Проклятие Антероса

Едва они с Баки собираются приступить к своему ужину, состоящему из размокших сэндвичей, газировки и другой гадости из автомата на углу, Стив слышит, как с улицы доносится гул, словно к ним быстро приближается огромный рой из сотен тысяч пчёл, заполонивших собой длинные улицы в безнадёжных поисках давно увядших цветов. Однако чем ближе они подбираются, тем отчётливее он может различить рокот двигателей мотоциклов, который сливается в один громозвучный рёв, когда пять байков заруливают на парковку у мотеля, а затем резко стихает. Стив смотрит на время в телефоне и убеждается в том, что Дум-Дум исполнил своё обещание. Стив качает головой, улыбаясь — он даже знать не хочет, с какой скоростью они гнали по шоссе, потому что до Омахи от Нью-Йорка путь не близкий. В их номер Воющие — едва ли не в буквальном смысле — Коммандос в полном составе заваливаются шумной, сметающей всё на своём пути гурьбой, и невиданным для себя образом Стив оказывается втянут в общее объятие. Но смириться с этим очень легко, особенно когда он слышит заливистый смех Баки. Когда Коммандос расходятся по углам — Гейб и Фэлсворт садятся на свободную кровать, не занятую вещами Стива и Баки, Дум-Дум седлает единственный в комнате стул, который по непонятным причинам сиротливо стоит в углу, а Дернье и Морита падают прямо на пол, устланный выцветшим ковровым покрытием, — оказывается, что они притащили с собой целую кучу еды. У Стива слюнки текут, когда он, помогая Дернье, достаёт из пакетов коробочки с китайской едой и две огромные слегка остывшие по дороге пиццы. Их собственный нелепый ужин остаётся забытым. Доказывая свои слова о доверии, Баки без утайки рассказывает парням обо всём, что с ним случилось, начиная с того дня, когда он пропал. Он говорит об экспериментах и о том, как его держали на привязи в подвале, рассказывает, как сумел бежать, но снова был пойман, и как Стив вместе с Наташей и Клинтом выкрали его из офиса ФБР. Свой рассказ Баки заканчивает событиями вечера Дня Благодарения, и, когда он замолкает, время в их номере будто застывает, потому что Коммандос уже давно отложили еду в сторону и просто внимательно слушали с выражением крайнего шока на лицах. Итог за всех подводит Дернье, который, судя по сильному французскому акценту, когда-то переехал в Штаты из Франции или из французской провинции в Канаде: — Иди нахрен, Америка! Стив не понимает, что происходит, но, похоже, это какая-то понятная только им шутка, потому что первым от смеха фыркает Баки, а затем начинают смеяться все — кроме Стива, который слегка улыбается, чтобы не выделяться. Кто-то из соседнего номера даже стучит им в стену, похоже, недовольный такой хорошей слышимостью, но Коммандос даже не обращают на это внимания. — Так что, — спрашивает Гейб, когда смех стихает и все вновь принимаются набивать желудки, — эти телефоны, получается, никуда не привели? — Мы пока что не знаем наверняка, — отвечает Стив. — Бекс сказала, что передала их лично в руки Бартону, — подхватывает его Баки. — Поэтому теперь дело за ним и ФБР. — Обстоит дело, конечно, хреново, — заключает Морита, и все согласно кивают, — но если вам двоим некуда идти, комната для гостей в вашем распоряжении. Элла будет рада гостям. — Стив, надеюсь, у тебя нет аллергии на шерсть? — спрашивает внезапно Дум-Дум. — Выглядишь ты как аллергик на целую кучу вещей. — Нет, — бодро отвечает он, потому что по-настоящему гордится тем, что его хилое тело может хотя бы потреблять любую пищу для того, чтобы восстанавливать силы. Он даже представить себе не может, насколько бы тяжелее его родителям приходилось, будь у него непереносимость глютена или лактозы, ведь продукты, их не содержащие, стоят едва ли не в два раза дороже обычных. — А что такое? — Что бы ты сейчас не подумал, Элла — его кошка, — довольно объясняет Фэлсворт, перехватив последний кусок пепперони прямо под носом у Мориты. — Эй, во-первых, ты съел уже три куска, этот — мой! А во-вторых, чем тебя не устраивает моя кошка? — Во-первых, я бы не был в этом так уверен, а во-вторых… — Так, ладно, парни, — грохочет Дум-Дум, заглушая спор Фэлсворта и Мориты, — доедаем — и в путь. — Вы разве не хотите отдохнуть? — Стив удивляется их такой скорой готовности двигаться дальше, особенно учитывая, что впереди им предстоит бессонная ночь. — Для нас дорога — лучший отдых, — убеждённо произносит Дернье. — Ты и сам поймёшь это, когда проедешь первую сотню миль. В отличие от него Стив в этом не уверен, но спорить не берётся — вряд ли у него получится переспорить сразу пятерых байкеров даже со всей его упёртостью. Баки ему подмигивает заговорщицки. Спустя ещё где-то десять минут Гейб и Дум-Дум выходят на улицу и возвращаются с парой закрытых шлемов и пакетом, в котором оказываются две пары мотоциклетных перчаток и неопреновые маски от пыли. Всё это они вручают Баки и Стиву, которые натягивают на себя тёплые куртки, привезённые Ребеккой и миссис Барнс. Уже в полной экипировке они все вместе выходят из номера, и Стив захлопывает дверь, ключ оставляя внутри — всё равно у уборщицы есть запасной. Они заранее решили, что Стив поедет с Дум-Думом, а Баки поедет за спиной у Фэлсворта, потому что: «Ты уж извини, Барнс — я знаю, что ты мой байк собирал, — но он мне как сестра, жена и мать, так что за руль я тебя не пущу». Баки впрочем, кажется, не обиделся. На парковке Стив следует за Дум-Думом и, когда тот вдруг останавливается, выглядывает из-за его спины, чтобы увидеть огромный байк, похожий на огромного металлического с лоснящейся чёрной матовой кожей быка, сверкающего своими хромированными мускулами. На бензобаке у него красуется виниловая наклейка со стаей серых волков, воющих на большую луну в чёрном небе. Стив замирает, в изумлении открывая рот. Он, конечно, полный профан в мотоциклах и не знает ничего об их технических характеристиках, но больше чем уверен, что конкретно этот стоил Дугану целое состояние. Стив слышит низкий смех Дум-Дума. — Нравится? — Стив кивает, и тот хлопает его своей тяжёлой рукой по плечу. — Эй, Барнс, этот парень мне нравится всё больше и больше. — Прости, но он занят, — отзывается Баки, опуская на глаза щиток и усаживаясь на байк позади Фэлсворта, в его голосе слышится улыбка. Дум-Дум тоже надевает шлем и седлает свой байк, проворачивая ключ зажигания, тот рычит двигателем, точно дикий кот, готовый к прыжку. Стив оглядывается, замечая, что все Коммандос уже готовы к отъезду и ждут только его. — Чего стоишь? Запрыгивай. — А разве не будет выглядеть подозрительно, что мы все в закрытых шлемах? — спрашивает у Дугана Стив, опираясь на его плечо, чтобы забраться на пассажирское седло, у которого в отличие от других байков даже есть поддерживающая спинка. — Подозрительно было бы, если бы мы поехали в касках, — объясняет тот, дожидаясь, когда Стив усядется поудобнее. — Без шлема при такой погоде и на скорости ты уже через пять минут отморозишь себе лицо. Несмотря на то, что ответ Дум-Дума звучит убедительно, Стив всё равно волнуется, но отбрасывает сомнения в сторону, потому что Баки доверяет Коммандос, а Стив верит Баки. Получив сигнал, Дум-Дум срывается с места, выруливает на пустую дорогу и тут же разгоняется так, что у Стива сердце в груди замирает, но не от страха. В прошлый раз, когда Баки подвозил его до дома от Барклайс-центра, все мысли Стива были плотно забиты им, однако теперь ничто не отвлекает его от этого восхитительного ощущения полёта и невероятного чувства свободы, словно весь мир находится у него в руках. Его голос рвётся наружу. Стив разбрасывает руки в стороны, ловя ими потоки встречного воздуха, и, оглянувшись на Баки, но не увидев его из-за слепящего света фар, восторженно кричит во всё горло. Дум-Дум спереди смеётся, а Стив даже не беспокоится, что сейчас они пролетают мимо жилых домов — всё равно его вой потонет среди рёва пяти мощных двигателей. Стиву интересно: Воющие Коммандос выбрали себе такое название именно поэтому? Когда-нибудь, если Баки сможет вернуть свой мотоцикл или купит себе новый, Стив попросит его научить им управлять, чтобы ещё раз ощутить это ни с чем не сравнимое чувство. За широкой спиной Дум-Дума Стив сперва даже не замечает встречный ветер, но позже, когда они выезжают на магистраль, не окружённую со всех сторон зданиями или деревьями, в Стива будто со всех сторон врезаются пронизывающие тело насквозь ледяные иглы, сковывая его по рукам и ногам. Крепко сжимая челюсти, чтобы унять стучащие друг о друга зубы, Стив терпит, потому что не может подвести Баки, потому что впереди ещё целая тысяча миль. Они впервые останавливаются спустя почти три с половиной часа на заправке у границы штатов Айова и Иллинойс. Пока парни заправляют свои байки или справляют нужду, Стив стоит в стороне под светом фонарей, переступая с ноги на ногу, чтобы разогнать кровь и согреться. Когда Баки подходит к нему, откидывая щиток своего шлема вверх, приходится прекратить, чтобы он не волновался. — Как ты себя чувствуешь? Ещё не устал? — Нормально, — отвечает Стив, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, но, видимо, выходит плохо, потому что Баки сводит брови к переносице. — Я правда в порядке, — пытается убедить его Стив, но уже поздно, потому что Баки снимает с него шлем и маску, и залёгшая меж его бровей складка становится ещё глубже. Баки срывает перчатку с себя, а затем и со Стива, обнажая его побелевшую кожу. — Твою мать, Роджерс, — вырывается разочарованный вздох у Баки, и он отходит зачем-то к парням, после чего Морита отправляется в магазинчик у заправки. Хромая, Баки возвращается к Стиву, стягивает с себя вторую перчатку, бросая их вместе с перчаткой Стива на землю, и принимается растирать его кожу, пытаясь согреть. — Нужно было сказать Дум-Думу, и мы бы остановились раньше. — Я не ребёнок, — возмущается Стив, вырывая правую ладонь из рук Баки, и снимает перчатку с левой, поднося руки к губам и выдыхая на них тепло, которое клубится в воздухе паром, — могу сам о себе позаботиться. — Ты ещё хуже, чем ребёнок, — сверлит его недовольным взглядом Баки, скрещивая руки на груди. — Дети хотя бы говорят о том, что замёрзли, до того, как получат обморожение. — Я в порядке! — Хватит говорить, что ты в порядке, Стив! — взрывается Баки, и Стив видит, как сверкают от ярости его глаза. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь. — Потому что я всего лишь немного замёрз. Не нужно устраивать из этого трагедию, особенно учитывая, что каждая наша остановка увеличивает шансы быть обнаруженными. — Так вот оно в чём дело, — выдыхает он, и в глазах отражается понимание, — ты пытаешься принести себя в жертву. Только знаешь что, Стив, не нужна мне твоя жертва, если по итогу ты подхватишь ангину или воспаление лёгких! Стив открывает рот, чтобы сказать ему, что дело не в этом, но не может произнести ни слова, потому что все они застряли где-то в горле. Тогда он просто отводит взгляд в сторону, продолжая согревать своим дыханием окоченевшие руки. — Послушай, Стив, — уже мягче говорит Баки, — это же ты говорил мне, чтобы я не решал свои проблемы в одиночку, а полагался на других. Так как мне следовать твоему совету, если ты сам отвергаешь любую помощь? Стив ничего не отвечает, потому что Баки совершенно не понимает, что их ситуации ни капли не похожи. Он сам способен позаботиться о себе и своём здоровье, потому что всегда так делал, потому что знает свой предел. Но Баки не понять — он вечно беспокоится по пустякам. Стив наблюдает за тем, как Баки поднимает свои перчатки и надевает их. — Знаешь, мне ты ничего не должен доказывать, — бросает он напоследок и возвращается к парням, столпившимся у бензоколонки. И, хотя Баки этого не видит, Стив демонстративно поворачивается к нему спиной. — Проблемы в раю, а? — спрашивает подошедший Морита, вставая по правую руку от Стива и предлагая ему дымящийся картонный стаканчик. — Нет, всё в порядке, простое недопонимание, — Стив берёт стакан и отхлёбывает из него напиток, который оказывается крепким горячим чаем. — Спасибо. — Да не за что. Вот, — он протягивает Стиву пакет, в котором лежит шесть каких-то небольших разноцветных резиновых подушечки, наполненных прозрачной жидкостью, — ещё принёс тебе вот это. — Что это? — Лучшее изобретение человечества, которое можно найти на любой заправке, — солевая грелка, — гордо произносит Морита, доставая одну из них, чтобы Стив мог рассмотреть поближе. — Надламываешь вот здесь, и происходит какая-то химическая магия, из-за которой эта штука нагревается. Можешь закинуть их себе в ботинки, чтобы ноги не мёрзли — я обычно так и делаю. Ну, в карманы можешь положить, если нужно согреть руки. В общем, сам разберёшься. — Спасибо. Улыбаясь, Морита отдаёт Стиву весь пакет и хлопает его ладонью по спине, прежде чем оставить наедине с собой. Допив в три больших глотка свой чай, Стив, как и посоветовал Джим, снимает по очереди ботинки и закидывает в них активированные грелки. Ещё пару он кладёт в карманы куртки, а оставшиеся сохраняет на следующий раз — Морита не уточнил, как долго такие штуки выделяют тепло, но Стиву кажется, что не больше пары часов. Уже чувствуя себя вполне комфортно, Стив забирается на байк Дум-Дума, который просит говорить ему, если он снова замёрзнет. Ещё через пару минут они отправляются дальше. Несмотря на то, что Стив молчит, Коммандос всё равно делают остановки приблизительно через каждые три часа. К десяти утра следующего дня они проезжают через три штата: Иллинойс, Индиану и Огайо — но им всё ещё предстоит пересечь всю Пенсильванию и Нью-Джерси, а это ещё минимум пять с половиной часов пути, и ещё час, чтобы добраться до дома Мориты. Поэтому они останавливаются в придорожном кафе, чтобы позавтракать. Гейб и Дернье заранее проверяют его на наличие камер, так что после долгих уговоров Баки всё-таки соглашается зайти туда вместе со всеми. Внутри стоит атмосфера будто из фильмов пятидесятых годов. В углу голосом Вилли Нельсона хрипит старый музыкальный автомат, с кухни доносятся запахи яичницы и поджаристого бекона вперемешку с ароматами блинчиков и кофе. Между аккуратными столиками и диванчиками с вишнёвой обивкой под кожу на четырёхколёсных роликовых коньках катаются девчонки-официантки в хлопковых розовых платьях с белыми фартучками на бёдрах. У них нет такого столика, который бы смог уместить за собой шестерых здоровых мужиков — как бы Стив ни хотел соответствовать этому описанию, в эту категорию он не вписывается — и Стива, поэтому они усаживаются за соседние: Стив, Дум-Дум и Гейб — за одним, Баки, Фэлсворт, Морита и Дернье — за другим. Пока Дум-Дум и Гейб обдумывают свои заказы, разглядывая меню на заламинированном куске картона, Стив просит только кофе. Он совершенно не чувствует голода — напротив, его даже мутит от всех этих запахов жирной жареной еды. Девушка — Стейси, так написано на её бейджике — подаёт Стиву кружку и с вежливой улыбкой наливает кофе из стеклянного кофейника, пока сам Стив пристально разглядывает спину Баки, который сидит ровно напротив. Они так ни разу и не поговорили с той ссоры на заправке, и от этого Стив чувствует себя паршиво, хотя это он — вроде как — здесь обиженная сторона. — Что? — переспрашивает он, когда понимает, что Дум-Дум смотрит на него выжидающе. — Говорю, что мы взяли тебе порцию блинчиков с карамелью. — А. Нет, я не голодный. Можете забрать их себе, или я могу отменить заказ, пока не поздно. — Лучше поешь, — убеждает его Гейб. — У Джима наверняка, как и всегда, в холодильнике хоть шаром покати, так что сейчас твой единственный шанс что-нибудь перехватить. Соглашаясь, Стив снова возвращается к своим мыслям. У него было много времени для размышлений, и он даже отчасти понимает, отчего Баки так на него взъелся, но всё равно не считает себя виноватым. А значит не собирается мириться первым — точка. Но всё равно он продолжает кидать на спину Баки обеспокоенные взгляды. В какой-то момент — он даже не обратил на это внимания — перед ним появляется тарелка с аппетитными, восхитительно пахнущими блинчиками, и Стив даже пытается съесть хоть парочку, но ему кусок в горло не лезет. Тогда он откладывает столовые приборы и, не замечая на себе вопросительных взглядов Гейба и Дум-Дума, идёт к столику, за которым сидит Баки. — Бак, мы можем поговорить? — Да, конечно, — беззаботно отвечает он, не отрываясь от поедания бекона. — Валяй. — Я имел в виду… — Как не вовремя у меня закончился кофе, — вдруг заявляет Дернье, поднимаясь из-за стола и держа в руке кружку, которая пуста едва ли наполовину. — Джим, сходишь вместе со мной? Морита сначала смотрит на него удивлённо, но затем, сообразив, что к чему, тоже выбирается в проход. — Монти? — Жак смотрит на Фэлсворта, который всё ещё пялится в экран своего телефона, что-то в нём строча одной рукой, а другой — поднося пончик с шоколадной глазурью ко рту. — Не, парни, идите без меня. Я ещё не выпил этот. Морита устало вздыхает и тащит его из-за стола, подцепив под руку. — Что? Куда? — Давай, Монти. Идём. — Спасибо, — одними губами произносит Стив, и Джим подмигивает ему в ответ, буксируя возмущающегося Фэлсворта за стол к другим Коммандос. — Так, я хотел спросить, — тянет Стив, усаживаясь на диванчик напротив Баки, — мы в ссоре? Отлично, Стив! Так держать, Стив, ещё более идиотского вопроса ты не мог придумать? — Это ты мне скажи, — говорит Баки, откладывая вилку в сторону, и кладёт сцепленные в замок руки на стол. — Слушай, Бак, я не хотел, чтобы всё получилось вот так, — Стив опускает голову и смотрит на его руки, которые так хочется взять в свои. — Просто не люблю, когда мне указывают, что делать, особенно если это касается моего здоровья. С самого детства все, кому не лень, твердили: одевайся теплее, не бегай, не прыгай, не лезь туда или сюда, можешь сломать себе ногу или — того хуже — позвоночник. Я сам знаю, что у меня слабое здоровье, но я не стеклянный. Стив поднимает взгляд на Баки, который меняется в лице. — Я знаю, Стиви, знаю. Честно говоря, сначала я подумал, что ты постеснялся сказать Дугану, что замёрз. Но ты даже понятия не имеешь, как больно мне было, когда я понял, что ты скрыл это намеренно, — у Стива щемит в груди от одного взгляда на него, когда в выражении его лица так отчётливо читается уязвимость. — Прости, — тихо говорит Стив. — Я думал, что так будет лучше для тебя. — Стив, — Баки расцепляет руки и протягивает к нему левую раскрытой ладонью вверх, которую Стив накрывает своей, мягко переплетая пальцы. — Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдал из-за — или ради — меня, особенно если этого можно легко избежать, просто поговорив. — И тебя люблю, — улыбается Стив, и Баки возвращает ему улыбку. — Но мы вернёмся к этому разговору только, когда твоё лицо исчезнет из списка разыскиваемых преступников. Баки качает головой, усмехаясь. — Ты чёртов упрямый сопляк. — От придурка слышу. Кстати, спасибо, что попросил Джима купить мне эти грелки — знай я о них раньше, может быть, меньше болел бы. — На самом деле, я просто попросил парней купить тебе что-нибудь горячее, а грелки были идеей Мориты, — Баки отламывает кусочек яичницы и, насаживая его на вилку, предлагает Стиву: — Будешь? — Неа, у меня есть целая тарелка блинчиков, — Стив заглядывает за спину Баки, где пятеро Коммандос едва разместились вместе за маленьким столиком и жуют то, что попадается им под руку, в том числе и его блинчики. — Или была. Баки усмехается и, попросив официантку принести ещё одну вилку, ставит своё блюдо на середину стола, но Стив, не дожидаясь её, крадёт у него вилку вместе с ломтиком бекона, который отправляет прямо в рот, при этом улыбаясь. *** К мосту Джорджа Вашингтона, который соединяет Нью-Джерси и Нью-Йорк через широкий Гудзон, они подъезжают к четырём часам дня и сливаются с бесконечным потоком машин, который несёт их прямиком через весь оживлённый Манхэттен, всё ещё не отошедший от сумасшедшей Чёрной Пятницы. Люди, облачённые в шапки, пальто и куртки, со стаканчиками кофе и уличной едой в руках гуляют по улицам, усыпанным жёлтой листвой, наслаждаясь выходными в атмосфере закончившегося праздника и в предвкушении уже скорого Рождества. Когда перед глазами Стива появляется Бруклинский мост во всём своём великолепии в лучах клонящегося к горизонту солнца, он понимает, как сильно скучал по этому месту, словно Бруклин своим воздухом, каждым своим камешком и листочком въелся ему под кожу. Они пролетают через высоченные столетние каменные арки, чтобы наконец-то спустя полтора месяца — а в случае Баки полгода — вернуться домой. Морита, оказывается, живёт в районе Кэррол-Гарденс, до которого от моста ехать не больше десяти минут — он почти сосед Баки, если смотреть по карте. К его дому они приезжают в сопровождении всех членов Коммандос, которые, попрощавшись, разъезжаются по своим домам, чтобы отоспаться и — что бы они не говорили — отдохнуть после дороги длиной более двух с половиной тысяч миль. Квартира Мориты располагается на втором этаже ухоженного браунстоуна, перед входом в который так же, как и на всей улице, посажены декоративные кустики. Следом за Джимом Стив и Баки поднимаются по лестнице и снимают с себя шлемы только перед дверью в его квартиру, едва которую тот открывает, как из квартиры доносится громкое недовольное мяуканье. На пороге их встречает пушистая белоснежная кошка с длинным хвостом и небесно голубыми глазами, которую Морита тут же подхватывает на руки, лицом зарываясь ей в шерсть. — Кто такая красивая девочка? Кто такая хорошая? Ты скучала, принцесса, пока папочки не было дома? — сюсюкает он, пока кошка — Элла — урчит, как маленький моторчик и трётся о него мордочкой. Он опускает её на пол и, снимая с себя куртку, смотрит, как она, грациозно перебирая лапками, проходит вглубь квартиры. — Ты наверное проголодалась. Он идёт следом, оставляя Стива и Баки одних в прихожей. — Проходите, не стесняйтесь, — доносится из какой-то комнаты голос Мориты. — Ваша комната слева. Стив с Баки переглядываются и, когда оба избавляются от верхней одежды, проходят в уютную гостиную, в которой нет почти ничего, что свидетельствовало бы о любви владельца к мотоциклам, кроме разве что пары тематических журналов — обычная комната, обставленная со вкусом и для удобства, однако в то же время кричащая об обожании Моритой своей питомицы. Трёхэтажная игровая площадка с когтеточкой и помпонами на верёвочках соседствует с явно облюбованной кошкой мягкой подстилкой — та вся в её длинной светлой шерсти — занимают львиную долю пространства гостиной. Пока Стив осматривает кошачьи владения, к которым ещё явно относится диван (вся его тканевая обивка в небольших затяжках от острых когтей), Баки открывает дверь в комнату, которую Джим представил, как гостевую. Стив заходит следом за ним и опускает на пол рюкзак. Здесь расположился большой шкаф, даже четверти которого будет слишком много, чтобы разместить в нём все вещи, которые они с собой успели захватить, под окном стоит комод, в котором они обнаруживают чистое постельное бельё и полотенца, а ещё тут есть кровать, достаточно большая, чтобы комфортно разместиться на ней вдвоём. Аренда этой квартиры наверняка обходится Морите по цене выше среднего. — Ты не знаешь, кем работает Джим? — Он адвокат по бракоразводным процессам, — отвечает Баки, и это не совсем тот ответ, который Стив ожидал услышать. Похоже, это отражается на его лице, потому что Баки усмехается: — Не знаю, как его туда занесло, но не говори ему, что я тебе рассказал. Он думает, что это может разрушить его образ крутого байкера. — Поверь, он неплохо справляется с этим сам. — Я-то знаю, но ему об этом — ни слова, — смеётся Баки, а у Стива в голове рождается новое любопытство. — А чем занимаются остальные? — Так, — задумчиво тянет он, опускаясь на заправленную покрывалом кровать, чтобы не стоять посреди комнаты, — Дернье, кажется, работает в страховой компании, Фэлсворт у нас дантист, Гейб работает в пожарной охране аэропорта Кеннеди, а у Дум-Дума небольшой пивоваренный бизнес. — Ого, — удивляется Стив, сам бы он ни за что не догадался. — Как ты с ними всеми познакомился? — Первым был Морита — он притащил мне свой байк на ремонт, — рассказывает Баки, вспоминая. — На самом деле, у него не было другого выбора: движок сдох, а моя мастерская была ближе всего. Потом он привёз свой байк уже сам на модернизацию — я всё сделал, как нужно, и следом потянулись остальные Коммандос. А потом мы уже все вместе зависали в барах. Как-то так. — Эй, парни, не хотите есть? — на пороге комнаты появляется Джим, уже переодевшийся в домашнюю одежду. — В холодильнике осталась только кошачья еда, но мы можем заказать доставку. Еду приносят уже через пол часа, а уже через час набившие свои желудки Стив и Баки заходят в свою комнату, где Баки тут же валится на кровать, собираясь хорошенько поспать, но Стив его останавливает: — Бак, тебе нужно сменить повязки. Тяжело вздыхая, Баки снова принимает вертикальное положение и разматывает свои бинты, пока Стив берёт у Мориты ещё на всякий случай. Вернувшись, Стив удивлён увидеть, что рана Баки выглядит всё такой же свежей, как и вчера, но более того она снова кровоточила, хотя и не так сильно. Стив думает, что это, возможно, происходит из-за того, что эта рана намного глубже и серьёзнее чем та, которую он получил, когда Наташа извлекала жучок, и делится этими мыслями с Баки. Он лишь пожимает плечами, но выглядит куда более хмурым, чем Стив. Спать они ложатся, плотно задёрнув шторы, потому что на улице ещё светло — нет ещё и семи. С другой стороны они так устали в дороге, что Стив уверен в том, что без особого труда проспит аж до завтрашнего утра. Стиву тепло и спокойно: Баки обнимает его, прижимаясь грудью к спине, уткнувшись носом в загривок. Он засыпает, кажется, едва закрыв глаза. — Парни, просыпайтесь! Живо! Их будит возбуждённый громкий голос Мориты, который врывается в комнату так, что дверь, открытая рывком, с грохотом врезается в стену. Вокруг темно, только из гостиной свет проникает в комнату через дверной проём. Стив подскакивает с кровати, и его сердце от беспокойства колотится где-то в районе горла. — Что случилось? Они нас нашли?! Баки тоже вскакивает, кривится от боли в ноге, но бросается к своим вещам, принимаясь натягивать футболку и штаны. — Нет. Похоже, что их нашли, — уже спокойнее отвечает Джим. Стив замирает. Ему кажется, что он ослышался или неправильно его понял. — Что? — бормочет Баки то ли неверяще, то ли ещё не проснувшись. — Давайте, идём! Сейчас сами всё узнаете. Они идут в гостиную следом за Моритой, который зачем-то подключает свой телефон к плазме, и на экран выводится приостановленное видео. — Садитесь, — он указывает им на диван, сам же падает в кресло. — Это прислал Гейб — показывали в вечерних новостях. Он включает видео: в правом нижнем углу тут же появляется логотип канала CNN и высвечивается выделенный красным шрифтом заголовок репортажа. Срочные новости. Бесчеловечные эксперименты над людьми в сердце Нью-Йорка. В центре кадра появляется репортёр, он выглядит весьма обеспокоенным в то время, как за его спиной ходят вооружённые бойцы спецназа в полной экипировке. На фоне происходят какие-то мельтешения, похоже, из здания позади репортёра выводят всех людей. «Сегодня в семь часов вечера по восточному времени Группой по реагированию на критические инциденты ФБР была осуществлена спланированная операция по штурму здания производственной лаборатории фармакологического гиганта «ГидраФарм» в одном из районов Статен-Айленд. Согласно располагаемым следствием данным в этом месте в течение нескольких лет проводились незаконные тестирования экспериментальных препаратов на ранее пропавших при неопределённых обстоятельствах людях. В ходе операции были задержаны лица, подозреваемые в совершении противоправных действий в отношении свободы перемещения человека, а также нарушении основных положений Нюрнбергской декларации и Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации относительно проведения испытаний на человеке. Их имена пока что не разглашаются. Кроме того, по предварительным данным известно, что жертвами экспериментов в разное время становилось около двух десятков человек со всего штата Нью-Йорк. В ходе текущей операции оперативниками была освобождена лишь одна жертва чудовищных экспериментов. Судьба остальных пострадавших доподлинно не известна — в ФБР пока что отказываются что-либо комментировать. Получить официальные комментарии от членов правления компании «ГидраФарм» о данном инциденте тоже пока не удалось. Следите за развитием событий». Стив просит Мориту включить запись ещё раз и теперь не только внимательно слушает, но и разглядывает задний план, надеясь увидеть Клинта или того, кто по описанию мог бы быть похожим на Арнима Золу. — Останови! — внезапно просит Баки. — Это он. — Кто? Зола? — спрашивает Стив, не видя на экране никого низкого, пухлого или похожего на крысу. — Нет, — он подходит к телевизору и тыкает пальцем в расплывчатое лицо мужчины средних лет в белом халате, идущего с руками за спиной в сопровождении двух оперативников. — Его помощник. Он следил за ходом испытаний и лично вкалывал мне сыворотку. Баки произносит это как-то неуверенно, словно не верит больше тому, что видит и помнит. Он оглядывается на Стива. В его глазах застывшие слёзы и единственный вопрос, который Стив читает без слов — неужели это конец? Не собираясь откладывать это дело в долгий ящик, Стив просит у Джима телефон и набирает номер Клинта. В углу дисплея он видит, что сейчас уже второй час ночи, и хотя в такое время звонить весьма не вежливо, всё равно нажимает на кнопку вызова — ему не до этикета. Раздаётся несколько длинных гудков, во время которых все они сидят замерши, словно любое их движение может разрушить эту прекрасную иллюзию, прежде чем из динамика раздаётся усталый, но явно не сонный голос: — Специальный агент Клинт Бартон, слушаю. — Клинт, привет, — взволнованно произносит он, — это Стив. — Здорово, приятель. Полагаю, ты уже слышал новость дня, — довольно произносит он, и Стив набирает в лёгкие воздух, чтобы сказать, что они только что посмотрели репортаж CNN, как его перебивает взбудораженный Баки: — Зола у вас? — И тебе привет, красавчик, — отзывается Клинт, и Стив буквально видит его ухмылку, но затем тот снова становится серьёзным: — Да, мы его взяли. Зола лично дожидался твоего возвращения — нам пришлось немного пообщаться с ним с помощью одного из тех телефонов, что передала твоя сестра. Я бы мог сказать, что вы оба просто безалаберные идиоты, что позволили им себя найти, но тогда мне придётся не только вас благодарить за представившуюся возможность, но ещё и извиняться. А я ненавижу извиняться. — Вы смогли найти что-нибудь, что смогло бы доказать невиновность Баки? — с нескрываемой надеждой в голосе спрашивает Стив, потому что иначе в этой победе для них нет никакого смысла. — Пока ничего, — сообщает Клинт. — Этот говнюк, Зола, сначала пытался убедить меня присоединиться к нему, как тогда Наташу, потом начал угрожать, а с тех пор, как к нему заявился адвокат вообще притих. Адвокат, сразу видно, у него серьёзный — явно Шмидт подсуетился, чтобы Зола не вывел нас случайно на него. — А как же другой? — спрашивает Баки. — Карпов? — Не знаю, кто он. Он сказал от силы пару слов за всё время, что меня удерживали. — Тогда точно Карпов, — уверенно говорит Клинт. — Этот мужик ни слова не произнёс с тех пор, как его арестовали. Не думаю, что мы чего-нибудь добьёмся от него, но во время обыска наши парни обнаружили на их компьютере удалённый сервер. Он запаролен, а у нас нет ни единой подсказки для пароля, ни ключей шифрования. Наш штатный хакер сейчас пытается его взломать, но я не знаю сколько времени это займёт. — Понятно, — отвечает Стив голосом, в котором изрядно поубавилось оптимистичности. — В новостях сказали, что освободить удалось только одного человека. — К сожалению, да, — сокрушённо вздыхает он. — Совсем ещё молодая девчонка, ей даже двадцати нет. Когда её нашли, истощённую, стянутую ремнями по рукам и ногам, она была без сознания — сейчас лежит в больнице под пристальным наблюдением врачей. Стив с нескрываемым ужасом слушает Клинта, переглядываясь с Баки, который выглядит бледнее чем сама смерть. Он берёт его за руку и крепко сжимает, возвращая из воспоминаний в настоящее, но сам никак не может избавиться от мыслей о девушке. Он не помнит, чтобы кто-то младше двадцати был в его списке потенциальных жертв похищения, когда они искали Баки. А значит… — Ты прав, — подтверждает Клинт догадку, когда Стив её озвучивает. — Брат-близнец Ванды заявил о её исчезновении чуть больше месяца назад. Им понадобился для испытаний кто-то ещё, когда Баки смог сбежать. Но на этот раз Зола решил изменить отработанную схему, потому что знает, как мы их вычислили. Ванда и её брат — беженцы из Восточной Европы без гражданства и, можно сказать, без жилья — для них идеальная жертва. Не удивлюсь даже, что — когда она очнётся — окажется, что её никто не похищал в том же плане, что твоего парня и остальных, а заманили на испытание какого-нибудь препарата, пообещав неплохо заплатить. — Это ужасно, — тихо произносит Морита, сжимая руки в кулаки. — В общем, когда что-то станет ясно, я тебе позвоню, — говорит Клинт, — и пошлю за вами кого-нибудь в Омаху. Слышал от парней, которые приехали забрать Мастерса и Рамлоу, что вы остались без машины. — Прости за это, — извиняется Баки. — Я починю Бьюик и верну его тебе. — Мы уже в Нью-Йорке, — одновременно с ним произносит Стив. — Да ладно, забей. Будет хотя бы повод, чтобы в свой отпуск наконец-то выехать хотя бы за пределы штата, — отзывается Клинт на слова Баки, а потом до него, видимо, доходит сказанное Стивом: — Погоди, Роджерс, я не ослышался? Ты сказал, что вы в чёртовом утыканном камерами Нью-Йорке, пока твоего парня ещё разыскивают?! — Нам нужно было куда-то выбраться из Омахи, — объясняет ему Стив. — Друзья Баки помогли нам незамеченными вернуться в Бруклин и укрыли здесь. — Понятно, — тяжело выдыхает Клинт. — В любом случае уже неважно. Я сообщу, когда что-нибудь станет известно — я же могу позвонить на этот номер? — Да, — говорит Стив, когда Морита согласно кивает. — Отлично. Тогда до скорого, парни. Клинт отключается, а Стив смотрит на свою руку, которая всё ещё держит телефон Мориты, и не может поверить, что всё это не сон. — Я пойду спать дальше, — оповещает их Джим сквозь зевок, который безуспешно пытался подавить. — А вы? — Не думаю, что смогу сейчас уснуть, — говорит Баки, спиной прислоняясь к спинке дивана и откидывая голову назад. — Я тоже, — соглашается Стив. Его словно током прошибло, когда Джим разбудил их так резко — это надолго отогнало сонливость. — Ясно. Телефон могу оставить вам, если нужен, — Стив и Баки кивают синхронно на предложение Мориты, и тот поднимается с кресла, в котором сидел. — Спокойной ночи. Плазма ловит Wi-Fi и у меня есть подписка на Netflix и HBO, так что можете глянуть что-нибудь, чтобы скоротать время. — Спасибо, Джим, — говорит Баки ему вслед, и Морита скрывается за дверью своей спальни, оставляя их наедине. Баки тянется за пультом, лежащим на журнальном столике, и включает плазму. — Что будем смотреть? — Не знаю, — отвечает Стив, он не в настроении, чтобы смотреть что-то новое, что потенциально может оказаться с плохим концом. На сегодня неопределённости в их жизни и без того достаточно. — Что-нибудь знакомое, с хорошим концом, где добро побеждает зло. Баки задумывается на несколько секунд, а Стив уже перебирает в голове все мультфильмы Диснея, но тот вдруг выдаёт: — Черепашки-ниндзя? Хотя выбор весьма необычный, но Стив должен признать, что он проходит по заданным критериям, поэтому соглашается. На YouTube Баки находит плейлист со всеми сезонами «Черепах», пока Стив притаскивает им из комнаты плед и накрывает им себя и Баки. Баки усаживает Стива между своих ног и обвивает его, словно осьминог, подбородок кладя на его макушку. Стив совсем не против и устраивается удобнее в тёплых объятиях, пока на экране черепашки натыкаются на горстку ниндзя из Клана Фут и эффектно надирают им задницы. У него всё ещё ноют рёбра, напоминая о том, что в этот раз задницу надрали ему. Но даже у героев бывают плохие дни, но зато в конце они всё равно побеждают. *** Стив просыпается от того, что правая рука затекла от самого плеча и до кончиков пальцев. Морщась от ощущения, будто в руку впиваются разом сотни тысяч длинных острых игл, он разлепляет веки и только тогда понимает, что лежит под пледом, оккупировав весь диван, а Баки перебрался в кресло, свернулся в нём и до сих пор смотрит Черепашек-ниндзя. — Много я пропустил? — спрашивает он, пальцами непострадавшей левой руки протирая глаза. — Где-то серий двадцать, — отвечает Баки, поворачиваясь ко Стиву и светя тёмными мешками под глазами. — Ого. А ты так и не заснул? Баки мотает головой, затем смотрит на телефон, оставленный Моритой на журнальном столе. — Кошмары? — Ненавижу ждать. — Я знаю, — говорит Стив, потому что помнит как долго и упорно ждал звонка от кого-нибудь, кто мог знать, что случилось с Баки. Но в итоге с ним связалась только Ребекка. — Ты голоден? — Наверное, — безразлично произносит Баки, — у меня нет аппетита. Стиву невыносимо больно смотреть на такого Баки: измотанного от постоянного напряжения и эмоционально выжженного. Кажется, что сейчас ему даже тяжелее. Раньше его всё время поддерживала призрачная надежда на то, что, когда Золу найдут и поймают, вся эта нелепая ситуация с его обвинением и федеральным розыском растворится, как ночной кошмар при свете дня. Но теперь, чем ближе момент истины, тем сильнее угасает его надежда, и сейчас он словно заключённый в камере смертников обречённо ждёт своей казни. — Идём, тебе нужно поесть. Стив тащит Баки на кухню — хотя не то чтобы он сопротивляется, — где осматривает все шкафчики на предмет чего-нибудь съедобного. Итоговый улов вполне не плох: половина упаковки тостового хлеба, арахисовая паста и немного шоколадного печенья. Он засовывает хлеб в тостер и намазывает пасту уже на готовые поджаристые тосты, тарелка с которыми появляется перед Баки уже спустя минуту. — Я не хочу, — он передвигает тарелку ближе к Стиву, которую он тут же возвращает на место. — Я всё равно от тебя не отстану, пока ты не поешь. — Ладно, — говорит, закатывая глаза, Баки и берёт один тост, вгрызаясь в него зубами, как вдруг из гостиной доносится мелодия телефонного звонка. Тост едва приземляется пастой вниз на тарелку, а Баки уже и след простыл, так что Стиву приходится следовать за ним. Когда переступает порог гостиной, он видит, как Баки замер с телефоном, всё ещё трезвонящим, в руке. Стив зовёт его и, когда Баки поворачивается, замечает, что он напуган — почти так же, как в допросной комнате полтора месяца назад, когда не мог поверить, что Стив не иллюзия его повреждённого мозга. — Это он? — спрашивает Стив, подходя ближе, и получает утвердительный ответ. Он берёт Баки за свободную руку, как в прошлый раз, чтобы он убедился в реальности происходящего. Баки сильно сжимает его ладонь и тяжело вздыхает, но всё ещё не может ответить на звонок. Из своей спальни с Эллой на руках показывается Джим, которого они успели разбудить громкой и настойчивой телефонной трелью. Телефон всё ещё звонит, и, похоже, там действительно что-то серьёзное, а им всё равно придётся об этом узнать. — Я могу взять, — тихо предлагает Стив и, когда Баки соглашается, нажимает кнопку ответа на вызов и сразу переводит его на громкую связь. Джим уже скрылся на кухне, заперев за собой дверь, наверное, потому что не хочет подслушивать или смущать их своим присутствием. В любом случае Стив благодарен ему за то, что оставил их одних. — Привет, Клинт. Что удалось узнать? — Привет, красавчик, — раздаётся из трубки мелодичный бодрый голос, от которого у Стива по всему телу бегут мурашки, а сердце в груди ухает так, что грудь ходит ходуном. — Бартон сейчас сильно занят, так что я за него. — Наташа? — выдыхает Стив, не веря собственным ушам. Он смотрит на Баки, чтобы убедиться, что ему не показалось — он тоже выглядит растерянным. — А ты перепутал меня с кем-то ещё? — усмехается она. — Я очень оскорблена. Стив слышит, как шум шум улицы доносится из динамиков: сигналы автомобилей, голоса прохожих. Этого не может быть, если только… — Где ты сейчас? — резко спрашивает Стив. — На набережной, — отвечает она. — После месяца пребывания в бетонной коробке без окон я соскучилась по простору — Гудзон меня успокаивает. Но вот чайки, которые пытаются стащить у меня мою картошку, напрягают. Кыш, кыш сказала! Чёртовы птицы. — Но как? — поражённо произносит Баки и с высоты своего роста тяжело падает на диван. Стив садится рядом. — О, Барнс, раз ты тоже здесь, я должна поблагодарить вас обоих за какое-то невероятное стремление влипать в неприятности, — игнорируя его вопрос, говорит Наташа, и её голос сквозит сарказмом. — Но если серьёзно, только благодаря вам двоим я сейчас сижу на скамейке и пытаюсь отобрать свою еду у надоедливой птицы! А ну, кыш, я сказала! — раздаётся недовольный крик чайки, которую, похоже, только что грубо отшугнули. — Нат, что произошло? — нетерпеливо спрашивает у неё Стив, не имея в виду её птичьи проблемы, и — слава Богу — она понимает его правильно. — Сегодня ночью наши ребята вскрыли сервер, и оказалось, что наш добрый доктор Айболит… — Кто? — перебивает её Баки. — Чёрт, всё время забываю, что вы, американцы, не понимаете отсылок к локальным шедеврам русской литературы, — цыкает она, но затем продолжает: — В общем, на сервере обнаружились подробные журналы наблюдения за ходом испытания сыворотки. Даты, имена — там есть всё, что нужно. Как оказалось, Зола — маньяк, который по числу жертв не уступает Банди и Чикатило. Проект получил название «Озарение», и за семь лет работы над ним Зола убил 63 человека своими экспериментальными образцами. Так что ты чёртов счастливчик, Барнс, если это вообще можно назвать удачей — ты первый, кого эта хрень не убила. Стив тяжело дышит, его наполняет ярость. Зола убил больше шести десятков человек, и явно не собирался на этом останавливаться. Баки же не выглядит удивлённым или разозлённым, на его лице только усталость. — Что с ним теперь будет? — спрашивает он у Наташи. — Доказательств у нас предостаточно, так что, каких бы крутых адвокатов не предоставили ему Шмидт и фон Штругер, сидеть ему в тюрьме до конца своих дней. Как и Карпову. Насчёт Мастерса, Рамлоу и Роллинса не уверена, но лет по 25 им точно достанется. — А Шмидт и фон Штругер? — говорит Стив, ему не нравится, что Наташа ничего не сказала про них. — И вот тут мы переходим к плохим новостям, — произносит она. — Как мне сказал Клинт, ни в одном документе они пока не нашли подтверждения тому, что Шмидт и фон Штругер знали о проекте. Однако, все центры реабилитации, бывшие пациенты которых становились подопытными Золы, получали спонсорскую поддержку от «ГидраФарм». Есть официальные документы, подтверждающие это. Ещё и «Рэдскелл», и «Адарко», которые участвовали в строительстве лаборатории в пригороде Вашингтона. — Разве этого недостаточно, чтобы предъявить им обвинения? — вспыхивает Стив. — Достаточно, и я это понимаю, — подтверждает Наташа. — Но, Стив, этого мало для суда. Их напыщенные адвокаты в костюмах за десять тысяч размажут наши обвинения, как джем по тосту, и вместо заслуженной тюрьмы эти уроды получат моральную компенсацию. Нам нужно больше доказательств, понимаешь? — Да, — сжимая кулаки, выдыхает Стив и вспоминает, что Наташа говорила о новостях во множественном числе. — Я подозреваю, что верхушка ФБР собирается замять дело с ложным обвинением Баки, именно поэтому они так быстро признали их ошибкой и сняли с него, а соответственно, с тебя и меня. Не думаю, что они будут проводить внутриведомственное расследование. — А как же тот судья, который выдал ордер? Это же явное нарушение, его нужно отстранить и допросить. — С этим мы опоздали, — недовольно говорит Наташа и объясняет: — Сегодня ночью её убили в собственном доме. Хаули Марш скончалась от двадцати трёх ножевых ранений в считанные минуты. Убийцей оказался парень, которого она лично отправила в тюрьму несколько лет назад. Но я не верю в такие совпадения. — Тогда нужно допросить его и узнать, кто заплатил за убийство. — Я сомневаюсь, что он хотя бы видел его, — вздыхает она, — не говоря уже о том, что знает имя. Но не волнуйся, мы этим занимаемся, а ты лучше своди своего парня на свидание, раз уж вы теперь свободные люди. Она отключается внезапно, поэтому Стив даже не успевает ничего ей ответить. Баки отпускает телефон. Окружающая их тишина режет уши, что, кажется, можно с другого конца комнаты услышать, как бьётся чужое сердце. Но затем с кухни доносится грохот тарелки и громкое «Мяу» Эллы. — Не могу поверить, — произносит вдруг Баки дрожащим голосом. — Я нахрен не могу поверить! — Бак! Когда он оборачивается, Стив берёт его лицо в свои ладони и накрывает его алые искусанные губы своими. Поцелуй постепенно становится мокрым из-за примешивающих слёз радости и облегчения, но Стив не уверен кому конкретно они принадлежат: ему или Баки. Быть может, обоим. Они живут и наслаждаются этим моментом, долгожданным чудом, которым обязаны многим людям: Клинту и Наташе, Сэму и его напарнику Райли, Воющим Коммандос, Бекке и миссис Барнс. Баки обнимает Стива, прижимает к себе. Его руки оказываются у Стива на поясе, и им приходится прерваться, потому что иначе велик соблазн увлечься, а Джим всё ещё рядом за тонкой дверью, ведущей на кухню. — Мы сделали это, Бак, — улыбается Стив, уткнувшись Баки в шею. — Похоже, что так, — отвечает он, гладя Стива по волосам. — Спасибо, что всё это время был рядом со мной. Не знаю, что бы я делал без тебя. — Всё ещё прятался бы на ферме, как отшельник, — шутит Стив, но Баки пропускает это мимо ушей. — Нет, я имею в виду, если бы не встретил тебя вообще. Наверное, мне бы даже в голову не пришло попытаться сбежать, и, скорее всего, сейчас я уже был бы мёртв. — Но ты встретил, — твёрдо говорит Стив, — так что заканчивай рефлексировать по тому, чего никогда не было и быть не могло. — Стив, — зовёт его Баки, и Стиву приходится неохотно отодвинуться от него, чтобы увидеть улыбку, от которой просто дух захватывает. — Я люблю тебя сильнее, чем кого-либо ещё в этом мире! Я хочу, чтобы ты это знал. — Я знаю, — Стив не может сдержать улыбку и всю нежность, которая бурлит сейчас у него в груди. — Ты всё для меня, Бак. Он тянется за ещё одним поцелуем, но тут с кухни раздаётся возмущённый голос Мориты: — Эй, вы там уже закончили? Я хочу в туалет! И кому-то, кажется, нужно поделиться с другом хорошими новостями. Они с Баки прыскают со смеху, а затем смеются в полный голос. Стив даже не помнит, когда в последний раз чувствовал себя так легко. Но несмотря на это, история не закончится до тех пор, пока все виновные, участвовавшие прямо или косвенно в проекте «Озарение», не будут наказаны. Стив знает правила игры: если кто-то очень сильно хочет что-то скрыть, нужно сделать так, чтобы об этом узнали все. И он даже знает, как это сделать, хотя Наташа его за это явно по головке не погладит. Но он и не собирается ей об этом говорить.