Что здесь ребёнке делать?

       Зайген Триш своих родственников, конечно же, любит, но только на расстоянии. Желательно, чтобы расстояние это измерялось провинциями. А лучше — королевствами и мирами.        Нет, вы не подумайте, никаких интриг или попыток влиться в ряды Старых Семей или Бывших Людьми, как можно! Ну, первое есть, но в пределах допустимого, так сказать. Исключительно общепринятый минимум, не больше. Только вот бесконечность родственников и их схожесть одних с другими вводит в искреннейший траур: когда Иммер, тётушка с маменькиной стороны, путается в памяти с Орлеем, дядюшкой по папенькиной линии, а количество всевозможных кузенов и кузин исчислению не поддаётся ни в какую — это разве нормально?        В общем, именно поэтому, что вполне естественно, когда ему доставляют письмо с просьбой приютить дальнюю племянницу-внучку-тётку-кузину-сами-толком-не-разобрались-видно, в восторг он не приходит совершенно. Что скажут его клиенты? И что ребёнке, в конце-то концов, делать в доме терпимости?!..        Нет, детей в таких заведениях быть не может по определению, разве что кто из арканских курсантов, курьерами подрабатывающих, с доставкой забежит… Но куда тогда её на две трети дня сплавлять? К кому?        Кого Зайгену настолько не жалко?

***

       «Мой дорогой кузен, — начало письма Зайгену не нравится сразу же, — как печальна для меня, — очень, очень не нравится, — наша разлука!        Когда родня пишет ему в таком духе — это может значить только одно: надо кого-то поселить в столице, или в Святом Городе, или ещё где-то, кроме родного для Триш (ну, большинства Триш) де Пари (иногда Зайгену кажется, что весь де Пари, собственно, из них, Триш, и состоит; не так важно). Других вариантов нет и быть не может, Зайгена давно не извещают даже о свадьбах и рождениях кого бы то ни было, исключительно об отбытиях в Лес и… и вот этом вот «пусть у тебя», да.        Увы, пишу вовсе не просто так… Ввиду определённых конфликтов в нашей семье, обстоятельства вынуждают меня обратиться к тебе с просьбой, — вот, что и ожидается. — Мне не хотелось бы втягивать дочь в это, но Хейм (вы не знакомы; Хейм Монфор), — видимо, жена кузена, — с роднёй непременно воспользуются ситуацией. Потому, прошу, пусть Лиз пока что переждёт у тебя, в столице. Не станут же они забирать её оттуда! Проблем она обещалась не доставлять, так что, надеюсь, всё обойдётся.        Зайген тоже надеется. Так, не очень сильно.        Ответа можешь не отправлять, я не сомневаюсь в твоих семейных чувствах, единственное — встреть, пожалуйста, Лиз около портальных арок. Хотелось бы отправить её дирижаблем, но я боюсь, что она успеет найти себе неприятности даже во время перемещения порталом, — раз может воспользоваться порталом, значит… ещё и энергет! О, Трёхликая!.. — Прибудет Лиз через неделю, в полдень.       В надежде, что ты меня всё ещё помнишь, Тейн Триш».        Ещё бы тут забыть… кузена. У Зайгена в детстве две трети проблем из-за него с его близняшкой были!        Ну, может, и не кузена, а дядю. Или там племянника.        «P.S. О, и, да, на всякий случай, я — женщина.».        Из-за кузины с её близнецом, ладно. …Велика ли разница, с такими-то новостями.

***

       В размышлениях проходит полдня из оставшейся недели нормальной жизни, а ответа на вопрос Зайген так и не получает. Да и от кого, если подумать?        И вот, что ребёнку делать в доме терпимости — загадка, но родню Зайген знает, как и то, что убеждать их в… нецелесообразности действий — занятие неблагодарное и бессмысленное. Во всяком случае, там же значится, что альтернатива — родственники некой «Лиз» со стороны родителя, а тем — вот уж правда написана! — Зайген и о куске ткани заботиться не доверил бы — о Монфорах все в курсе, даже он сам, хотя в де Пари не бывает уже давно, гадюшник натуральный, даром, что, вроде как, лебеди! Знают, чем его взять, знают…        Поэтому единственное, что Зайгену только остаётся, — моральная подготовка себя и работников с работницами.        Понемногу, по чуть-чуть приучать всех к мысли, что совсем скоро здесь окажется подростка без особых тормозов, при которой крайне нежелательно общаться с клиентами, да и вообще лучше не появляться поблизости, а появившись — не дышать и застыть барельефом…        Нет, он ни капли не перестраховывается! Просто помнит себя в шестнадцать.        И такую загадочно-запретную бабушкину лабораторию тоже. И такие притягательные колбочки. И такой неожиданный «бум!», получившийся в итоге.        И иллюзий особо не строит. Не поможет.        Но попытаться Зайген обязан.

***

       Увы, к такому подготовиться оказывается нереально (впрочем, он пытается; серьёзно пытается, даже небольших успехов достигает, к слову). Нет, в действительности Ализе (а вовсе не «Лиз», как выясняется) — очень милая девушка, вся в дорогого кузена… то есть, в кузину!..        Правда, встретить её не выходит, потому что за три дня до приезда Зайген вспоминает, что у него есть винный погреб… Это всё стресс! Любой Целитель скажет, что переживания крайне вредны для организма!        …Очень, очень милая девица, да и умом её Трёхликая Смерть не обделили, но это вот её умение влезть во все неприятности разом и оставить с ними разбираться окружающих, самой толком ничего не заметив…        Словом, с приездом Ализе Мелиссы Триш (не Монфор, и то хорошо) Зайген Триш действительно начинает понимать, что, во-первых, причины отправления (ну, пусть, «племянницы») к нему (не считая обозначенного основной и единственной очередного условно семейного скандала) весьма прозаичны: энергетическая одарённость вместе с неистребимым фамильным любопытством и подростковыми гормонами суммарно равны примерно «Правильно, в колледж не нужно: чего по развалинам ходить?».        Во-вторых, «пожар в публичном доме во время наводнения», увы, вещь вполне низменная. И реальная.        Потому что одарённая энергетически ребёнка с уклоном в стихийную огненную магию, да ещё и в стрессовой ситуации — а чем ещё может быть такой внезапный переезд? — и, вдобавок, отчаянно не желающая возвращаться домой… Гм! Тут лучше промолчать!        Причём, судя по всему, ректораты осознают это куда лучше и быстрее Зайгена: колледж благородных девиц имени Амидалы I Пестрокрылой (каким образом Амидала I и понятие «благородные девицы» совместились — не знает никто) присылает сожалеющий ответ, а C-Корпус, занимающийся в основном начальной подготовкой к Аркану или к становлению оруженосцем, ограничивается куда более ёмким и прямолинейным «наши соболезнования». Собственно, после таких ответов Зайген любые попытки прекращает и начинает спешное познавание дзена и джена.        Хотя медитировать в окружении рушащихся стен (к счастью, только жилого дома, а вовсе не рабочих) немного сложно, а подпрыгивающая с счастливой улыбкой племянница и её «ну дядя-а, я ведь случайно, ну можно я пойду, у меня спарринг в полный контакт с той Чан, ну, Чомей, помнишь, я жаловалась? Она сама напросилась, чес-слово! Можноможноможно?»…        Да пусть идёт уже, только отсюда побыстре… Стоп. Какой ещё «спарринг в полный контакт» (читай — «дуэль до первого ранения»)? С кем?!        Чан. Потомственные Следующие Аркана из южного отделения. Одарённые вниманием Воплощения огня. Герб — бегущий скакун.        Чомей Чан. Полукровка; кажется, кельпи — был в своё время грандиозный скандал из-за того союза, про это уж Зайген знает, да и распался «союз» весьма скоро; единственная и любимейшая, пусть и бастардка, дочь — почти как прекрасная архивариус Риэй у министра Камелия, — младшего брата Смотрителя южного отделения.        Да неужели нельзя было хоть на дуэль вызвать кого-нибудь ещё?

***

       …Видимо, нельзя, потому что Ализе возвращается ещё более счастливой, в изрядно изорванной одежде (спасибо, хоть повседневной, а не парадной) и с погнутым клинком. Который, между прочим, обходится Зайгену в недельную зарплату всей сети!        Как она вообще это сделала?!        Племянница, мгновенно приобретя вид порядочной девицы из приличной семьи, шаркает ногой и смущённо тянет извечное: «Ну, дядя-я…».        Да, разумеется, Зайген верит, что это всё «Та светова Чан!», да, конечно, он верит, что «Это в последний раз, чес-слово!»…        Нет, он не начинает потихоньку думать о возвращении Ализе назад родителям. Чес-слово.        Тьфу, привязалось.

***

       Мастерица-Следовательница Кайдан Ли, клиентка для борделя не только прибыльная, но и, что куда важнее, не доставляющая проблем совершенно и заглядывающая с пятью целями: отоспаться, написать отчёты и объяснительные, узнать подробности о том или ином происшествии, создать себе алиби и поддержать — не только свою, но и самого «месье Триш» — репутацию, оттого Зайгеном безмерно обожаемая (сейчас — даже ещё сильнее, чем обычно), меланхолично осматривает бедлам, молчит несколько секунд, что-то обдумывая, и говорит прекраснейшую в его жизни вещь:       — Сколько ей, говорите, Зайген? Шестнадцать исполнилось? В плане огненной стихии и нахождения неприятностей одарена без меры? — Будто бы колеблется ещё немного: — Давайте её к нам, в Аркан. Такие кадры лучше держать при себе, проблем потом не оберёшься, упустив.        Зайген ловит себя на мысли, что половину жителей и жительниц королевства, без оглядки влюблённых в Мастерицу-Следовательницу, начинает понимать (какая женщина! Какая женщина!.. Хоть внешне и с мужчиной спутать несложно), рассыпается в не очень внятных благодарностях и заверениях, что нет, как он смеет…        Мастерица-Следовательница понимает его даже так — менталистка же. Читает мысли.       — Никаких затруднений, поверьте! Ценные сотрудники — радость нам, — глаза «лучшего и совершеннейшего из творений Её Могущества Воплощения Воды, Магистр Аленти Аква» и гранд-ученицы Трёхликой Смерти, «Отмороженной суки» и «химеры световой» в простонародье, сверкают фиолетовым, а Зайген весьма чётко вспоминает, что старший брат Кайдан — Смотритель центрального отделения. Да, пожалуй и впрямь: никаких затруднений.        К тому же, Следовательница Аркана в семье — престижно, да и выгодно… Одна только арканская сеть портальных арок чего стоит, аналоги только в Гильдиях есть, и те слабее намного! Вдобавок, эти «правила хорошего тона курсантов», согласно которым как минимум дополнительные занятия и практику принято оплачивать самостоятельно, из зарплаты за подработки (а зная — теперь — Ализе, Зайген уверен, что дополнительные она себе найдёт)…        В общем, Зайген, как и Мастерица-Следовательница, минусов в положении решительно не видит. Теперь ещё племянницу обрадовать надо.        А что до тех тишайше-страдальческих, но, увы, неизбежных в столь юном возрасте влюблённостей… Пусть уж лучше в кого-то из арканских нелюдей: с теми и их пассиями хотя бы есть шанс разойтись миром и минимальными отступными. А если в кого-то из курсантов — так вообще чудесно выйдет, там и союз заключить можно!        Главное — чтобы не в Мастерицу-Следовательницу. Иначе будет скандал.        И очень некрасиво выйдет.

***

       Всё ясно, Ализе? Если будет хоть одна необоснованная претензия от менторов — и отправишься домой безо всяких там «ну дядя»! Давай, собирайся…        Отпусти, задушишь же!..

***

       Зайген чувствует, что очень пожалеет ещё об этом своём «необоснованная претензия», потому что обоснованных будет явно немало…        В конце концов, Ализе — вся в его дорогого кузена… то есть, в кузину!