Дом, милый дом

Гарри повертел в руке желтый конверт с вычурной сургучной печатью и отложил в сторону. Он еще не был готов. Вместо этого взял письма Гермионы. Видимо, она очень волновалась, обычно больше одного письма без ответа от нее не получить. Поттер вскрыл первое. «Здравствуй, Гарри. Надеюсь, с тобой все в порядке…» Это было обычное письмо с примесью легкого беспокойства. Гермиона рассказывала о своем начале каникул, аккуратно спрашивала где он и, видимо, не надеялась на ответ. «Здравствуй, Гарри. Я очень волнуюсь, ответь! Рон говорит, что все в панике, хотя это не афишируется. Подай хоть знак какой, пожалуйста! Тебя где-то заперли? Ты жив?..» Второе было мольбами об ответе. «Не знаю, где ты… Я так боюсь, что ты уже мертв и не увидишь мое письмо. Мои руки опускаются. Рон не помогает, наши планы проваливаются… Прости, я должна была услышать тебя, увидеть, как тебе плохо. Гарри, прости меня, я оказалась отвратительным другом. Прости… " Короткая мятая записка, расплывшиеся чернила, капли, на клочке, с одной стороны подгоревшая. Она плакала. Гермиона, милая Гермиона проливала слезы над письмом ему. Нет, это он оказался плохим другом. — Регулус, что делать, — чувство вины съедало, Гарри стоял растерянный с письмом в руке, — я не могу просто не отвечать ей! — Ох, просто напиши ей записку и передай с Кричером. Только незаметно, не раскрой нас. — Да, да… Спасибо! Он быстро написал подруге, что с ним все в порядке и сейчас скрывается в надежном месте и обязательно будет в Хогвартсе. Кричер без вопросов взял конверт и отправился отнести его. Гарри же открыл послания Фреда и Джорджа. Это были беспокойные, сумбурные письма. Братья, видимо, отнимали друг у друга перо. Тут же был и маленький отчет того, что они делали с Герми и укор, что Гарри никогда им не пишет. Нужно будет их поблагодарить, настоящие друзья. Все письма Рона были абсолютно обычными и датировались самым началом лета. А вот миссис Уизли вежливо выражала беспокойство и спрашивала, нужно ли Гарри что-нибудь. Так, Ремус писал, что устроился работать где-то недалеко от Лондона у магглов. В первых письмах Сириус описывал красоты тех мест, где он решил отдохнуть, и спрашивал, как дела. Но вот последнее… Крестный прямо сказал, что если Гарри не ответит, то уже на следующей неделе он бросит все и будет в Литтл-Уингинге. А это уже послезавтра. — Ну, что там? — Регулус вытянул голову, но дальше своего портрета видеть все равно не мог, — Аргх, как же иногда раздражает быть мертвым. Ну что ты тянешь? Я тоже хочу прочитать! — Рег, но это мне! — От моего брата, мне он не пишет, так что давай показывай. Гарри поднес письмо, чтобы Блэк все прочитал. — Дела-а… Не сидится братишке, даже Азкабан его не меняет, — при упоминании тюрьмы он заметно погрустнел, — как бы то ни было, малыш, тебе нужно написать ему. Пусть отдыхает и не лезет в этот серпентарий. А там что-нибудь придумаем. — Что это вы там придумаете? Регулус! — из края картины вылетела взбудораженная Вальбурга. Полы ее платья взметнулись, а гневные темные глаза впились в сына. — Ничего, мама, без тебя ничего, — Регулус судорожно улыбнулся ей, стек с кресла, прихватив бутылку и вазу, и схоронился за столом, — вот, сейчас все соберутся и Гарри все расскажет. В это время подтягивались остальные. На большой картине заметно прибавилось посадочных мест и, пока все расселись, мадам успела отругать Рега и почти достала до его уха. Наконец, слово взял Поллукс. — Гарри, ты уже выслушал, наверное, рассказ Регулуса и понял, что пускать эту ситуацию на самотек мы не можем. Наш род в опасности, смерти и беды семьи не отомщены. Но пусть мы проиграли ту битву, война еще идет, поэтому нужно бороться. Друэлла согласилась с нами, хотя общаться с Вальбургой больше не желает. Сигнус, прости, сам все понимаешь, — тот со вздохом кивнул, — Гарри, мы приняли решение собирать информацию. К активным действиям еще рано приступать. Он закончил и с важным видом сел. Поттер проникся и зауважал Блэков еще сильнее. — Господа, — Регулус нерешительно привстал, прервав желавшего толкнуть речь Ориона, — прости, отец, я должен сказать очень важную и неожиданную новость! — все загомонили и Рег, перекрикивая шум, продолжил, — крестражей больше, чем мы думали! Все мгновенно стихло. — Есть доказательства, Регулус? — глухо спросил Орион, жестом прося жену не вмешиваться. — Да, к сожалению. Гарри, пришло время рассказать твою историю. Пожалуйста, скажи все. Даже самые малые детали могут многое прояснить, хорошо? На Гарри нахлынула тихая паника. В его жизни было слишком много эпизодов, которые лучше бы скрыть. Но все так на него смотрели… Им нужна его помощь. — Эм-м… Хорошо, рассказывать все, с начала? — он помялся и после твердого утвердительного кивка Ориона, заикаясь, продолжил, — х-хорошо, я все детство жил у т-тетки и ее семьи в к… не важно. До одиннадцати лет и не знал, что я… в-волшебник, — Гарри сглотнул, прокашлялся и продолжил уже ровно, — мне пришло письмо и мои родственники взбесились, вели себя очень странно. Мы уехали на остров посреди океана не в самую лучшую погоду. Туда и пришел Хагрид. Он рассказал мне кто я, кем были мои родители, я был так рад, готов отправиться хоть на край земли за ним! Он первый и отвел меня в Косой переулок, познакомил с магическим миром, подарил сову и стал хорошим другом. После мы встретили уже после поезда. Там, в поезде как раз я повстречал моих друзей: Гермиону, а Рона еще на платформе. Его семья мне очень помогла, они показали, как пройти через стену. Ну, и вот, в распределении не было ничего интересного. Шляпа предлагала два факультета, и я попал на Гриффиндор. Мои приключения начались в Хэллоуин, или с газеты Хагрида… Не знаю даже. В Хэллоуин я и Рон спасли Гермиону от тролля, а у Хагрида нашли упоминание, что кто-то пробрался в Гринготтс, но ничего не смог украсть. Ах, забыл… Увлекшись, Гарри хлопнул себя по лбу. Блэки с каждым его словом все больше впадали в ступор. — Мы же с Хагридом, когда он меня у Дурслей забрал, первым делом в банк пошли. Там он из сейфа сверток забрал. Маленький такой. И вот, позже, осенью, в хижине мы нашли газету и нам стало интересно, что происходит. Не смотрите на меня так, мне одиннадцать было. После тролля мы были уже втроем. Ну, и стали разгадывать эту загадку. Вот… На Рождество мне прислали мантию-невидимку отца и я часто бродил по замку в ней. Так я и нашел зеркало… Гарри говорил и говорил, припомнил все: смертельный матч, болящий шрам, детеныша дракона, запретный лес, злобного Снейпа и все-все другие неприятности первого курса. И сам удивлялся, как много их было! Почтенное семейство слушало в гробовом молчании, только глаза их становились все шире. Первой не выдержала Вальбурга. — Мальчик, ты понимаешь, что за все твои приключения персонал школы можно четвертовать с особым садизмом? — тихо спросила она. Гарри как раз остановился на описании цербера и ошеломленно поднял на нее взгляд. — Не удивляйся. Ты, конечно, мастак находить приключения на одно место, но в этом и состоит их работа, — она лихорадочно оглянула всех, вырвала початую бутылку из рук сына, которую тот вовсю распивал с Альфардом и налила полный бокал, — Кассиопея, пишешь? Та согласно хмыкнула, выводя что-то на длинном пергаменте. — Что это? — аккуратно спросил Гарри, не желая знать ответ. — Список кровников, — мрачно отозвалась она и коварно улыбнулась, — продолжай, продолжай, милый. Он отвел взгляд, снова погружаясь в воспоминания. — Ох… Где я остановился, а, и вот, мы усыпили цербера, открыли люк, прыгнули туда, попали в дьявольские силки, после них я в комнате ловил ключ от двери на метле, после Рон сыграл в шахматы и пострадал от них, Гермиона помогла разгадать загадку Снейпа и я смог пройти. Там, в конце я и встретился с вором. Это был Квиррелл, профессор ЗОТИ, от которого болел шрам. Ну, а потом, оказалось, что он одержим духом Волан-де-морта… Он у него жил на затылке, вот так. Была не битва, а не пойми что и… Квиррелл умер, а дух улетел. Я отключился, проснулся уже в больничном крыле. Там Дамблдор мне рассказал, что философский камень, что так охраняли и я старался спасти, уничтожили и Фламели умрут. Вот. Гарри скомкано закончил и вздохнул. Ему не хотелось снова рассказывать все это, но он обещал Регу. Про прощальный пир не стал говорить. Еще тогда ему казалась эта победа желанной, но какой-то кислой, что ли… Как подачка какая-то. — На лето я поехал к Дурслям. То, что случилось у них относится уже, скорее, ко второму курсу. — Ладно, давайте подведем итоги, — Вальбурга нервно улыбалась, ее голос был на пару тонов выше, — персонал Хогвартса во главе с директором весь твой первый курс пытались тебя убить, заманивая в опасные ситуации. Дракон, мать его, дракон в школе! Последнее она уже простонала, положив руку на грудь, обмахиваясь платочком и смотря куда-то вверх. — Не-ет. Реддл, конечно, тот еще засранец, но этот старый мудак переплюнул даже его… Кассиопея, ты пишешь? Ну, пиши подробнее… — почти восхищенно прошептала она. — Милая, успокойся. Пойдем, отдохнешь, — Орион приобнял ее за плечи и увел куда-то. — Прости, Гарри, ей нужно успокоиться, — сочувственно смотрел на него Альфард, — только не повторяй за ней! — Строго добавил он и улыбнулся. — Просто мы так рады, что ты жив, в таких переделках даже очень опытные маги гибнут, — тихо вытирала слезы Лукреция. — Ох, Лучи, а ты когда пришла, — повернулся к ней Альфард. — Так меня Касси позвала, все же мы семья и рассказ Гарри многое прояснил. Хотя, мне даже страшно, это был ведь только первый курс. Ох, как представлю: маленькие ребятки против тролля, цербера… — Лучи промакивала глаза атласным платочком и неожиданно хлопнула рукой в перчатке по столу, — так хочется удушить всех к Мордреду. Альфард усадил ее в кресло Вальбурги, пытаясь угомонить проснувшийся в Пруэтт блэковский характер. — Я до-олжен был догадаться, Касси. Это ты зовешь ее в гости, — он укоризненно посмотрел на Кассиопею. — Ну, милый, кто старое помянет — тому вилкой в глаз, — та направила на него столовый прибор. Все гомонили, возмущались и дополняли пергамент Кассиопеи. Гарри сидел за столом, сложив руки в замок, и наблюдал за этим дурдомом. Страшно было представить, что с ними будет после рассказа о василиске. Сходя с ума от чувства нереальности происходящего, Гарри ущипнул себя. Больно. Ну, для полного комплекта не хватает только одного. — Кричер, хочу клубничный молочный коктейль. Домовик посмотрел на него, как на больного, но кивнул. Гарри покосился на картину, в Альфарда уже летела вилка, и крикнул в догонку: — И орешков! Орешков! Целый мешок!