Дом, милый дом

В столовой гремели приборы, представители благороднейшего семейства Блэк разбрелись по портретам, оставив наследника со строгой наставницей. — Голову выше, Гарольд! Спину прямо! Ваша поза должна выражать гордость и достоинство представителя древнего рода! Гарри уже тридцать раз пожалел, что поддался уговорам и согласился на эту пытку. Он со стоном уронил голову на тарелку под возмущенные вопли Кассиопеи Блэк. Учеба уже не виделась ему необычной, волнующей, через неделю она превратилась в рутину. Традиции волшебников одна другой мудренее, основы магии по нудности сравнились с уроками Макгонагл, на удивление ему давалось зельеварение в исполнении Арктуруса Блэка, он спокойным твердым голосом, без оскорблений, объяснял мальчику его ошибки и подталкивал к правильным выводам. Пусть Гарри до сих пор не любил эту часть магической науки, но теперь, по крайней мере, она не вызывала сильного отторжения. — Молодой человек, ваше поведение недопустимо! О Мерлин, что за поколение! — надрывалась почтенная матрона. Гарри держался, он уговаривал себя потерпеть. Самое ценное в мире — информация, как говорил один из тех крутых мужиков в Дадлиных фильмах. Идти некуда, от мысли вернуться на Тисовую, и встретить не только Дурслей, но и всех кто его искал, хотелось спрятаться под одеяло и задушить себя подушкой. Поттер вздохнул и поднял голову, подпирая ее рукой. Возмущение Кассиопеи не доходило до него. На него нахлынуло такое непреодолимое раздражение и апатия, что он, затравленно посмотрев на свою мучительницу, откровенно спросил: — Мадам, зачем мне все эти ужимки трёхсотлетней давности? Кассиопея оскорбленно пожала губы, сжала огромные пяльца. — Мало того, что у вас такта, как у слона, так и мозг с горошину! Эти правила актуальны всегда!.. — Мадам все говорила и говорила, неоднократно проезжаясь по его самооценке катком. Гарри привык к такому. У Дурслей так же. Он сбежал, уверен, всех напугал, ради этого: каждодневной работы, пусть и не домового эльфа, и оскорблений. Сжав тёмную дубовую столешницу пальцами так, что они побелели, он пытался успокоиться. Неужели все было напрасно? Это место не станет ему домом даже на это лето. Нет, так не пойдёт. Если не успокоиться, опять случится выброс, тогда и для Блэков он станет ненормальным. Откинувшись на спинку кресла, и потерев шрам, он старался абстрагироваться, но осуждение портрета будто врезалось в мозг. Резко выдохнув, Гарри воткнул вилку в столешницу, вскочил и помчался в свою комнату, хлопнув дверью. Кричер, незадолго до этого появившийся у окна, тихо восстановил стол, неодобрительно бухтя под нос. Удивлённо Кассиопея смотрела на дверь не в силах вымолвить ни слова. Такой её и застали другие портреты: — Что случилось? — Мальчик бежал так, будто за ним дракон гонится! — Кассиопея, что произошло? — Вальбурга в порыве чувств схватила её за плечи. — Я и сама не поняла… Я учила его правилам поведения на званом ужине, неожиданно он заявил, что это все устарело и ему не нужно, и почти сразу убежал. — Гарри на грани срыва, стихийного выброса… — Орион посмотрел на Кричера, эльф, бурча что-то, собирал осколки тарелок, которые Поттер случайно смахнул со стола, — Кричер, что произошло? Вальбурга раздражённо хмыкнула. Её муж считал, что эльфы зачастую видят магию лучше, чем люди, с чем она всегда была не согласна. — Если мне будет позволено сказать благороднейшему семейству Блэк, то ваш старый слуга обратил внимание, что наследник нестабилен, как эмоционально, так и магически. Он пришёл в наш благороднейший дом в страхе, что-то случилось снаружи, что так его напугало. Милосерднейшие хозяева стали обучать его, но жёсткие слова только ещё больше вносят смуту в его душу. Благороднейшее семейство в молчании переместилось в гостиную, на большой портрет. — Итак, господа и дамы, радуясь первому жителю нашего особняка за последние несколько лет, мы явно многое упустили, — начала Вальбурга, опускаясь в кресло и обмахиваясь, в смятении, кружевным веером, — давайте озвучим все варианты. Он ещё мальчик, ничего страшного ведь не случилось?.. Несколько часов, пока измотанный Гарри спал в своей кровати наверху, Блэки обсуждали, вспоминали эмоции Гарри в каждый момент времени, когда он попадался им на глаза, здоровье, одежду, поведение и пришли к неутешительным выводам. — Дорогие мои, это разрывает моё сердце, но… Факты кричат нам: у мальчика было очень несчастное детство. У него крайне низкая самооценка, все признаки недоедания… Да что я говорю, вы и сами знаете, — Лукреция Пруэтт, сестра Ориона, как и все дамы на полотне теребила платочек и промакивала слезы, — это разрывает мне сердце, мои дорогие племянники умерли так рано, так рано, они симпатизировали Поттерам, даже ходили к ним в гости, когда Гарри родился. Если бы я знала, что Дамблдор не справится с опекунством… Мы бы с Игнатиусом совет лордов подняли… Она все причитала, тихонько всхлипывая, её голос разносился по пустой гостиной, обстановка была напряжённой. Лукреция затихла, подумав, вытерла слезы и решительно заявила: — Я свяжусь с Игнатиусом. — Зачем? О, сестра, нет! — Мальчику и так покоя нет, а ещё и он! — Ты в своём уме, дочь? Что если он скажет кому-то, что Гарри здесь? Мы же только что обсуждали это! — возмутился Арктурус. — Ты сам выдавал меня за него, папа, и насколько я знаю, лояльность к нам ты проверял в первую очередь! Гарри нужен лояльный и к нему, и к нам взрослый вне особняка. Так что не спорь, я пошла. Она упорхнула с портрета исполнять план. Если Лукреция считала себя правой, никто не мог её переубедить. Неугомонную Пруэтт проводили мрачным молчанием. — А теперь признавайтесь, кто пригласил её в гости…

***

Гарри проснулся ближе к закату в своей кровати, в мягкой пижаме, хотя помнил, что рухнул на кровать в чем был. Спал недолго, но чувствовал себя отдохнувшим. Спустившись вниз, он заметил в гостиной мрачные портреты. По спине прошёл холодок, он понял, что после такой истерики Блэки его выгонят. К Дурслям, упрекам друзей, Дамблдора, оскорблениям Снейпа… Гарри накручивал себя, приходя в ещё большее отчаяние от мрачного будущего, нарисованного воображением. — О, добрый вечер, Гарри, — на удивление миролюбиво начала Вальбурга, — мы решили немного изменить твою программу обучения. Тебе нужно больше узнать о ведении дел рода. — Следующие дни мы посвятим основам экономики, права, чтобы ты имел хотя бы общее представление, — улыбнулся Орион. Гарри застыл от удивления. Его не ругали, не попрекали за несдержанность, даже Кассиопея не сказала ни слова. Кстати о ней. — Простите, пожалуйста, — смущенно обратился к мадам мальчик, — мне нужно сдержанней себя вести. Кассиопея удивленно посмотрела на него и на удивление мягко улыбнулась. — Я принимаю твои извинения, Дорея, моя сестра и твоя прабабушка тоже была такой в молодости, если бы ты знал, сколько наставников родители ей сменили из-за ее характера! — Так вы мне… — Поттер не мог подобрать слова. — Гарри, все древние волшебные семьи приходятся друг другу родственниками! Когда начнешь изучать свою родословную, все поймешь. Неожиданно на портрете появилась красивая дама в атласном бальном платье, из ее прически задорно выбивались локоны, она сразу понравилась Гарри. Улыбнувшись ему, она представилась: — Лукреция Пруэтт, милый, — и, уже обращаясь ко всем, — я поговорила с мужем, и он согласен помочь. Будет через три дня, завтра у него важная встреча в Зальцбурге. Вид у всего почтенного семейства портретов был похоронный. Лукреция же напротив, светясь, оглядывала родственников с веселой улыбкой. Чувствуя неприятности, Гарри тихонько придвинулся к ней ближе: — Миссис Пруэтт, пожалуйста, никто не должен знать, что я здесь. — Но почему, милый! Тебе будет гораздо проще, если рядом будет кто-то кроме нас. Извини, Гарри, как бы мы ни хотели позаботиться о тебе, быть рядом, но… мы воспоминания на холсте. Тебе нужен тот, кто сможет сделать больше, чем мы. Она грустно вздохнула, Поттер не мог ни злиться на нее, ни обижаться. — Проблема в другом, — грустно вздохнул Орион, — она не учла чудесный характер своего мужа. Он действительно поможет, но нам это будет стоить кучи нервов и успокоительного, — он потер переносицу, — ладно, раз уж ты это сделала, Лучи, хорошо. Пусть будет так. Гарри, помнишь, я говорил про занятия? Нам придется заниматься ускоренно и очень плотно. Прости, но так потом будет гораздо проще. Надеюсь, ты выспался. Через час встретимся в библиотеке. Он пропал с портрета, и все загомонили. Гарри понял, что теперь даже без своего прямого участия он умудряется влипнуть. Или его… вляпывают?..

***

Северус Снейп с самого начала лета был не в духе. Только дурдом под названием «научи малолетних мартышек колдовать» кончился, как мелкий Поттер отколол такой номер, что зельевар окончательно нарисовал знак равно между ним и его отцом. И это после их представления с оборотнем и Блэком! Он только-только успокоился, а этому не сидится… Разозленный Дамблдором, Северус на следующий же день отправился в Литл-Уингинг. Ряды домиков, отличающихся в лучшем случае цветом, а иногда одними лишь занавесками, заставили его поморщиться от отвращения. «В этом пряничном городке живет наш герой? Тогда понятно, почему он такой бесполезный. Дамблдор снова ошибся,» — Снейп нашел взглядом нужный дом и направился к нему. На часах было без пятнадцати восемь, по шуму за дверью было ясно, что семейство дома. Дверь ему открыла Петунья, постаревшая, но мало изменившаяся. — Здравствуй, Петунья, я ищу твоего племянника. Ты… — Что ты приперся, Снейп? Заберите вы его у нас уже с концами, этого ненормального! — она втащила его в дом, — Мы не хотим иметь ничего общего с вашим миром. Поттер и так жить нам нормально не давал, бесполезный, неблагодарный мальчишка. Хватит пихать нам его. Мы все лето кормим его с нашего стола, даем ему одежду, комнату, и каждый раз это заканчивается какой-то ерундой! Все! Забирайте себе его насовсем! — гневно, на одном дыхании прошипела она. Северус морально не был готов к такому, нет, он знал, что Петунья не любит волшебство, но настолько! Это ж как довел ее Поттер своими выкрутасами! — Милая, кто пришел, — утробный рев из комнаты, профессор не хотел больше общаться ни с кем из этой семейки, но долг зовет. — Ох, милый, не беспокойся, он уже уходит, это по поводу мальчишки. — Этого неблагодарного засранца?! — огромный боров вышедший из гостиной разразился фонтаном ругательств, а Северус решительно повернулся к выходу. Это с каждой секундой все больше походило на фарс. — До свидания, — буркнул он и, как только захлопнулась за спиной дверь, аппарировал с пустынной улицы. Вернувшись домой после посещения Уизли, вокзала и краткого отчета Дамблдору, Северус налил себе крепкого кофе и, взяв записную книжку, сел разрабатывать план поиска. Было две рабочие версии: Поттера похитили, либо он сбежал сам. Если его похитили, то очень тихо. Никаких следов сопротивления, нет переполоха среди маглов… Кому вообще сейчас понадобился Поттер? До сих пор никто не пытался его найти уже тринадцать лет, а тут такое обострение. В любом случае, никаких сообщений от похитителя еще не было. Так что, мальчик либо уже мертв, либо еще мучается. Если же это демарш, то он должен быть чем-то спровоцирован. И причину могут знать друзья этой неугомонной бестолочи. Молли как львица оберегает своих чад от любой информации и к сыну не подпустит. Остается только мисс Грейнджер. Решив посетить ее завтра, Северус с чистой душой плеснул в кофе огневиски.