Омега с хрустальным сердцем

      Тэхён не видел, что Чонгук прошёл к себе в комнату, и поэтому быстро побежал на второй этаж, открывая первую попавшуюся дверь, и закрывая её на ключ. Ведь он боялся, что альфа не сможет сдержаться, и где-нибудь трахнет его. Стоя к двери лицом, и тяжело дыша, он вдруг почувствовал запах горького шоколада. Тэхён медленно развернулся лицом к комнате и увидел в паре метрах от себя Чонгука, глаза которого были размером с тарелку. — Т-Тэхён? У тебя что, течка?       Комната наполнилась опьяняющим запахом вишни. Чонгук до последнего старался сдерживаться, ведь видел бесполезные попытки Тэхёна открыть закрытую дверь. Омеге в нос ударил запах альфы, наполняющий лёгкие до отказа. Желание сбежать и спрятаться от него исчезло как по щелчку пальцев, на замену пришло осознание того, что он хочет Чонгука всего и полностью. По выражению лица альфы было видно то же самое. Они стояли и смотрели друг на друга как в тумане ещё несколько минут. Тишину нарушил дрожащий от возбуждения голос Чона. — П-прости з-за это… — и альфа вмиг оказался около Тэхёна, припечатывая его к двери.       Глаза в глаза. Чонгук жадно впивается в губы омеги, сильно покусывая, оставляя кровавые ранки, от этого Тэхён томно стонет. Язык пробирается в чужой ротик исследуя пока незнакомые территории омеги. Тэхён умело отвечает, хотя не понимает, как? Ведь до этого, он ни с кем так не целовался. Поцелуй углубляется, становясь более пошлым, мокрым и развратным. Из-за чего тело Кима становится податливым, позволяющим делать с ним всё что угодно. Ноги почти не держат, Тэхён цепляется руками за плечи альфы, перебирая длинными пальцами брюнетистые волосы. Он вот-вот осядет на пол, но сильные руки подхватывают омегу за бёдра, заставляя скрестить ноги за его спиной. Окна в комнате закрыты, от идеально подходящих друг другу запахов, свежего воздуха почти не осталось. Дышать трудно, но никто из них не прерывает столь приятное наслаждение.       Напор бешеный, ещё немного, и закрытая дверь просто слетит пушечным выстрелом с петель. Чонгук ближе прижимая к себе Тэхёна доходит до кровати с балдахином, бросает омегу на неё, сразу же наваливаясь сверху, удобно устраиваясь между ножками Тэ. Вот Чон уже без футболки, больше его спину ничего не защищает от красных полос-царапин, которых оставляет Тэхён. Он рвано дышит, всем своим видом показывая, что хочет большего. В воздухе смешались запахи вишни и горького шоколада, отчего, словно дурман застилает разум парней. В джинсах у обоих, становится неприлично тесно. Чонгук освобождает Тэхёна от футболки и мешающих джинсов, оставляя его в одних боксёрах. Кусая мочку уха Чон спускается к ключицам, оставляя мокрые следы и красные пятнышки-засосы. Метку он так и не поставил, потому что придумал другой план для этого события. А Тэхён времени не теряет, ловко и умело расстёгивая ремень джинсов альфы. Честное слово, будто каждый день занимается подобным. Чон одной рукой, чуть ли не разрывая свои джинсы, стягивает, и бросает куда-то в другой конец комнаты, отчего от бляшки ремня раздался холодный звон. Тем временем, поцелуи альфы дошли до груди Тэ. «Играясь» с затвердевшими сосками язычком, в ответ, альфа получает сладкий стон, расходящийся по всей комнате. Поглаживая бока извивающегося под ним Тэхёна, горячим языком очерчивая слегка заметные кубики пресса. Наконец-то (!), дойдя до резинки боксёров, альфа медленно их снимает, одновременно поглаживая стоящий колом член. Тэхён сейчас молится всем известным ему Богам, чтобы Чон перестал тянуть, и уже вошёл в него. Боксёры, наконец сняты, и теперь мирно лежат там же, где и джинсы. Чон, делая тугое кольцо из пальцев, медленно водит по члену Тэ. Стоны становятся громче. Это пиздец как возбуждает! Чон начинает наращивать темп, а затем облизывает член по всей его длине. Вбирая в рот на половину, медленно начинает сосать. У Тэхёна уже искорки в глазах от такого наслаждения. Но ему всё равно мало. — Чон Чонгук! Войди уже! Я больше не могу! — омега скулит, как маленький пёсик, требуя большего.       Ему два раза повторять не нужно. Освобождая себя от боксёров, Чон наклоняется к лицу Тэ, и тихо шепчет. — Малыш, потерпи немного, — у самого альфы дыхание сбито. Он вставляет один палец в сочащуюся дырочку Тэ, и начинает медленно растягивать омегу. Сначала у Тэ было неприятное ощущение, но спустя пару лёгких толчков, он затребовал ещё. Чон вставляет второй палец, разводя их как ножницы. Тэхён выгибается как кошка, издавая истошные стоны.       Чонгуку окончательно снесло крышу, он резко вытаскивает пальцы, заменяя их своим членом. Он легко входит, из-за обильной природной смазки. Несколько секунд, и Тэхён просто кричит от удовольствия, заставляя альфу ни в коем случае не останавливаться. Омега даже не напрягался, чтобы не делать Чону больно. Альфа двигается в среднем темпе, но входя полностью. Шлепки оголенных тел, разносятся по всей комнате, отскакивают рикошетом, и улетают куда-то за пределы комнаты Чона. — А~aх, Гукки, быстрее! — Тэхён умоляюще скулит, притягивая альфу ближе к себе, и затягивает в глубокий поцелуй.       Чон начинает с бешеной скоростью вдалбливать Тэхёна в кровать, в ответ, целуя омегу. Кровать ходит ходуном, мебель, которая стояла поблизости – тоже. Слышится треск дерева. Балдахин, не выдержав, ломается. Благо, упал на пол, а не на двух кроликов. Хотя им бы это всё равно не помешало. Чон начинает в быстром темпе надрачивать Тэхёну. Крик выходит за пределы дома, и доходят до спокойно сидящего на заднем дворе Юнги. Он удивился, как ещё Чимин не проснулся от этого. Чонгук рычит, как голодный зверь, потому что вот-вот кончит. Тэхён сорвал голос, и теперь это выглядело как немое порно. Чон выходит из Тэхёна и они одновременно кончают. Альфа зависает над Тэ, пытаясь отдышаться, и дарит лёгкий поцелуй в губы. — Гукки, это было великолепно, — тяжело дыша, сказал Тэ. — Рад стараться, — хитро подмигнул Гук, и пошёл открывать окно, потому что было неимоверно жарко. Даже стёкла запотели. Сделав пару шагов, он споткнулся обо что-то, — ай, блять, что это? Ох, Тэхён, мы сломали балдахин, — Тэхён засмеялся, и как только не заметили ведь?       Чон открыл окно, и снова лёг в постель к Тэ. Они долго ещё о чём-то разговаривали, как вдруг услышали шаги. Посмотрев друг на друга, они начали бегать по всей комнате, ища свои вещи. — Да не бойтесь, кролики. Я не к Вам, — слышался еле сдерживаемый смех Юнги, — кстати, Чон Чонгук, твой брат ест хоть что-нибудь? — Если ты что-то сделаешь с Чимином, я тебя кастрирую, — скрипя зубами, процедил Чон. — Почему тебе можно спать с моим братом, а мне с твоим – нет? — Юнги остановился около комнаты младшего альфы, ожидая ответ. — Мы сводные! — крикнул Тэ. Но Юнги ничего не ответил, а лишь прошёл в комнату Чимина.       На самом деле, Юнги не собирался ничего делать с Чимином, по крайней мере, в этот вечер. Просто блондин уснул на его плече, и Мину пришлось отнести его в комнату. Он аккуратно положил Чима на мягкую постель, наклонился, и слабо поцеловал в губы. Он сам понимал, что так ни один нормальный человек не поступает, как сейчас поступит он. — Прости меня, Пак Чимин. Прости, если я сделаю тебе больно, но... — Мин закрыл глаза, и ушёл, осторожно закрыв дверь.

***

      Понедельник. Утро. На часах полседьмого утра. Прошло три дня, со Дня Рождения Чимина. Будильник трезвонит уже минут пять, а блондин всё равно не просыпается. В комнату входит сонный Чонгук, и кидает своей подушкой в брата, чтобы тот проснулся. Реакции – ноль. — Эй, Чимин! Просыпайся! Почему от твоего будильника, просыпаюсь я!? — Чон подходит к кровати брата, и выключает источник адских звуков. — Сколько времени? — еле шевеля губами, спросил Чимин. — Полседьмого утра, вставай, а то мы из-за тебя опоздаем, — недовольным тоном бросил Чон, — иди первым в ванную, я пока приготовлю завтрак.       Чимин нехотя встаёт с кровати, и еле перебирая ногами, идёт в ванную. Подходя к зеркалу, он видит уставшее лицо, красные глаза и мешки под ними. Ужас! Блондин умылся, привёл лицо более-менее в порядок, и направился в душ. Там он стоял, и размышлял, что случилось за последние три дня. Да вот, в том-то и дело, что ничего не случилось. Машина во дворе Юнги, не появлялась там все эти три дня. Самого Юнги, соответственно, тоже дома нет. Пока там живёт один Тэхён, который тоже, кстати, ничего не знает о таинственном исчезновении брата. Телефон Мина выключен. Одному только Богу известно, где сейчас находится этот чёртов альфа. В какие-то моменты даже казалось, что Юнги вообще не существует. Но нет, подаренный на День Рождения серебряный браслет, и пара ещё не сошедших синяков, с тела Чимина, свидетельствовали его существованию. Простояв под тёплым душем минут двадцать, Чим направился в свою комнату, укладывать волосы, и выбирать одежду. С кухни в это время уже доносился аппетитный запах. — Так, ну всё, вот завтрак, я пошёл в душ, и одеваться, — протараторил Гук и убежал на второй этаж. На завтрак были блинчики с миндальным сиропом и зелёный чай. «Где-то я это уже видел…» — промелькнуло у блондина в голове, и своей упругой задницей чувствовал, что что-то пойдёт не так. Спустя чуть больше двадцати минут, спускается Гук, когда Чимин доедает последний блинчик. — Спасибо, Чон, - обратился к младшему Чимин. Брат ничего не ответил, а лишь кивнул, что означало: «Всегда, пожалуйста». Так, это совершенно не смешно! У меня что, дежавю?       Парни выходят из дома, и садятся в машину Чона. Пробок не было, поэтому доехали минут за десять. На пороге школы их встречает Тэхён, улыбается, и целует своего альфу. Потом вспоминает, что рядом стоит Чимин, и по-дружески его обнимает.       В школе подозрительно спокойно, но никто, кроме Чимина этого не заметил. Парни разошлись по своим классам. Все уроки Чимин летал в облаках, у него было нехорошее предчувствие, будто что-то произойдет. Или уже произошло?… Джина и Намджуна не было в школе, да и не будет в течение недели, так как они уехали на какую-то конференцию, представлять в школу. Чим стоял около окна, на котором обычно сидел Юнги. Почему-то было так пусто на душе. Блондин не сводил взгляд с серебряного браслета. Хосок, на удивление, только под конец дня заметил, что Юнги нет в школе. Лучший друг ещё называется.       Уроки закончились, парни вышли на крыльцо школы, и Чимин не обнаружил уже полюбившихся ему жёлтых глаз. «Ты точно копия Юнги. Он исчез, и ты тоже» — возмущался Чимин, у себя в голове.       Чимин и Чонгук приехали домой, и позвали Тэ на ужин. Зайдя все вместе на кухню, Чимин заметил синий конверт на столе. Как на войну он бросился к конверту, собирая все косяки и стоящие на его пути предметы. — Это от Юнги! Он два раза подкидывал мне письмо в таких конвертах! — радости Чимина, не было предела. Пока он не открыл конверт, и не начал читать вслух. «Чимин, прости меня. Я поступаю, как последняя мразь. Но я пообещал себе два года назад, что никогда не влюблюсь. Но к моему великому сожалению, я встретил тебя… и не сдержал своё обещание. Я хочу, чтобы ты забыл меня, и продолжал жить спокойной жизнью. Жизнью, в которой нет меня. Этому нет оправдания. Меня с самого детства учили держать обещания, но я нарушил, первый и последний раз. Ты можешь ненавидеть меня. Но я не могу поступить иначе. Прощай, Пак Чимин. Я люблю тебя.

M.Y.»

— Что за херню несёт этот идиот!? — Тэхён несётся за телефоном, чтобы позвонить глупому брату. И даже если телефон Юнги до сих пор выключен, Тэ всё равно дозвонится до него, пусть хоть телефон треснет!       Чонгук видит сгибающегося пополам брата, а через пару секунд треск сердца. Но он длился так долго в этот раз, это странно. Чон набирает номер скорой помощи, и, заикаясь, кричит адрес. Через пятнадцать минут, приезжает бригада скорой помощи, Чимина забирают. Чонгук и Тэхён, остаются дома, пытаясь всеми силами связаться с Юнги.       Чимин начинает приходить в сознание. Всё расплывчато, но он видит, как быстро над ним мелькают лампы и белые потолки, которые бывают только в больницах. Рядом бегут врачи, держащие пару капельниц. Но парень снова начинает терять сознание, и последние мысли, которые пробегают у него в голове: «Когда же ты убьёшь меня, Мин Юнги?»