кофе и бутерброды, потому что он сидел там безвылазно целый день, а Баки внезапно подскакивал, когда Стив его окликал. Ему казалось, что Баки всё равно не признает, что ему было страшно, если он спросит, поэтому Стив стал обозначать своё присутствие заранее. Зато теперь стало понятно, отчего он сидел в мастерской целыми днями. Стив перелистывает страницу за страницей, отмечая, что у Баки, несмотря на отсутствие навыка, есть свой неповторимый стиль, который ему стоит сохранить при перерисовке, а не обезличивать его стандартной комиксной рисовкой. Страниц не так много, и Стив быстро пролистывает их до конца, но его взгляд замирает на последнем листе, хотя на нём всего лишь несколько коротких слов. — Ты выйдешь за меня? — озвучивает их Баки, и, отрывая взгляд от бумаги, Стив замечает кольцо, скрученное из куска медной проволоки. Его сердце будто останавливается на секунду, а затем начинает колотиться с утроенной силой, разгоняя по телу волны тепла и счастья, которыми, кажется, можно даже захлебнуться. Иначе как ещё объяснить, что Стив до сих пор ничего ему не ответил. — Мне повторить? — ухмыляется Баки, вздёргивая правую бровь. — Да, Бак, — одновременно с ним произносит Стив. — Господи, да! — Так всё-таки повторить, да? — смеётся он. — Заткнись, придурок, — говорит Стив, забирая у него кольцо и надевая себе на палец — немного великовато, но его можно легко уменьшить. Он берёт его лицо в свои ладони и целует пылко, кусая губы, переплетая языки, утягивая его на себя, так что Баки даже переваливает стул, на котором сидел. Когда Стив отстраняется слегка, чтобы перевести дыхание, Баки берёт его левую ладонь в свою, улыбаясь. — Прости, на бриллианты слегка не хватило, зато это хенд-мейд и в единственном экземпляре. — Не очень и хотелось, — заверяет его Стив, правой рукой зарываясь в его тёмных мягких волосах, тормоша укладку, над которой Баки с утра так старался. Он видит у Баки несколько седых волос. На самом деле Стив замечал их и у себя уже не единожды, хотя предпочитает на этом не зацикливаться. Они до сих пор не уверены, всё ли дело в том, что сыворотка Золы больше не действует, потому что полностью вывелась из организма за пару месяцев, и теперь их медленно обоих одолевает Проклятие Антероса. Или же, быть может, это просто естественная реакция организмов на пережитый ими стресс, а ускоренная регенерация и сверхсила были лишь временными побочными эффектами. — Я люблю тебя, Бак, — шепчет Стив, накрывая губами его мягкую улыбку, утопая мыслями в чувствах. Пройдёт много времени, прежде чем они узнают это наверняка, и всё это время Стив хочет разделить с одним лишь человеком, который преобразил его жизнь до неузнаваемости, едва появившись в ней. Ему всё равно, если эмфилия всё-таки вернётся. Как пели великие Beatles, нельзя сделать то, что сделать невозможно. Стоит жить лишь мгновением, а всё, что действительно нужно, это любовь. Любовь до самого конца.