Дом, милый дом

Кричер поправил одеяло наследнику и сразу же отправился вниз. «Хоть не разобьют ничего. Нарисованное быстро восстанавливается», — эльф мрачно вымыл посуду, уложил все на место. Больше время тянуть нельзя. Все уважающие себя домовики находятся подле своих хозяев. Всегда. Вдруг что-то им понадобится. Такими были предки Кричера, таким был и он. И только сегодня домовик жалел, что не может отсидеться в своей уютной каморке под старым одеялом. При наследнике почтенные хозяева сдерживались, но теперь… Из гостиной раздался вопль: — Криче-е-ер! — Да, хозяюшка! — он появился прямо перед портретом. — Колдомедик! Срочно! — Вальбурга возвышалась над столом, как над поверженным чудовищем, в ее глазах плясал адский огонь. Эльфу поплохело. Такое настроение хозяйки всегда заканчивается плохо для окружающих. — Но час ночи, хозяюшка… Завтра же займусь этим! — Мы не можем ждать, жалкий… — Сядь, Вальбурга! И успокойся, — оборвал ее Орион поднял откинутое кресло и усадил, — ты не поможешь мальчику своим гневом. Леди Блэк покорно откинулась на спинку, спрятав лицо в ладонях. Руки мелко дрожали. Кричеру на самом деле было больно смотреть на такую хозяйку. Горе ломает даже самых сильных… — Господа, — не сдержавшись, Лукреция робко привстала, — думаю, нужно форсировать события. Как вы знаете, мы планировали встречу с моим мужем лишь через два дня. Но он приехал уже вчера днем… — Нет, Лучи! Гарри болеет! — Не перебивай меня, Орион! Хоть ты мне брат, но где твои манеры?! Я как раз об этом и говорю, будь добр дослушать! Игнатиус быстрее Кричера найдет колдомедика Гарри и сможет нам помочь. Например. Гарри срочно нужна новая одежда. Не спорь, Вальбурга, ты сама мне жаловалась, что не можешь прогуляться с ним по магазинам! — Лукреция отдышалась, грустно отвела взгляд и продолжила уже тише, — прошу, поймите. Наше время прошло, мы мертвы. Мы не можем встать из могил и защитить Гарри. Именно поэтому ему нужен кто-то… живой. Блэки оторопело смотрели на печально улыбающуюся леди Пруэтт. Неожиданно Вальбурга задрожала и с диким, вгрызающимся в душу воем, вперемешку со всхлипами унеслась прочь с полотна. — Простите, — Лукреция тихо плакала, — простите, но это правда! — Не стоит, милая, — Арктурус приобнял ее за плечи, — все мы понимаем это, спустя годы. Ты всегда воспринимала смерть проще, чем другие. И я согласен, зови Игнатиуса. Прямо сейчас. Уверен, нам есть о чем поговорить. Лукреция утерла слезы, кивнула и удалилась. Остальные Блэки посмотрели на Регулуса. — И ты ничего не скажешь? — Арктурус выгнул бровь. — Если вы о возрасте, то, уверяю, я в полной мере осознаю, что мертв, я знал это еще тогда, когда меня в озеро тащили инферналы, — Регулус прищурился. Уже все Блэки успели пошутить про его возраст. Очень глупо, как он считал. — Кричер, открой камин Игнатиусу и сопроводи сюда, когда он придет, — Орион отдал приказ эльфу и ушел вслед за женой. Ей как никогда нужна его поддержка. Оставшиеся Блэки ждали гостя в мрачном, тяжелом молчании. «Вечность висеть на стене, видеть, как растут и умирают потомки, как загнется род и не быть способным что-то сделать… Не стоило мне писать портрет. Мертвым место в земле», — думал Регулус, оглядывая предков, — «Хотя, кто еще убедит мать помочь Сири… И нужно присмотреть за Гарри». Он невольно улыбнулся. В горле запершило. Когда же придет дядя Игнатиус! Кричер на вытяжку стоял у камина. Гость будет встречен по высшему классу. Уж он покажет, каков род Блэк! Да, они не ушли в тень! Все будет хорошо… Камин вспыхнул зеленым пламенем, из него вышел высокий суровый мужчина, кустистые брови были нахмурены, темно рыжие, почти бронзовые, с проседью волосы идеально уложены. Игнатиус Пруэтт был недоволен, но готов к разговору. Домовик, кланяясь в пол, как того требовал этикет, сопроводил его в гостиную. Обведя всех Блэков взглядом, он резко приказал эльфу: — Крепкий черный кофе без сахара. Немного сливок, — и, подняв взгляд, более уважительно и мягко продолжил, обращаясь в Арктурусу, — Доброй ночи. Что же случилось в семье Блэк? Моя жена не может успокоиться, подняла меня с кровати и со слезами потребовала явиться сюда. Он выгнул бровь, ожидая ответа. Арктурус только порадовался, что Орион ушел. — У семьи появился наследник, Игнатиус. Орион успокаивал обезумевшую Вальбургу, которая всхлипывала и только отмахивалась от него. — Как ты не понимаешь, мы не сохранили ни Сириуса, ни Регулуса! Как мы сможем помочь Гарри?! — она откинула назад лезущие в лицо пряди кудрявых волос. — Если не мы, то кто? Ты сама слушала его рассказ. Никто им не интересовался. Никто… Кто теперь ему поможет, Вальбурга?! Возьми себя в руки. Война не окончена. Ее горестный взгляд убивал Ориона. Почему магический мир не может жить спокойно… — Да… Я должна. Ради рода, ради детей. Пусти, я приведу себя в порядок, — она затихла и отстранилась. В гостиную они пришли под руку. Пальцы Вальбурги еще подрагивали, но она желала принять участие в разговоре. К удивлению обоих перед большим портретом сидел Игнатиус. Перед ним стояли две грязные чашки, за которыми как раз пришел Кричер. Из третьей он потягивал кофе, обсуждая с хмурым Арктурусом приключения Гарри. — Здравствуй, Игнатиус, — обратился к нему Орион, устраивая жену в кресле. — И тебе не болеть, Орион. Затеяли вы дело, конечно. Жаль, не поговорить с мальчиком. Да, не беспокойтесь. Завтра же здесь будет колдомедик. Профессиональный, молчаливый. Я так понимаю вам нужна моя помощь, как посредника, так? Он вопросительно вскинул брови. Все же быть просто на побегушках ему не хотелось. — Нет. Мама, прости, — неожиданно вперед вышел Регулус, придерживая мать за плечо, — только вы, дядя, сможете помочь нам вытащить Сириуса. Прошу, просто послушай, матушка. Он невиновен. Гарри рассказал мне, еще до вашего прихода, настоящим преступником был Петтигрю. Он сейчас в бегах, как и Сири. Нужно вернуть брата и отправить на лечение. — Он поплатился за свою глупость! Мы все понимали, что он не виновен, но кто нас слушал? Меня вышвырнули из Министерства, не пустили на заседание! Выкинули, как провинившегося эльфа! И я ничего, ничего не могла сделать и могла только смотреть, как Дамблдор сажает моего сына в Азкабан! — снова накручивала себя леди Блэк. — Так, понятно, — подняв руки, Игнатиус прервал начинающийся скандал с разбором полетов, — уверен, вы все это решите без меня. Что еще тебе рассказал тебе Гарри до нашего прихода? — У его рода долги, — у Пруэтта взгляд оживился, — отец сказал, что он способный ученик. Гарри очень старается. Правда, я только вчера проснулся… — Да… Юному Поттеру придется сильно постараться, чтобы восстановить богатства рода. Хотя, он уже и сам делал шаги к нему. Василиск не должен так быстро разложиться… Еще пара лет у нас есть. Еще нужно запросить отчеты у гоблинов. Займемся этим, когда ему станет лучше. Орион картинно закатил глаза. Началось… — Дядя Игнатиус, у нас остается еще вопрос с крестражами. Я, думаю, всем понятно, чем был дневник у той девочки? Получается, клык, смазанный ядом василиска, уничтожает их! Это выход для нас. Но теперь нужно отыскать оставшиеся кусочки, где бы они ни были. Мама, тетя ничего не упоминала? — Ах, да. Это единственная важная информация, что я от нее добилась. Белла получила от Лорда чашу на хранение. И эта сумасшедшая хвастала матери, как тот ее ценит. Если дневник был у Малфоя, то почему бы еще одному крестражу не попасть к Лестрандж? Блэки посмотрели на Пруэтта. Тот не впечатлился. — Мда… И вы считаете, мне удастся узнать, куда она ее спрятала? Вообще-то дедукция и авантюризм всегда числились за Блэками. Племяннику я помогу, в больницу пристрою и проконтролирую. И наследнику вашему тоже. А крестражи не моя специализация, прошу прощения. — Не стоит, и за это мы тебе очень благодарны, — Поллукс остановил взглядом Вальбургу. — Вот и хорошо, — Игнатиус передал пустую остывшую чашку Кричеру и поднялся, — а теперь, с вашего позволения, я отправлюсь к себе. Не спал двое суток, как-то не хорошо себя чувствую. Сейчас же отправлю письмо. Примите доктора часам к одиннадцати, вам удобно? Вот и отлично. Как только Поттеру станет лучше, мы с ним отправимся в банк. Нужно уточнить, что случилось с деньгами Карлуса. И вообще, гоблины часто преподносят сюрпризы. И, загадочно улыбаясь, Пруэтт кивнул эльфу, чтобы тот его проводил. Кричер чувствовал спиной напряженные взгляды семейства, но атмосфера была уже не такой траурной. Робкая надежда поселилась в двенадцатом доме на площади Гриммо.