Омега с хрустальным сердцем

— Юнги?  — Что? О чём ты?  — Юнги! Юнги здесь, я почувствовал его запах! — Тэхён кричал на Гука, тряся его за плечи.       Они обошли весь торговый центр, заглядывая в каждый магазин, кафе или кино. Но никого не нашли. Тэхён рвал и метал, как же всё-таки его заколебал этот Юнги. Чимину, конечно, они не собирались говорить о том, что Мин предположительно сейчас находится где-то рядом. Тэ даже подходил к совершенно незнакомым ему людям, и спрашивал, не встречали ли они случайно, цитирую, «Мерзкого вида парня с чёрными волосами и миндальным запахом». Положительного ответа он ни от кого не услышал, один даже испугался сумасшедшего Тэхёна, перекрестился и убежал.  — Тэхён, успокойся. Ты уверен, что почувствовал именно запах Юнги?  — Гуки, я стал его сводным братом восемь лет назад, за это время, я прекрасно «выучил» его запах. Я ни с чем не спутаю миндаль, — тараторил Тэхён, продолжая оглядываться.       И Тэ был прав. Уж слишком хорошо он знал Юнги. Подозрения, что Мин находится где-то поблизости, увеличились в несколько раз. Но в том, что он мастер конспирации, были уверены оба. В итоге, всё оставшееся время, что они повели в ТЦ, снова сопровождались одними разговорами о Юнги. Здорово отдохнули…

***

Прошло три недели. 2 ноября.       Стало довольно холодно. Люди ходили в тёплых пальто, кто-то даже в куртках, зарываясь почти с носом в тёплые шарфы. Изо рта шёл пар, а деревья в садах уже совсем голые.       Чимин стоял в прихожей своего дома и ждал Чонгука. Да, Чон уже как несколько дней назад перебрался домой, так как они с Тэхёном решили прекратить эти бессмысленные поиски. Чимину так и не рассказали, что они там делали. Кстати о Чимине. Он стал более открытым, что не могло не радовать друзей. В глазах уже не так часто появлялась та пустота, которая зародилась шесть лет назад. Чим стал подпускать к себе людей. Он выбросил, как ему казалось, Юнги из головы. Может кто-то сейчас и подумал, что это очень хорошо, что его не съедают мысли о безответной любви и неудавшихся отношениях, но не Гук с Тэхёном. Они не верили тому, что Чимин так быстро распрощался с мыслями о Юнги и продолжал жить, при этом, ещё открывшись людям и полностью изменившись. Это было похоже на какую-то актёрскую игру обиженного жизнью артиста, который носил счастливую маску, не показывая настоящих чувств и эмоций.  — Гукки, почему ты так долго? Я уже устал тебя ждать, — кричал Чим, подняв вверх голову. В комнате Чона что-то упало, попутно цепляя за собой ещё несколько предметов.  — Блять… погоди, Чим, я сейчас! — снова что-то упало, но на этот раз ещё и разбилось, сопровождая матами Гука. Вылетев из комнаты, он чуть кубарем не полетел с лестницы. Чим посмотрел на него как на идиота и цокнул языком.  — Пошли уже, опоздаем ведь, — протянул Чим, хватая брата за локоть и вытаскивая из дома.       В машине они ехали в тишине. Чонгука распирало спросить о том, почему старший внезапно начал вести себя так… так, будто ничего не произошло? Но, насколько бы ни было сильным желание задать этот вопрос, он не делал этого. Было странное чувство, которое очень сложно объяснить… будто… будто, этим вопросом он сломает Чимина. Альфа не отдавал себе отчёта о том, почему так думает.       На пороге школы их как всегда встречал Тэ. Не успев подойти к Чону, как на него накинулся с объятиями Чимин.  — Тэхён-ни! Приве-е-ет! — завопил на всю школьную территорию Чим. Тэ явно не ожидал такого поворота. Глаза чуть не вылезли из орбит. Это что, Чимин? Тот самый, который не подпускал к себе ни одну живую душу, всех посылал и смотрел на жизнь пустым взглядом? Тэ одними губами спросил у Чона: «Кто это?»  — Чимин? А, ну, привет… — Тэхён вопросительно посмотрел на него. Потом, наконец, удалось подойти к Чонгуку. Пак скрылся за дверью школы.  — Что это было только что? — Тэхён смотрел в закрытую дверь.  — Я бы тоже хотел узнать, но спрашивать не буду. У меня такое чувство, что если я спрошу, он опять замкнётся в себе или ещё чего хуже…       На удивление, этот школьный день проходил как нельзя лучше. Чимин общался со всеми, с кем только можно. Намджун с Джином вернулись с конференции, когда они зашли в школу, их повалил на пол Пак с обнимашками. Но никто так и не смог ответить на вопрос, что с ним случилось.       Вот всё и повторилось. Раньше они убивали время на то, чтобы выследить Юнги, а сейчас разгадывают ребус с названием Пак Чимин. Нервы были на пределе. Эти двое реально стоят друг друга.       Тэхён снова надеялся на Хосока, может он сейчас хоть что-нибудь знает? Пройдя по этажам школы, Тэ откопал его в спортивном зале.  — Хён, привет, — Ким тихо прошёл к плееру и выключил музыку.  — А, Т-Тэхён? Ты напугал меня. Тебе тоже привет, — Хоуп улыбнулся и сел на лавку, — какими судьбами?  — Я по поводу Юнги. Ты знаешь, где он? — Тэ молился всем известным Богам, чтобы услышать что-то вроде: «Эй, конечно слышал! Этот придурок сейчас в каком-то отеле», но нет.  — Я сам хотел у тебя спросить. Твой брат полный идиот, я даже не знаю причину его «исчезновения». Всё же было хорошо, разве нет? — Тэхён был полностью согласен с тем, что его брат идиот.  — Не знаю. Я уже не знаю, что у него на уме. Ладно, вижу, ты ничего не знаешь, я пошёл, — Тэхён тяжело вздохнул, обнял Хоупа и вышел из зала.       У Чимина и Джина совмещённый урок с классом Чонгука и Тэ, по совместительству ещё и последний. Биология. В кабинете стоял шум, так как учителя ещё не было. Кто-то обсуждал последние школьные сплетни, кто-то просто сидел и целовался на последних партах. Чимин лишь цокнул на это и продолжил сидеть в телефоне. Чон прожигал взглядом старшего, превращая в пепел. Пак прекрасно чувствовал это, но ничего не говорил. Через пять минут зашёл учитель и галдёж прекратился. Он дал задание и сел заполнять журнал. Было очень скучно. Из-за штор показалось ослепляющее солнце, лучи которого попадали на парту Чимина, перебирали его золотистые волосы и заставляли жмуриться.       До конца урока оставалось минут десять от силы. Чим только закончил задание, хотел уже подойти к учителю, но… по ушам Чона и Пака прошёлся звук трескающегося хрусталя. Так странно, но Чимину не больно. Не больно… Лишь лёгкое покалывание в районе сердца. Блондин поворачивается к брату и смотрит на него глазами-тарелками, в ответ, получая точно такой же взгляд.  — Чимин? — тихо прошептал Чонгук, — ты…  — Мне не больно, такое вообще возможно? — Чимин не понимал, что сейчас случилось. Почему сердце треснуло ещё раз? Он ведь не страдал, и его не предали. Это что, какой-то сбой?  — До конца урока шесть минут, подожди. Мы сразу поедем к твоему доктору, — Чон от нервов ломал уже третий карандаш. Тэхён ничего этого не слышал, потому что болтал на другом ряду с Джином.       Звонок. Чимин и Чонгук быстро собрали сумки, сдали работы и вышли из класса. Накинув свои пальто, они пошли к машине, и всю дорогу ехали в тишине. Тэхён даже не понял, что парни уехали раньше и поплёлся в дом Юнги. Пробок не было, поэтому уже через десять минут братья стояли около кабинета кардиолога. Постучав, они зашли. На кресле сидел мужчина в возрасте, на волосах проглядывала седина, а на носу блестели золотые прямоугольные очки, Чимин не разглядел его в прошлый раз.  — Пак Чимин? Не ожидал увидеть Вас здесь, что-то случилось? — Доктор отложил документы, встал с кресла и подошёл к парням.  — Извините, что я вот так неожиданно пришёл. Да, только что произошло кое-что странное.  — Это, как я понимаю, ваш младший брат?  — Да, я Чон Чонгук, прошу прощения за столь резкий визит.  — Хорошо, так что случилось?  — Только что на уроке у меня появилась пятая трещина, но никакой боли я не почувствовал. И плюс ко всему, даже причины не было на то, чтобы она появилась. — Чимин пытался донести всю суть произошедшего до доктора. Тот в ответ лишь кивал и хмурил брови.  — Хм-м, допустим. Говоришь, тебе было не больно? — доктор подошёл к своему столу, взял и начал листать какую-то толстую тетрадь.  — Было лишь лёгкое покалывание, я даже не понял сначала.  — Что ж, ясно. Чимин, ты не мог бы выйти из кабинета и подождать брата в коридоре? — Пак поклонился и вышел.  — Доктор, что это значило? — Чон оставался в недоумении, о чём с ним хотят поговорить?  — Как Чимин вёл себя в последнее время? — мужчина отложил тетрадь и пригласил Чона сесть в кресло.  — Очень странно. По идее, после того раза он должен был как минимум впасть в депрессию, но всё случилось наоборот. Чимин открылся людям, стал улыбаться, вот только… я не верю этому, и не я один. Это сложно объяснить, будто он пытается втереть нам в доверие, что у него всё хорошо, — Гук тяжело вздохнул и опустил голову.  — На самом деле, за всю свою жизнь, я встречал подобный случай только один раз. Нет, не у Вашей матери. Я думаю, Чимин действительно пытается измениться в лучшую сторону, пытается забыть прошлую боль, не думая о ней, но сердце, таким образом, показало, что от боли не убежишь, и что так быстро она не пройдёт. Я ещё раз убеждаюсь, что Хрустальное сердце — это самое ужасное, что могло случиться с Вашим братом, берегите его, — мужчина ласково похлопал Чона по спине.  — Но как так? И это нельзя контролировать? — у Чонгука дрожали губы, а в глазах уже собирались слёзы.  — Мне очень жаль, но нет, — доктор сказал это тихо, но парень всё равно услышал. Чонгук пожал руку мужчине и вышел из кабинета. Чим стоял около двери и копался в телефоне.  — Что тебе сказали? — не отрывая взгляд от экрана, спросил Чимин.  — Держи свою мед. карту, сам почитай, — Чон отдал Чиму карту и направился к выходу, Пак поспешил за ним.       Они опять в машине. Опять молча. Они почти никогда не разговаривают в дороге. Чимин сидит и с немым ужасом читает то, что написали в его мед. карте.  — Я могу умереть в любой момент, — Пак закрыл карту и стал смотреть в окно. Чон ничего не ответил, но лишь сильнее сжал в руках руль.  — Зато Юнги будет счастлив, узнав, что меня больше нет, — по щекам Чима уже бежали слёзы.  — Замолкни, — Чонгук рычал на старшего, он не может слышать этих слов.  — Сейчас я в полном праве разговаривать, я могу замолкнуть в любой момент, но уже навсегда, — Чимин всё не унимался, тем самым продолжал раздражать Чона.  — Либо ты сейчас закроешь рот, либо я высажу тебя прямо здесь, и до дома будешь добираться сам! — альфа сорвался на крик, Чимин лишь хмыкнул, но замолчал.       До него только дома дошли слова, сказанные матерью: «От одного раскола ещё никто не умирал, их должно быть минимум пять, чтобы убить тебя…»       Как раз столько, сколько сейчас у Чимина. Вот он уже и на грани смерти…