Дом, милый дом

Вечернее солнце грело озябший Лондон, озаряя мокрые крыши. Шелестели деревья парка за площадью Гриммо. Прохладный ветер дохнул свежестью в роскошную спальню наследника и шлепнул дубовым листком по носу. Гарри открыл глаза. Что-то часто он стал спать днем. Косая тень дерева, росшего почти напротив окна, плясала на лице. Сморщившись и отвернувшись, сел и смахнул листок на пол. Чувствовал он себя прескверно. В глаза будто песку насыпали, во рту сухо, а голова простреливала болью при любом резком движении. Но вставать все равно надо. Одежда нашлась на стуле рядом. Натягивая рубашку, Гарри любовался каплями, сверкающими в закатном свете яркими оранжевыми, почти кровавыми бриллиантами. Что вчера было? Не мог же он, как старшекурсники, праздновать что-то до потери памяти? Мысли бродили в голове абсолютно несвязные. Гарри сел на разобранную постель, обхватил голову руками, сконцентрировался и… вспомнил. В голове пронеслись все события прошедшего дня. Лучше бы он пил. Неужели это все правда? Может, это сон? Да, да, определенно! Худший кошмар… На подоконник с рамы гулко падали капли. Кап. Нет, слишком реально! Но вдруг те двое просто ошиблись? Лютному переулку нельзя доверять! Кап. Но все равно нужно узнать об этих ритуалах! Вальбурга! Она точно знает. Кап. А Кингсли? Гермиона и близнецы действительно пытались его найти? Ох… Они целы? Кап. А Рон? Неужели… Нет. Надо написать Гермионе. Кап. Гарри со злостью захлопнул окно. На уши нахлынула ватная тишина. Директор Дамблдор. Даже не хочется думать об этом и знать. Правда это все или нет. Поттер встал и решительно направился вниз. Прятаться в комнате долго все равно не сможет, а Блэки посчитают это слабостью. Двери столовой распахнулись, он вошел готовый ко всему, но и там было тихо. На большой картине скучал Регулус. Он растянулся в кресле Вальбурги и отправлял себе в рот нарисованный виноград. Его лицо выражало вселенскую печаль и усталость. — О-о-о… Корень моих бед проснулся, — он развернулся, взял вазу с фруктами и поставил на живот, — Эй, Кричер! Корми болезного. Эльф выскочил из ниоткуда, заметил Гарри, смешно выпучил глаза и, хлопая ушами, стал накрывать на стол. — Не заметил, эк, Кричер плохой эльф! Прохлопал! Сэр Гарри, сейчас все будет готово. Гарри и Регулус молча подождали, пока домовик сервировал к ужину, и после Блэк отставил виноград. — Итак. Думаю, ты уже задался вопросом, куда делось наше сумасшедшее семейство в полном составе. Так вот, мы посовещались и наметили план действий. И то, что я тебе сейчас расскажу очень важно. Нет, только не это. Ему что, мало вчерашних откровений? Кольнуло в груди. — Как ты знаешь, многие аристократы были в партии Тома Реддла, наследника Слизерина, — Регулус помялся и потер глаза, его голос дрожал, — я пришел к ним еще подростком, моя семья, кузины, да почти все родственники поддерживали его, кроме Сири и Андромеды, ну, еще Прюэттов. Это было почти безумие. Многие были только после Хогвартса, пушечное мясо. Я… был приближенным, Он доверял мне… В глазах Блэка появился странный блеск, и тут Гарри понял, как мало знает о Волан-де-морте и его последователях. — Сначала все было хорошо, как он и обещал, отстаивал права чистокровных, продвигал в массы идеи о дополнительном образовании магглорожденных и маггловоспитанных. Нас все устраивало, его восхваляли, ставили в пример, прочили ему звание Министра. Но… Все изменилось спустя немного времени после моего прихода. Странные скачки настроения, пытки… — его взгляд смотрел сквозь Гарри, Регулус вспоминал и это причиняло ему боль, — И как-то раз Лорд попросил одолжить ему эльфа для какого-то дела. Я не посмел отказать и дал Кричера. Когда через несколько часов он вернулся почти мертвым, меня охватила паника. Не знаю, говорили ли тебе, Гарри, но покалечить или убить чужого эльфа является серьезным оскорблением. Так можно поссориться со всем родом сразу. И Лорд знал это. Поэтому я хорошенько расспросил Кричера, что случилось и… понял, что все пропало. Лорд не будет прежним никогда. Он будет скатываться в безумие, увлекая за собой нас, носителей его метки. От его рук пострадают многие, мы все были в опасности. И я решился на глупый поступок, мама права. Нужно было рассказать им. Но я так боялся, так боялся, что они не поверят, что он узнает и убьёт не только меня, но и всю семью… Гарри почти не дышал. Он не знал о тех событиях почти ничего. Регулус остановился, перегнулся через подлокотник нарисованного кресла, достал бутылку вина из-под стола и продолжил. — Лорд совершил страшную ошибку, Гарри. Он создал крестраж. Раздробил душу и кусок спрятал в предмете. Его-то он и прятал с помощью нашего эльфа. Узнав об этом, я приказал Кричеру переместить меня туда. Я хотел уничтожить крестраж или хотя бы забрать его, но не учел, насколько хорошо он защищен. Меня утянули инфери в озеро, мое тело до сих пор где-то там. Ужин не лез Гарри в горло. Мерлин и Моргана, он предполагал, что смерть Регулуса была ужасной, но не настолько же… — Сочувствую… Это ужасно. — Чего ты сочувствуешь? Тебя топили трупы в озере? — он иронично изогнул бровь. — Эм… Нет. — Значит, ты не знаешь, что я чувствую. Тогда, прошу, избавь меня от своей жалости. — Ладно, прости, эм… Ты так и не сказал, куда все делись. — А… да. Точно. Маман унеслась ругаться с теткой Друэллой, и остальные с ней. Регулус замолчал, что-то обдумывая, а Гарри старательно запихивал в себя ужин. Иначе Кричер потом будет ворчать. — Скажи, а этот крестраж, где он теперь? Здесь? Блэк вынырнул из своих мыслей и сообразил. — Да, я приказал Кричеру уничтожить его, но он не смог. Гарри задумался. Уже два раза он сталкивался с Воландемортом. И ни у кого не возникало вопроса, каким образом тот смог выжить. Что ему позволяет не уходить за грань и иметь такую жуткую силу. Он не полтергейст, не привидение… — Мистер Блэк, сэр… — Регулус. — Что? — Регулус. И никаких сэров. По имени и на ты. Мерлин, мне еще при жизни надоели эти расшаркивания. — Эм, ладно, Регулус. — Рег, — Блэк издевательски поиграл бровями. Гарри мрачно посмотрел на него и со свистом выдохнул. Вот ведь… — Рег. Послушай, пожалуйста. Когда я был на первом курсе Хогвартса, в школе спрятали философский камень. Я встрял в это. Да, не смотри на меня так. Так вот, в конце года я с друзьями пошел его спасать от вора, мы думали это профессор Снейп, но… — Так, стоп. Северус? Северус Снейп? Кто допустил его до преподавания? Хогвартс еще стоит? — Ага… Приятно знать, что Вы так хорошо знакомы с нашими профессорами, Рег, — едко ответил Гарри, намекая на возраст. — А ты быстро учишься, малыш, — Регулус весело улыбнулся, — продолжай в том же духе, и вскоре получишь пурген в чай от старины Снейпа. А теперь шутки в сторону, давай продолжай. — И вот. Мы прошли небольшую полосу препятствий, отгадали загадку, и я добрался до места, где хранился философский камень. Вором был не Снейп, а Квиррелл. Он вел у нас ЗОТИ. Но не это было страшным. На затылке у него был Волан де морт. Представляете, он разматывает свой тюрбан, а там… Его лицо, — Гарри судорожно вздохнул от нахлынувших воспоминаний, будто это было только вчера, — он кричал, угрожал, требовал отдать камень, а под конец приказал отнять его у меня. Когда он в меня вцепился, а я стал отбиваться от него руками… Мои прикосновения… Они жгли его лицо. Оно на глазах обуглилось. И все… Дух Воландеморта улетел, а Квиррел… мертв. Мертв, Рег. Я убил его, понимаешь. Гарри не смел поднять лицо. Только что он признался в том, о чем даже старался не думать. Убил человека. В одиннадцать лет. Каким же он вырастет, если уже сейчас такой. — Малыш, посмотри на меня, — в голосе Блэка не было веселья, не было злобы или презрения, только беспокойство, — посмотри на меня, Гарри. Мальчик поднял глаза и Регулус продолжил: — Это называется самооборона, понимаешь? И вообще, тут скорее вопросы не к тебе. Кто вообще додумался спрятать философский камень в школе? Почему через препятствия смогли пройти первокурсники? Мне не все понятно. — Это не важно, Рег. Я не просто оттолкнул его, я жег и жег его, не отпустил, пока пока дух не вышел. Я убил его, убил, — шептал он, раскачиваясь. — Так, стоп. Остановись. Гарри. Ты не испытывал удовольствия, ты не планировал это. Просто так получилось, понимаешь? Несчастный случай. — Ага… И, Рег. Это ведь не единственный раз. На втором курсе сестра моего друга была одержима темным артефактом. Он заманил ее в Тайную комнату и почти убил. Я разговаривал с Томом, и тогда узнал его настоящее имя, но он был всего лишь воспоминанием, сам так сказал. Блэк на картине побелел и весь подобрался. — Воспоминание, говоришь? Мордред, так их несколько… — он сорвался на сип, весь его вид выражал тихую панику, — что это был за артефакт, Гарри? — Дневник. Старая черная тетрадь. Регулус потер виски и сложил длинные пальцы лодочкой. — Да-а… Не для трезвой головы твое жизнеописание. Ладно, не горит. Все соберутся, ты расскажешь эту историю еще раз, ладно? — он дождался кивка Гарри, — Хорошо. Малыш, все-таки расскажи, как Сири, где он сейчас. Он натянуто улыбнулся, переводя тему, и большими глотками допил вино. Гарри был не против и пересказал ему всю историю их приключений с хроноворотом, о том, что крестный сидел в Азкабане двенадцать лет, что Хвост, его подставивший, сбежал и неизвестно где он теперь. — …и Сириус уже должен был мне написать, как устроился, но никаких писем я не получал. Да и некогда было. — Да? Хм… Кричер! Эльф появился совсем рядом с Гарри, сильно напугав его, и невозмутимо стал собирать тарелки. — Да, хозяин Регулус? — Гарри приходили какие-нибудь письма? Домовик пробурчал что-то утвердительное и на стол плюхнулась целая пачка. — Мерлин, Кричер! Почему ты ничего не сказал? — А вы и не спрашивали, сэр Гарри. Смею заметить, вы не озаботились чарами ненаходимости, и если бы не ваш слуга, вас уже бы давно нашли. — Спасибо большое, но, пожалуйста, говори мне, хорошо? — Как прикажете, — недовольно отозвался эльф и стал накрывать стол для чаепития, бурча, — от учебы будет отвлекаться, мерзкие совы со слежкой летать будут, не ценят старого Кричера… Гарри улыбнулся, ему была приятна его забота. Но, когда взглянул на письма, стало совсем не радостно. Он развязал бечевку, разобрал стопку и нашел: пять писем от Гермионы, письма от близнецов, два от Рона, миссис Уизли, три от Сириуса, от Люпина… Вот стоит исчезнуть, как о тебе все вспоминают. Неожиданно в груди Гарри похолодело. Последним в стопке, закопанное, будто спрятанное, лежало письмо от Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.