Дом, милый дом

Лихорадило Гарри три дня подряд. Он метался в бреду по простыням, изредка слышал чей-то приглушенный голос и проваливался обратно в беспамятство. Болезнь отступила так же резко, как пришла. От ушей будто отхлынула волна, а с разума сняли цепи. Тогда он и услышал слова уставшего доктора, что-то втолковывавшего его родственникам: — Сильнейший эмоциональный срыв. Он повлек за собой проблемы магического характера, он ведь, по сути, для магии еще ребенок! Нервные потрясения запустили процесс ускоренного взросления. Защитный механизм, вы знаете. Не всегда такие изменения в магическом фоне проходят для человека бесследно. Одно могу сказать точно. Мальчик изменится. Его магия изменит его в ту сторону, которая поспособствует выживанию. Не стоит расстраиваться. Срыв был исключительно эмоциональным. Это опасно в детском возрасте. Слишком велик шанс появления… обскура. На континенте за детьми-волшебниками очень следят… Гарри лежал с закрытыми глазами и слушал размеренный приятный голос колдомедика. Было странное ощущение, что в голове чисто и пусто, будто кто-то прибрался в его разуме. Мысли носились быстро, как по рельсам. Гарри сразу понял все, что сказал доктор, даже не обдумывая и он был рад, что объяснение такое… понятное и простое. — Теперь ему надо отдыхать и восстанавливаться. Я предупрежу мистера Пруэтта. — Да, конечно, — обеспокоенный, тихий голос Вальбурги. — А теперь, если позволите, я откланяюсь. Пик изменений прошел. Будут лишь короткие приступы, неопасные. Что ж, всего доброго, до свидания. Тихие шаги, и вот, дверь закрылась. Гарри открыл глаза. В комнате он был один. Было довольно прохладно, ажурный тюль на окне колыхался от легкого ветерка. Гарри откинул одеяло и сел на белоснежной постели. Простыни под ним хрустели. Босые ступни щекотал длинный ворс ковра. Гарри дышал и не мог надышаться. Казалось, он в один момент почувствовал весь мир, все то, что не замечал раньше. Было пасмурно и свежо. Просто идеально. Гарри вышел в коридор, чувствуя под ногами прохладные гладкие половицы. Теперь дом не был темным, мрачным и неуютным. Он стал загадочным и надежным. Таким, про который говорят «моя крепость». — Гарри, стой! Куда ты пошел? — приглушенно зашипел ему ближайший портрет. — Ох, простите, дядя Альфард, я думал, все внизу… — И правильно думаешь, но ты должен быть в постели. Вальбурга волнуется и если увидит тебя голым в коридоре, поднимет такой вой, что баньши удавится. Так что иди в кровать и не спорь. — Но я не голый… — Поттер задумчиво окинул взглядом свою пижаму и повернул назад, — Скажешь ей, что я очнулся. Думаю, она хотела поговорить. Альфард кивнул и ушел. Лежать в кровати было тепло и уютно, но очень скучно. Поэтому Гарри вытащил объемный труд по волшебному праву. Орион задавал прочитать. Оно было очень муторным, так как волшебники почти не утруждали себя классификацией, но книг легче Истории Хогвартса в библиотеке не было. Как бы то ни было, время встречи с Игнатиусом все приближалось, а он осилил лишь четверть этого талмуда. Переборов себя, Поттер начал продираться сквозь строчки. Вальбурга увидит — похвалит за старания. Гарри даже увлекся немного, когда дверь распахнулась, и в комнату ворвался незнакомец. Он бесцеремонно прошел, скользнув взглядом по книге и одобрительно хмыкнув, величественно сел в кресло. Этот человек чем-то напомнил Гарри Люциуса Малфоя, но чем, он даже сам не мог сказать. — Ну, что, мальчик? Так и будешь молча болеть? — вскинул брови незнакомец после затянувшегося молчания. Гарри моргнул. Удивление сменилось возмущением. — Здравствуйте. Чем обязан? — раз собеседник не хочет даже представиться, ворвавшись в его спальню, то и он не будет вежлив с ним. — Не злись, мальчик. Я здесь, чтобы помочь тебе. Одевайся и спускайся. Я буду ждать тебя в холле. Это он! Игнатиус! Теперь понятно, почему Орион так злится даже от одного упоминания, его раздражает поведение! И зачем Пруэтт приходил? То ли покрасоваться, то ли позлить… Гарри отложил книгу, Кричер уже бесшумно складывал одежду на стул. Одевшись и второй раз за день выходя в коридор, Поттер заправлял рубашку в брюки. Странный день. Начался по-дурацки и, видимо, так же и продолжится. Эх… а он думал, что со взрослением что-то поменяется. — Долго, — бросил Игнатиус, направляясь к камину, — Держи зелье. Он протягивал Гарри оборотное, отпивая свою порцию. И правда, им не стоит светиться. — Дырявый котел, — Пруэтт исчез в всполохах пламени. — Удачи, Гарри! Будь осторожен! — напутствовали Поттера Блэки. Поттер выпил зелье, сглотнул и шагнул в камин. Он вывалился в Дырявом котле уже другим человеком. Вокруг гремели кружки, гомонили завсегдатаи бара. Гарри шагал за Игнатиусом, их никто не узнавал, не хватал. Так гулять по Косому переулку было спокойно и даже приятно. Но они неслись так быстро, что взгляд не успевал толком задержаться на чем-нибудь. Банк вырос перед ними белой громадиной. — Держись за мной. Мы пойдем к твоему поверенному. Ингнатиус переговорил с гоблинами в зале, те отвели их в отдельный кабинет. Гарри и не думал, что здесь есть такие комнаты-приемные. — Добрый день, господа волшебники. Чем могу быть вам полезен? — старый гоблин с достоинством кивнул, приветствуя. — Добрый день, уважаемый Крюкохват. Мы пришли поставить вас в известность, что наследник рода Поттер желает вступить в право последнего в роду, ознакомления со своим имуществом и с состоянием дел. Гоблин изменился в лице, улыбнулся всем своим зубастым ртом, скорчив страшную рожу, и поманив рукой, бодро пошел на выход, бурча: «Ну, наконец-то. Вот теперь пусть только поставят меня в общий зал, а то «пользы нет уже, род почти разорен», тьфу. Ну ничего, ничего, еще не так запоют!» Кабинет парой этажами ниже был гораздо меньше, но богаче. Крюкохват открыл шкафчик и выгреб оттуда кипу бумаг. — Что ж, мистер Поттер, — он смотрел прямо на Гарри, — ваше финансовое благосостояние на данный момент удовлетворительное, но с наступлением совершеннолетия, увы, вступят в силу договоры вашего отца. С вас потребуют все задолженности. Гоблин сделал драматичную паузу, Гарри проникся. — Вашему отцу не советовалось, нет, скажу больше. Мы отговаривали его, но сами понимаете… Итак, объясню. Ваш отец в 1980 сделал крупное пожертвование в некий Орден Феникса, — гоблин отвел взгляд, явно знал, что это за организация, — он отдал ему все деньги. По его расчетам вашей семье должно было хватить. Но буквально через пару дней ваша матушка взорвала домашнюю зельеварню и дом пришлось в срочном порядке ремонтировать. Не смотрите на меня так, не знаю, как она ухитрилась ее так грандиозно взорвать, к счастью, сама не пострадала. Что не скажешь о деньгах рода. Пришлось изымать средства из оборота. Тогда и начались первые сложности. Джеймс Поттер категорически запретил брать деньги из детского сейфа, решил справляться самостоятельно. Но не успел. После его смерти лавка фирменных зелий Поттеров совсем зачахла. Набранные Джеймсом Поттером долги для выведения бизнеса на прежний уровень так и остались. На некоторые набежали проценты. И все это свалится на вас в семнадцать лет, мистер Поттер. И хорошо, если мы через суд добьемся снижения суммы набежавшей за столько лет. Я начал готовить бумаги… Гарри слушал и ему физически было плохо. «Что делать?» — Крутилось в голове по кругу. Всё же отнимут! Он и правда беднее, чем Уизли… — Не стоит так переживать, юный наследник. То, что вы наконец заинтересовались делами рода уже хорошо. Деньги из вашего сейфа можно грамотно вложить и до совершеннолетия можно будет собрать неплохую сумму! Но почему-то лучше не стало. Даже с вложениями, он никогда не сможет отдать долги. — К тому же, можно попытаться восстановить лавку, но под другим названием, — гоблин распалялся, строя грандиозные планы на его деньги, — у рода Поттер столько патентов… Гарри покидал банк очень озадаченный. Заботы Крюкохвата незаметно легли и на его плечи. Остаться в стороне он не мог. Может, устроиться на работу? Нет, никто не возьмет. Несовершеннолетний, образования нет. Попросить помощи? У кого только… Блэки и так больше всех о нем заботятся, Игнатиус почти незнакомый человек. Должно быть другое решение. И тут Гарри осенило. Точно! В Тайной комнате лежит бесхозный василиск! Вот его золотая несушка! — Эм, мистер Пруэтт, — тихо окликнул его Гарри, тот обернулся, за локоть вывел его из толпы и вопросительно на него посмотрел, — а какова рыночная стоимость на тело василиска? Тот торжествующе ухмыльнулся. — Я, так уж и быть, помогу тебе его выгодно продать. Тридцать процентов — мои. Поттер чуял. Его обносят. Если потакать таким людям, он действительно останется и без денег, и без наследства. Усилием воли засунув совесть в самый уголок, Гарри пошел в наступление. — Мистер Пруэтт, побойтесь Бога. Вы даже больше меня знаете состояние моего рода. Пять процентов. — Я не верующий, мистер Поттер. Моих предков инквизиция сжигала с особым удовольствием. Двадцать пять и не процентом меньше. — Вы обкрадываете сироту, — аргументы стремительно кончались, как и запас наглости на сегодня, — я экономлю даже на одежде! Десять, больше никак! — А вы даже не представляете, молодой человек, как сложно сбыть такое сокровище и не засветиться перед министерством! И это в моем-то возрасте! Пятнадцать, и это окончательное решение. От возмущения у Гарри даже голос стал выше. — Что вы такое говорите! Да вы представляете, как сложно убить василиска в двенадцать?! Я его убил! Девять процентов, или я сдам его Дамблдору! — Ох, не стоит угроз, «мой мальчик», — Игнатиус захохотал, а после даже уважительно взглянул на Поттера, — хорошо! Будь по-твоему. Он еще раз оценивающе посмотрел на Гарри. — С этим можно работать, — Пруэтт улыбнулся, — Не хочу пока выяснять в наших родословных кто мы друг другу. Так что зови меня дядей Игнатиусом. С этой недели я буду учить тебя тому, что действительно поможет в этом мире. Он приосанился, прохожие подозрительно начали коситься. Не сговариваясь, они свернули в закуток, спугнув пару кошек. — И чему? — подозрительно спросил Поттер. — Делать деньги, — важно ответил тот. И тут Гарри понял, что спокойно жить он будет только за Гранью.