Омега с хрустальным сердцем

2 декабря.       На улицах лежит небольшой слой снега, покрывающий крыши домов, голые ветки деревьев, и белыми хлопьями падает на прохожих. Уже очень холодно. В Сеуле редко встретишь холодную погоду, да ещё и снег, но этот месяц решил порадовать Новогодним настроением. На небольших улочках развешаны сверкающие гирлянды и украшения, придающие сказочную атмосферу.       Чимин сидит на подоконнике большого окна, наблюдая, как в воздухе снежинки танцуют вальс. Напротив парня сел Чонгук в тёплом, безразмерном бежевом свитере, протягивая старшему кружку с ароматным какао и зефирками. — Спасибо, — тихо прошептал Пак, обхватывая горячую кружку холодными руками. — Как ты? — Ты же знаешь, у меня всё хорошо, не стоит волноваться, — Чимин слабо улыбнулся и немного отпил от согревающего напитка, — как всегда вкусно, лучше тебя никто не умеет делать какао. — Потому что я самый лучший брат на свете, — самодовольно выдал Чон, всё так же продолжая говорить шёпотом, будто их кто-то может услышать. Чимин лишь хмыкнул на это заявление.       На самом деле Чонгук не стал бы так часто спрашивать у Чимина, как его дела, если бы не события произошедшие за последний месяц. Всё вроде и хорошо, и плохо одновременно. Если говорить о каждом, то это займёт достаточно времени, но мы ведь не торопимся?       У Джина и Намджуна дела идут лучше некуда, они души друг в друге на чают. Везде ходят вместе, за ручку. Иногда даже отбивались от толпы друзей, идущих в столовую, заворачивали за какой-нибудь неприметный угол и целовались. Был случай, что Хосоку даже вспоминать страшно. Он шёл в пустой кабинет, так как забыл тетрадь. Открыв дверь, он увидел, как Намджун нагнул Джина и жёстко втрахивал его в учительский стол. Эта картина, стоны Джина, скрип стола серьёзно так проехались по психике Хосока. Ведь он был самым натуральным натуралом среди самых натуральных натуралов. Хоуп с каменным лицом закрыл дверь, развернулся на все сто восемьдесят и солдатиком пошёл от этих извращенцев. Они времени зря не теряли.       О Хосоке многого не скажешь. Его вообще редко можно заметить. То он пропадает в спортивном зале, то в своей любимой танцевальной студии. С парнями совсем редко общается, но зато чуть ли не каждый день спрашивает, не объявился ли Юнги? Ну, а если он всё-таки проводил время с друзьями, то проходу им не давал, обнимал, тискал за щёчки, щекотал, объясняя всё тем, что давно не виделся с ними и очень скучал.       У Чонгука с Тэхёном конечно, не так всё радужно, но тоже нормально. Они периодически ругались из-за Юнги или Чимина, но в итоге решали все проблемы умопомрачительным сексом. Об этих двоих тоже говорить-то особо нечего. Ссоры – секс – ссоры – секс, и так по кругу. Никакого разнообразия. Но, тем не менее, они любят друг друга и стараются как можно больше времени проводить вместе.       Юнги. А что Юнги? Его нет, телефон выключен, а миндальный запах всё равно летает где-то поблизости. Одним словом – придурок.       А вот Чимин… этот парень ни на минуту не остаётся без внимания. За прошедший месяц сердце раскололось ещё два раза. Уже семь. Семь, а будто даже и одного нет, блондин здоров как бык. Они появились так же безболезненно и незаметно. Чонгук прекрасно помнил, что их мама умерла от восьми трещин, а у Пака уже семь. Только вот… мама плохо чувствовала себя в то время, ей было тяжело, а Чимину хоть бы хны. Это максимально странно. Пак Чимин – сплошная загадка. Тэхён с Чонгуком уже было думали, что Чим забыл, кто такой Мин Юнги. Но их предположения развеялись несколько дней назад, когда Чимин кричал во сне. «Юнги, я скучаю, вернись!» - это продолжалось на протяжении получаса. Но на следующее утро Чимин даже не помнил об этом, ну, или притворялся, что не помнит. Может, блондину и было весело, но Чону было очень грустно наблюдать за подобной картиной. Он будто видел Чима насквозь: на лице улыбка, а в душе ураган из прошлого, постепенно съедающий парня. Даже несмотря на то, что Пак всеми способами отрицал это. Уже так полюбившийся Чимину чёрный кот с пронзительными жёлтыми глазами, каждый день встречал его из школы. Душевное состояние Пак Чимина находится вне зоны доступа для других людей.

***

      Сейчас в жизни этой дружной компании всё шло как нельзя лучше. Они почти каждый день гуляли, ходили в кино, в кафе или просто устраивали у кого-нибудь дома вечер фильмов с разными вкусняшками. Но к сожалению, радость когда-нибудь заканчивается.       Это был обычный, приятный снежный денёк. 4 декабря. Большая перемена. Чонгук, Намджун и Чимин стояли на крыльце школы и о чём-то разговаривали. Лёгкие пальто и курточки сменились на тёплые парки, а кеды на ботинки. Все люди как люди, пытаются одеться как можно теплее, завязывали шарфы вокруг головы чуть ли не с глазами, под куртки надевали всевозможные кофты, которые находили дома, а на ноги несколько пар носков (всё-таки корейцы редко встречали на своих улицах снег и холодную погоду), но Пак Чимин, видимо, не человек. Намджун с Чоном стояли в шапках и застёгнутых куртках, а Чимин без шапки, парка слегка накинута на плечи, а шарфа даже рядом не было. — Пак Чимин, если ты заболеешь, я не собираюсь тебя лечить, — Гук нахмурился и слегка треснул старшего по голове. — Ай! Гукки, я не заболею, прекрати заботиться обо мне так, будто я пятилетний ребёнок, — Чим надул губы и демонстративно отвернул голову, показывая всем свой профиль. — По поведению тебе больше и не дашь, — Намджун заметил это как бы, между прочим, оглядываясь по сторонам. — Ах, вот как? Ну, держись, Ким-руки-из-жопы-Намджун! — крикнул Чим и бросил в старшего несколько больших снежков. Мимо проходил Хосок, и, увидев снежную драку, ну просто не мог стоять в стороне. — Во-оу! Снежные бои! Я с вами! — красноволосый забыл про все дела, которые надо было решить, и завалился в гору из дерущихся парней и снега. В стороне проходили Джин с Тэхёном и тихонько фейспамили, скрывшись за дверью школы, решили не вмешиваться в детские игры. — Ого, даже Хосоки-хён тут, — заваливая Намджуна снегом, пыхтел Чимин. — О, друг мой, сними этого младенца с меня, — где-то под снежным одеялом раздался бас Джуна. Хосок застыл на пару минут, смотря на всю эту картину и начал дико ржать. Откуда-то из-под снега выбрался Чонгук со снежной шапкой на голове. — Что ты смеешься, лучше бы помог разнять этих двоих, — проворчал Чон и полез снимать Чимина с Намджуна. Это лишь вызвало у Хосока ещё больший смех, и он стал кататься по снегу, держась за живот. Чимин на секунду прекратил издевательства над Кимом и посмотрел в сторону красноволосого. Эта смешная и одновременно милая картина отвлекла Пака, и теперь уже он лежал в снегу, а на нём сидел Намджун и беспощадно щекотал.       Перемена давно закончилась, а парни продолжали дурачиться, потому что им весело, не до школы сейчас. Чонгук кинул в лицо смеющегося Хоупа несколько снежков. Ну вот, теперь и Чонгук с Хосоком катаются по всему двору и щекочут друг друга. Неизвестно сколько ещё времени продолжались эти детские забавы, но парни уже стояли и отряхивали одежду от снега. Снег был везде: в волосах, шапках, ботинках, куртках, у кого-то даже под кофтой. Но это стоило того, ведь было так весело. Намджун уже зашёл в школу, так как он заместитель президента и должен давно сидеть на своём месте. Парни ещё на пять минут остались на улице. Вдруг из-за дверей показалась белая макушка. — Очень бы хотелось узнать, сколько вам лет? — фыркнул Тэхён, — учитель был недоволен, что ты не пришёл к началу урока, Чон Чонгук, и попросил меня найти тебя. — Прости Тэ, это всё я, — невинно улыбнувшись, Чимин наклонил голову на бок. — Чимин, ты прекрасно знаешь, что когда делаешь так, на тебя невозможно злиться, — Тэхён закатил глаза, а на лице Пака появилась хитрая улыбочка. — Да, правда, пойдём на уроки, а то сильно задержались, — сказал Хосок и потрепал свои мокрые волосы. Остальные кивнули и уже было хотели все зайти в тёплую школу, как вдруг Чимин услышал жалобное мяуканье, а обернувшись, он увидел того самого кота. Он сидел неподвижно, склонив голову на бок, как только недавно сделал омега. И вдруг что-то пошло не так…       Пак посмотрел в жёлтые пронзительные глаза и застыл на месте. — Чимин, ты идёшь там? — крикнул Гук, обнаружив, что старший стоит на месте, — Чимин?       Дальше всё как в тумане. Чимин медленно падает на колени с фарфоровым безэмоциональным лицом. Друзья, чуть ли не снося бедную дверь с петель, бросились к нему, трясли за плечи, пытаясь привести в чувства. Пак ничего этого не видел, а лишь смотрел на кота. Следующее, что он и Чонгук слышат - это как сотни маленьких хрустальных осколков, будто ударяясь о кафель, заглушают уши, и глаза Чимина начинают закрываться. Чон подхватывает его на руки. Последнее, что видит блондин: как чёрный кот бежит в его сторону, громко мяукая, как Чонгук кричит кому-то из парней, чтобы те вызвали скорую, их суету, слёзы самого Чонгука, Тэхёна стоящего рядом, он тоже плакал и просил Чимина прийти в себя. — Юнги… — шепчет Чимин и закрывает глаза.       Кто вызвал скорую никто так и не понял, но она приехала уже через пять минут после звонка. По всей школьной территории раздавался звук мигалки, в школе сразу поняли, что где-то рядом стоит машина скорой помощи. Особо любопытные даже среди урока выглядывали в окно, среди них были и учителя. Никто не понял, что произошло, но это даже к лучшему.       Чимина положили на кушетку, всё оборудование приготовлено, и водитель дал по газам. Хорошо, что у Чонгука была машина - парни ринулись на парковку, и быстро выехали за машиной скорой помощи. Доктора сообщили в больницу, чтобы там готовили реанимационную и сами готовились к срочной операции. Как назло были пробки, дорога заняла больше времени, чем планировалось. Ведь его было не так много, сердцебиение парня было до невозможности редким, и вот-вот «сойдёт на нет». Доктора быстро подключили дефибриллятор и стали делать электрический разряд, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь парня в дороге, ведь неизвестно, когда они доберутся до больницы. Чонгук смотрел на впереди стоящую машину скорой помощи и срывался на истерику, бил руками руль. Все пытались его успокоить, но было бесполезно.       Спустя пятнадцать минут все наконец попали в больницу. На операционном столе лежит еле живой Чимин, они ждут главного врача для начала операции. В палату вбегает взрослый мужчина в белой маске, дверь закрывается, а над ней загорается табличка: «Идёт операция». Чонгук наматывал пятидесятый круг возле кабинета. Тэхён сидел, плакал, Хосок тоже очень волновался, но именно он пытался успокоить обоих, хоть ничего и не получалось. Медсёстры обеспокоенно смотрели на этих парней, поэтому каждому принесли по стакану воды. Операция была сложной и шла очень долго. Вскоре Тэхён уснул на плече Хоупа, а Чонгук что-то печатал в телефоне.

***

      Прошло примерно четыре часа. Табличка над дверью выключается, а спустя несколько минут выходит главный врач и личный доктор Чимина. Чонгук подрывается с места, так резко, что даже Тэ проснулся и вместе с Хоупом подошёл к мужчинам. — Доктор, как всё прошло? Он… он… ж-жив? — руки тряслись, а ноги еле держали бедного Чона. — Молодой человек, успокойтесь. Это была одна из самых сложных операций за всю мою практику, скажу вам честно, но нам удалось спасти вашему брату жизнь, — врач вздохнул, снял маску и отдал мед.карту доктору Чимина, — вам нужно заполнить документы в регистратуре, а потом, если хотите, можете зайти к Пак Чимину. Палата №13.       Чонгук поплелся в регистратуру, а Хосок с Тэхёном за ним. Руки до сих пор дрожали, Чон еле заполнил документы. Поставив подпись они бегут искать палату. Вот уже стоят около двери и не решаются зайти. Помедлив, они всё-таки открывают дверь, заходят и садятся рядом с кроватью Чимина. Он без сознания, рядом стоит аппарат, на экране которого бегает пульс, он медленный, но то, что он вообще есть уже хорошо. Чонгук взял маленькую руку Чимина в свою. Все молчали, плакали и не знали, куда себя деть. — Гукки, не волнуйся, пожалуйста, — послышались тихие всхлипы Тэхёна. Хосок погладил его по спине. — Не волнуйся, Тэ, я в порядке, — Чонгук попытался выдавить улыбку. — Юнги даже рядом не было, но он всё равно сделал Чимину больно, — опустив голову, сказал Хосок.       Тэхён и Хосок резко посмотрели друг на друга. Понятно всё без слов, а Чонгук сидел и не понимал их реакцию. Они вдвоём быстро достали телефоны и начали звонить наперебой, как уже потом понял Гук, Юнги. Это продолжалось около часа. Противный женский голос в сотые разы повторял двум парням, что абонент находится вне зоны действия сети. И только одному Богу известно, как это случилось, но при очередном звонке Тэ, пошли гудки. Парни смотрели друг на друга огромными глазами. Вдруг, гудки прервались, и на другом конце провода послышался тихий, хриплый голос. — Алло?

«Когда плачет душа – тогда телу не больно. Даже смерть не страшна, если горя довольно. Когда плачет душа, этих слёз не увидишь. Не унизишь ничем и ничем не обидишь. В эти дни в слепоте обо всём забываешь. Ничего не поймёшь, хоть и всё понимаешь…»