Огоньки

По факту, целый месяц ребята ведут себя спокойно. Ремус следит, чтобы мальчики не влезали в авантюры, но не может найти ни одного предлога, чтобы они отказались от исследований замка и прилегающих территорий. Ему и самому интересно изучить местность, а также посмотреть на флору здешнего края. Пит, словно верный хвостик, везде таскается за своими соседями по комнате, так что этих четверых можно назвать даже одной командой. Девочки держатся от парней немного особняком, потому что знают, что, если окажутся ближе, чем на метр, обязательно успеют вляпаться в какие-либо неприятности менее, чем за десять секунд. После трудоёмкого для детей доклада о законе трансфигурации Гэмпа, Фиделиусе, заклятии незримого расширения и анимагии соответственно для Лили, Джеймса, Алисы и Сириуса. Темы, конечно, не соответствуют программе первого курса, да и некоторые из них проходят за все годы обучения только посредством ознакомления с понятием. Но Минерва решила не щадить ребят, чтобы дать им понять, насколько серьёзно можно попасть за нарушение дисциплины. К тому же, вреда новые знания точно не принесут. Сириусу досталось разгребать самое большое количество информации, но он, казалось, даже втянулся. Лили закончила свой доклад раньше всех и ответила на просьбу помочь уставшему Блэку, так как Джеймс с её помощью уже дописал свой доклад и практически не покидал поле для квиддича, доставая всех игроков, помимо, конечно же, Слизеринцев. Он настолько часто появлялся среди спортсменов, что старшекурсники пожаловались на него Макгонагалл. Минерва сказала, что, если Поттер ответит ей по своему реферату на "Выше Ожидаемого", она порекомендует его в школьную газету, чтобы Джеймс смог делиться всей накопленной информацией с другими интересующимися учениками. Мальчик настолько воодушевился, что сдал на "Превосходно", чему Эванс несказанно удивилась. Всё-таки Поттер действительно любит квиддич. Теперь парень ночами писал не домашние задания, а статьи, изучал историю волшебного спорта и модели мётел с древнейшего из "Чистомётов", что раньше вообще назывались просто "Метёлки". Алиса прекрасно справилась со своим заданием благодаря Фрэнку Лонгботтому, с которым сидит на трансфигурации, да и на большинстве остальных сложных предметов. Фрэнк умный и внимательный с радостью помог однокурснице, с удовольствием изучая новый для себя материал. А когда Персиваль презентовала их работу перед курсом, он фактически проговаривал губами слова реферата. Когда Алиса садится с Фрэнком, Лили находится за партой либо с Джеймсом, который постоянно пытается списать у неё лекцию, совершенно не слушая преподавателя, либо с Венди Колхсворт - одной из своих соседок по комнате, которая, впрочем, не меньше достаёт Эванс своими изысканиями по тому или иному вопросу, совершенно не касающегося предмета. Лили даже обижается иногда на подругу, но тогда Алиса строит такие милые глазки, что невозможно её не простить. К тому же, помощь от Фрэнка часто перепадает и самой Эванс. Рыжей это очень помогает в те дни, когда на уроках её отвлекают Джеймс или Венди. Сириус иногда подкидывает ей шуточные записки по поводу преподавателей и корчит рожицы, но Лили делает вид, что совершенно не имеет понятия, над чем тут можно смеяться, и отворачивается. Но Блэк всё равно успевает заметить сдерживаемую улыбку на лице девочки. - Итак, анимагия. Что ты уже написал? - Лили принялась проверять работу Блэка спустя два дня, проведённых в библиотеке по вечерам. - Две страницы? Серьёзно? - Просто рука писать устала. - А ты предлагаешь мне за тебя писать? - Нет. Ну, может быть... - Не наглей. И почему ты не можешь заколдовать перо, чтобы оно писало под диктовку? - Точно! Это же гениальная идея! Как я раньше не додумался! - Сириус и правда впечатлён идеей сокурсницы. - И? - Что и? Я пока не знаю такого заклинания. - Так узнай. - А ты такого случайно не выучила ещё? - Нет, я свою работу сделала честно. - Так это же тоже честно. Девочка только фыркнула недовольно. - Давай учебники, разберёмся, что ещё можно написать. Спустя несколько часов написано ещё семь страниц, а Сириус скорбно потирает руку. - У меня же так рука отвалится. - Пиши-пиши. И так диктую уже. Мальчик тяжело вздохнул. На следующий день они закончили работу к закрытию библиотеки. - Я так устал! - Не жалуйся. Ты молодец. - Мы молодцы. Спасибо большое. - Да не за что. Ты бы и сам справился, тебе просто толчок нужен был. Или пинок. - Ага-ага. - Кстати, тема чрезвычайно интересная. - Знаю. Я, кстати, собираюсь попробовать. - Попробовать что? - Как что? Стать анимагом, конечно. - Это опасно. К тому же, у тебя ещё недостаточно знаний для этого, ты всего лишь первогодка. - Ты тоже, а в зельях вон уже как разбираешься. - Мне тоже ещё надо многому научиться. Так что оставь пока эту идею. Пожалуйста. - И всё-таки, ты зануда, Эванс. - Никто больше не жалуется. Блэк. Время прошло незаметно, и уже через пару часов начинается пир в честь главного праздника осени - Хэллоуина, после которого планируется бал. К сожалению многих, на бал допускаются ученики лишь с четвёртого курса. Больше всего расстроились Алиса и Джулз, так что Лили просто сбегает из комнаты, чтобы в спокойствии посидеть в гостиной, в которой, кажется, меньше шума, чем от двоих её соседок. Девушка берёт учебник по трансфигурации и садится в мягкое красное кресло сбоку от камина. Девушку обдаёт приятным теплом, и она на минуту закрывает глаза, заложив большой палец между страницами. - Решила потягаться со мной, а, Эванс? Лили вздрагивает от внезапно возникшего за её спиной Сириуса, который продолжает шептать ей на ухо: - Я уже на сто девятой странице. Девочка взглянула на страницу, на которой остановилась она - девяносто девятая. - А толку? Ты хотя бы запоминаешь что-нибудь? - Конечно. И даже практику провожу. А вот ты наверняка только и знаешь, что в буквы пялиться. И всё равно справляешься медленнее меня. - Вообще-то, в отличие от некоторых неорганизованных личностей, я ещё и другие предметы изучаю. - Да ладно, я тоже. - Неужели? - Лили неверяще приподнимает бровь. Сириус пытается выдержать этот взгляд, но вскоре сдаётся. - Ладно, подловила. Но я же не виноват, что остальные предметы не такие интересные. Ну, кроме полётов на мётлах. - Это вообще не считается. - Это не так-то легко, ты ведь знаешь. Я так вообще ас, я обучался годы, чтобы так сидеть на метле. - Очень смешно, как ты тут распинаешься, Сириус. - К ребятам подходит Джулз с братом. - Учитывая, что Лили справилась за пять секунд с освоением мастерства, которому ты обучался пять лет. Или больше, а то я не очень помню? Лили улыбнулась подруге, а та, подмигнув, отошла с братом под руку, вновь оставив Сириуса и рыжую одних в этом углу комнаты. - Что ты думаешь насчёт того, чтобы пробраться на бал? - Что-что? Брюнет садится на ковёр у ног девочки и повторяет: - Как насчёт того, чтобы пробраться на бал? - Ни за что. - Почему? - А смысл? Блэк, подумай своей неразумной башкой хотя бы минуту. Нас там сразу заметят - это раз. Два... Впрочем, и раз хватит. Мы не затеряемся в толпе, будем вечно оглядываться по сторонам, а потом нас просто выгонят баиньки. - Я как-то не подумал... - Я не сомневалась. - Эванс. - Что? - Да нет... Ничего. Ладно, пойду пробегусь до Джеймса, а то он и пирушку пропустит. - А где он сейчас? - Да в редакторской, строчит очередное восхваление великому магическому спорту. - Может, он и по волшебным шахматам статью выпустит? Это тоже вид спорта, между прочим. - Вот сама можешь ему об этом и сказать, а то меня за такое предложение он в Мунго на лечение отправит. Внезапно у Лили в груди закололо, и она прикладывает руку к сердцу. На несколько мгновений девочка теряет способность дышать. Затем организм успокаивается, и рыжая уже спокойно выдыхает. Как вдруг резкая боль пронзает солнечное сплетение, словно кто-то бревном туда врезался, а затем тело оцепеневает. Если бы Лили не сидела, сейчас бы она упала на колени. Всё вокруг теряет чёткость: языки пламени из камина мутнеют, люди становятся расплывчатыми силуэтами из-за слёз, выступивших из глаз. - Эванс? Эванс! Эванс! Кто-то трясёт её за плечи и произносит её фамилию, с каждым разом всё громче. А последний раз человек буквально орёт: - Лили. Девочка точно выплывает на поверхность воды и хватает ртом воздух. Чья-то рука протягивает ей стакан воды, но Эванс отодвигает её. Лили проводит подушечками пальцев по своим губам - они покрыты кровью. - Какого соплохвоста с тобой происходит? Рядом стал различим человек, звавший её по имени. Это оказался Сириус. - Ты в порядке? - Ты назвал меня по имени. - Что? - Ты назвал меня по имени, - произносит девочка громче, и на её лице появляется слабая улыбка. Сириус смотрит на неё, словно на последнюю идиотку, и чуть отшатывается, замечая, что зубы гриффиндорки тоже в крови. - Тебе нужно к мадам Помфри. - Со мной всё в порядке. И Лили не врёт. Её отпустило. Та жуткая внезапная боль исчезла в один миг, точно и не было её. - Тебе. Нужно. К мадам Помфри, - повторяет Сириус строго и начинает поднимать девочку на ноги. Только сейчас Лили замечает, что вокруг неё столпились все, кто находится в гостиной. - Просто перенервничала, - убеждает она их и следует за другом. Когда они вдвоём выходят за дверь гостиной, Сириус накидывается на неё: - Что это сейчас было? - Я понятия не имею, - честно, чуть растерянно отвечает Эванс. - Ты... Ты меня напугала. - Не волнуйся обо мне. Я правда в полном порядке. - А это? - Сириус указал на губы Лили, покрытые сверкающим багрянцем. - Вредная привычка. Просто искусала губы. - Да ты их почти сожрала. - Представляла предстоящий пир. - Эванс. - Это я уже слышала. - Что на самом деле произошло? Лили не знает, что ответить. Она хочет рассказать Сириусу, что чувствовала несколько минут назад, сидя в гостиной, но не могла подобрать слов. К тому же, она думает, что Блэк только посмеётся над её глупостями, не поверит ей. Ведь как такое могло произойти? - Эванс, не молчи. - Мы уже убедились, что ты можешь называть меня по имени. Так почему бы... - Так почему бы тебе не помолчать и не послушать меня, - перебивает серьёзный Блэк. Он сердится. - Тебе необходимо в Больничное Крыло. Это было что-то чертовски странное. И йети меня возьми, - Сириус повысил голос, видя, что Лили хочет его перебить, - если я поверю, что ты просто проголодалась. Лили промолчала. - Идём. - Куда? - Так ты ещё и оглохла? В Больничное Крыло! Сейчас же! Парень схватил её за руку. Лили вырвалась. - Приказывать будешь своим ручным эльфам! - Домашним. - Домашним эльфам! А мне попрошу не указывать, что, где и когда мне делать и куда идти. - Да вообще без проблем. Будешь умирать, я тебя не трону. И вообще, я за Джеймсом. - Вот и иди! - кричит ему вслед расстроенная Лили. Внутри неё клокочет злость, как и в Сириусе. Как эта девчонка может так глупить? С ней что-то произошло, что-то нехорошее, но она не хочет ни говорить об этом, ни принимать этого! Почти довела до ручки. Парень шагает, не глядя по сторонам, погружённый мыслями в произошедшую ситуацию, и даже не сразу замечает, как достигает пункта назначения - редакторской комнаты школьной газеты. Сириус открывает дверь, но что-то мешает отворить её полностью. Мальчик толкает дверь сильнее, и та поддаётся. В комнате горит свет. - Джеймс! Ты... А! Сириус падает, споткнувшись обо что-то. - Блин, Джим, чего ты тут уже понаставил?.. Джим? Джим! Уже второй раз за вечер Блэк пытается привести своего друга в чувство. - Мистер Блэк, что произошло? - спрашивает Минерва Макгонагалл, но Сириус отвечает то же, что и ранее сказал мадам Помфри: - Я не знаю. Я решил зайти за ним в... редакторскую... А он лежит. Вот такой. И я не знаю... Сириус запинается и делает большие паузы между словами. Он растерян и не знает, как может помочь. Он начал тащить друга, и тот открыл глаза. Ещё несколько минут понадобилось Сириусу, чтобы привести Поттера в некое подобие чувств, чтобы тот смог сам идти. Джеймс почти дополз до Больничного Крыла, опираясь на Сириуса, почти повиснув на нём. В палату врывается, точно огненный вихрь, Эванс, а за ней Ремус и Питер. Ремус пытается нагнать Лили, протягивая к ней руки, а Питер просто семенит следом, опустив глаза в каменный пол. - Лили, не торопись так! Постой же! - кричит ей вслед Люпин. - Что такое? - спрашивают Сириус и Ремус одновременно, завидев друг друга. - Ей плохо. - Джиму... тоже. - Что с ним? - Что с ней? - Так, молодые люди, что произошло с мисс Эванс? - теперь декан Гриффиндора переключилась на опрос новоприбывших, а Лили практически свалилась на одну из коек, уже не в силах стоять на ногах. - Она... - начинает Питер неуверенно. - Ей стало плохо. Она встала с кресла, а потом... стала кричать и хвататься за живот и за голову. И... - Продолжайте, мистер Люпин. - А потом её рот наполнился кровью... - Мерлин... - Минерва в ужасе приложила руку ко рту. - Молодые люди, я попрошу вас удалиться. Мистеру Поттеру и мисс Эванс нужен покой, - сказала мадам Помфри, размахивая руками, подгоняя учеников к выходу. - Идёмте. Идёмте в Большой зал. Вам нужно поесть. - Я не голоден, - пробормотал Сириус сквозь зубы. - Мистер Блэк, здесь вы остаться не можете... - Почему?! - Вы разве не слышали мадам Помфри? Вашим друзьям необходим покой. - Я обеспечу им покой. - Мистер Блэк! - Сириус, идём, - успокаивающе произносит Люпин. Это не действует, и всё заканчивается тем, что Минерва заклинанием выталкивает Сириуса за дверь. Мальчик не имел никакого желания находиться среди весёлых учеников, празднующих День Всех Святых и набивающих животы сластями. Он попросился в гостиную. Ремус вызвался проводить его, но Сириус отказался. Ему нужно успокоиться, прежде всего. Успокоиться и подумать, что произошло. Прежде чем Блэк успевает достигнуть своей башни, его настигает Пивз и обливает тыквенным соком. - Духи, монстры, вурдалаки! На свободе! С какой стати? День всей нечисти на свете! Выбираемся на свет! Проверещав эту несуразную песенку посылающему в его сторону проклятья Сириусу, полтергейст скрылся в стене. После неприятной встречи с полтергейстом, Блэк вовсе не замечает человека за поворотом. - Глаза разуй! Лили? - Блэк? От неожиданности Сириус даже называет девочку по имени, а вот она не изменяет их общей привычке фамильничать друг с другом. - Как... - Мальчик пытается подобрать слова, но не может. Он ведь только что оставил её и Джеймса в Больничной крыле с мадам Пофмри в совершенно жутком состоянии, а теперь она стоит перед ним совершенно здоровая и спокойная. Ни единой капли крови и даже намёка на нездоровое состояние у рыжей не наблюдается. И вечно обкусанные губы... гладкие. Это очень странно. Как так может выходить? - Лили... Эванс. Ты должна быть в Больничном крыле. - Да? Девочка чуть удивлённо, хотя скорее заинтересованно, хлопает глазами и сжимает пальцы в замок, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд несколько отсутствующий, какой-то холодный. Не её. - Эванс, я очень рад, что ты так быстро пошла на поправку. Сириус кое-что придумал. Он улыбается и протягивает Лили руку, а затем быстро сжимает её в кулак. Девочка отшатывается, не понимая, а потом её словно осеняет, и она отвечает лёгким ударом кулак о кулак. Но не продолжает. Сириус убирает руку. - Эванс, мне кажется, тебе стоит попросить у мадам Помфри что-то. Ты, конечно, быстро пошла на поправку, но, наверное, стоит принимать ещё что-то... успокаивающее. - Наверное, ты прав, - отвечает Лили. - Тогда схожу. - Я тебя провожу, - вызывается гриффиндорец. - Не стоит, спасибо. - Да и боггарт с тобой, - шепчет Сириус и хватает девочку за волосы. Она вскрикивает, но тут же замолкает, замечая у своего горла волшебную палочку. - Кто ты? Отвечай!- кричит Блэк. - У тебя нервишки шалят, Блэк? - Кто ты?! - Я Лили. Лили Эванс. Сириус, что ты делаешь? Прекрати, пожалуйста, - произносит Лили жалобно и на её глазах даже начинают выступать слёзы. Сириус колеблется. Он почти уверен в своём выводе, но эти глаза... так прожигают. Но что-то же здесь не так, он знает, он чувствует... И тут слёзы становятся крупнее и льются по щекам, а Блэк понимает, что тянет за волосы уже слишком сильно, а палочка вплотную прижата к горлу сокурсницы. - Извини. Мальчик отпускает её волосы и опускает палочку. Он совершенно не представляет, что делать со слезами девочек, поэтому обычно просто уходит. Но это его подруга, после травмы, он обязан её поддержать и извиниться, как следует, ведь он повёл себя, как невероятный придурок, испугал её. Сириус в растерянности, ему настолько неловко и стыдно, что он хочет прямо сейчас трансгрессировать отсюда на другой край Англии, а ещё лучше - на другой край земли. - Извини, - повторяет Сириус и быстрым шагом удаляется в сторону гостиной Гриффиндора. Блэк останавливается на некотором расстоянии от Лили и оборачивается. - Иди к мадам Помфри, я пока... - Мальчик не заканчивает предложение, а только тяжело вздыхает и ускоряет шаг. - Я такой идиот! - Что случилось, Сириус? - спокойно спрашивает Люпин сидя на кровати с невозмутимым видом - Я встретил Лили в коридоре. И набросился на неё. Я... Я просто... Вы же только что привели её в Больничное крыло, а я удивился, и не смог сдержаться... - Так, так, Сириус, подожди. - Мне показалось, что это не она, и я... - Сириус! Остановись! Люпин поднимается с кровати и подходит к соседу по комнате. Он берёт его за плечо и говорит: - Это не могла быть Лили. - Я... я не знаю. Выглядела точь-в-точь, как она. - Мы же в школе волшебства, - решается подать голос Пит. - И что?! - рычит Сириус, и Питер сжимается. - Дослушай его. Он ведь прав. Воодушевлённый поддержкой Ремуса, Петтигрю продолжает: - Разве... Ну, просто, ведь нас тут обучают всякому. Мы, конечно, не проходили ещё такого, но... Ведь наверняка существует... - Да что ты тянешь?! - Сириус! Питер, продолжай. - Я просто подумал... Может, Ремус прав, и это была не она? - Что ты имеешь ввиду? - еле сдерживая себя, спрашивает брюнет. Мысли в беспорядке мечутся в его голове, никак не желая складывать очевидный паззл. - Лили не могла так быстро поправиться, - подхватывает сбивчивую мысль Питера Рем. - Даже благодаря усилиям и мастерству мадам Помфри. Она очень, очень плохо себя чувствовала. Так что... Скорее всего, это какое-то заклинание, меняющее внешность, или зелье. - Или какая-то маска... Ну, как мираж, - вставляет Пит. - Точно. Сириус, тебя обманули. - Я так и знал! Я ведь почувствовал, что что-то не так. И на наше рукопожатие она не ответила... - Что? - Да так. - Кто это мог быть? - Наверняка, тот, кто напал на Джеймса. Он или она отвлёк Джеймса и... - И сделал то, что сделал. - Нужно узнать, кто это был. - Точно проклятые слизеринцы! - Почему обязательно они? - Мы столкнулись с ними как-то, ещё в начале учебного года. И тогда... Джим врезал Снэйпу. Он назвал Эванс грязнокровкой. - Понятно. Тогда очень вероятно, что это он. - Я на сто процентов уверен, что это он! Да я ему прямо сейчас пойду и Ступефаем кину, а потом в Запретный лес утащу и оставлю, и... - Сириус, успокойся. Так вопрос решать нельзя. Ты сейчас на взводе. - А как можно быть не на взводе?! - Надо поспать. И наутро принять решение на холодную голову. - Сходим к Лили и Джеймсу, если им лучше, они точно захотят поучаствовать в этом. - Питер, не перестаю удивляться, каким образом ты иногда умудряешься выдавать такие умные мысли! - Сириус, не подкалывай его. - Пфф. Ладно, давайте спать. Я просто... поверить не могу, что так облажался. - Ты не облажался. Всё будет хорошо. - Спокойной ночи. - Спокойной, Пити. - Спокойной ночи. Мальчики погасили свет и легли в кровати. Сириус закрыл полог и ещё долго ворочался с открытыми глазами, а затем и вовсе уставился вверх. Он вспоминал её не те глаза. И эти слова: "У тебя нервишки шалят, Блэк?" Не в её стиле. Почему он всё это подметил, но так и не довёл до логического завершения свои измышления? Почему он оставил это? Ах да, гадкий змеёныш разыграл спектакль, а-ля "я маленькая невинная девочка" со своими чёртовыми слезами. "Понятия не имею, что буду делать, если когда-то увижу, как Эванс плачет", - подумал Сириус и вскоре уснул. Этой ночью ему ничего не снилось. - Зря вы меня отговорили прямо вчера надавать этому придурку! - Сириус проснулся раньше всех и уже с утра находится на взводе. - Ты ему прямо в гостиной Слизерина накидать собирался? Извини, конечно, но мне как-то не особо хочется терять на время ещё одного соседа. - Рем, да ладно, думаешь, я бы не справился с жалким клубком змей? - О, конечно, я не сомневаюсь в твоём могуществе, - утрированно произносит Люпин, вытягивая руки перед собой. - Но в данном случае количество по-любому побеждает качество. Так что итог был бы такой, что я и Пит уносили бы тебя с порога их гостиной по частям. Сириус махает на друга рукой и отворачивается, собираясь выходить из комнаты. - Подожди, Сириус. Не хочешь с нами-то на завтрак пойти? - спрашивает Петтигрю. С каждым днём мальчик ощущает себя всё увереннее среди своих друзей и чувствует себя частью чего-то, что не может его не радовать. - Нет, Пити. Вы идите, а я в Больничное крыло. - Разве хорошо навещать наших друзей одному? Или ты не считаешь, что Лили и Джеймс хотят видеть и нас? - возмущается Люпин, но мягко. Он просто хочет, чтобы его друг немного успокоился и подкрепился, ведь Блэк ужасно выглядит после почти бессонной ночи, к тому же живот брюнета урчит так, что слышно на всю башню. - У тебя там мандрагора внутри? - Ладно, я понял. Идёмте на завтрак, - сдаётся Сириус, но в сторону зала шагает раздражённым. - Что-то Снэйпа не видно, - подмечает Питер. - Наверно, боится мне на глаза попадаться. - Почему? - Думаю, этот патлатый чёрт не совсем тупой и понял, что я его раскусил. - Но каким образом? - Я не знаю, Пит, отстань. Мерлинова борода... - Что такое? - Я же сказал ему... Я сказал, ну, пока он был Эванс, как бы, что он должен быть у мадам Помфри... - Ну и ладно, - разводит руками Люпин, не совсем пока понимая, к чему клонит его друг. - Теперь наверняка все слизеринцы в курсе, что... Эванс... нездорова. И... если Снэйп решился сделать такое с Джеймсом, то что они могут придумать для Эванс? Теперь и взгляд Люпина становится обеспокоенным. - К чёрту завтрак, я иду к ней. Сириус срывается с места, на которое почти только что опустил свою пятую точку, и мчится в Больничное крыло. Ремус, хоть и не с такой скоростью, тоже встаёт и следует за другом. Питеру ничего не остаётся, как сделать то же самое. Но он успевает прихватить сэндвич с шоколадной крошкой и жуёт его на бегу, не обращая внимание на то, что давится почти при каждом укусе. Блэк буквально врывается в палату. - Джим! Эванс! - кричит мальчик и подбегает к первой койке. - Сириус, ты чего так орёшь? - А ты чего спишь? - Так... Рано ещё... - Вижу, ты в порядке. Так что можешь уже подниматься и собираться на занятия, которые никто не отменял, - с улыбкой добавляет вошедший Ремус. - Нееет. Я при смерти. Скажите... что у нас там? - История магии. - О, тогда и говорить не надо. Я потом перепишу лекцию... у тебя, Рем, ладно? - Даже не знаю. Только за плату. - Три шоколадные лягушки, сойдёт? - Я пошутил, но сойдёт. - Что за толпа? - раздаётся голос в дальнем углу палаты. Сириус тут же устремляется туда. - Эванс, с какого перепуга тебя засунули в такую даль? Ты заразная? - Блэк, не мели чепухи. Я в порядке. С этими словами Лили пытается подняться с кровати, но обнаруживает, что на неё только белая майка и трусы, и тут же укрывается одеялом снова, прижав его к шее. - Как я вообще сюда попала? - Мы с Ремусом принесли тебя. Тебе вчера стало плохо, так что... - начинает Пит, но Блэк, естественно, прерывает его своим возбуждённым голосом: - Эванс, ты ведьма! - Да ты что? А я и не в курсе. - Да я не в этом плане. Ты так меня... нас всех напугала вчера. - Ну, за исключением Джеймса, так как он тоже валялся без сознания, - произносит Ремус. - А с ним что? Лили кажется очень обеспокоенной за судьбу однокурсника, хотя они не очень близко общались на протяжении прошедшего времени. - Молодые люди! Что здесь происходит? Оставьте пока бедную девочку, ей нужен покой! Будто из ниоткуда появляется мадам Помфри и подгоняет руками мальчиков в сторону выхода. Они пытаются протестовать, но женщина непреклонна. В дверях гриффиндорцы сталкиваются с Алисой Персиваль, Джулией Норд и Венди Колхсфорт. При виде последней Лили прячется под одеяло, стараясь сделаться как можно более незаметной, хотя и понимает, что это невозможно. Замечая это, Сириус усмехается и подмигивает девочке напоследок. Она закрывает глаза и покрывается румянцем, как тогда, на вокзале. Джулия кратко здоровается с Сириусом, а остальные гриффиндорки стремительно пробегают мимо Джеймса, даже не замечая его, к своей подруге. - Джим, подъём, чего разлёгся? - обращается к нему Блэк. - Так, мальчики, Джеймсу тоже необходим покой. - А как же они? - Мальчик указывает на стайку сокурсниц. - Они ненадолго. А вы можете приходить после занятий, тогда, возможно, я даже смогу отпустить Лили и Джеймса. - Ладно. Парни тяжело вздыхают и уходят на занятия. - Что будем делать со Снэйпом? - Ты точно уверен, что это он? - А кто ещё? - Это может быть, в принципе, кто угодно, кто был в тот день с ним. - Не думаю, что кто-то настолько близок с чернышом, что станет за него вступаться. Тем более таким сложным способом. - Ну да, заклинание не самое лёгкое. Кстати, надо выяснить, что он использовал, чтобы сменить внешность. - Я даже не смог различить его и Эванс. По внешним признакам. - Это точно не то, что проходят на первом курсе. - Если это что-то из Запретной секции, то можно его вообще декану сдать. - Я могу поискать в библиотеке после занятий. - Мы же собирались к Джеймсу. - После этого. - Мистер Блэк, мистер Люпин, прошу вас быть внимательнее, - однотонно бурчит Бинс, в очередной раз проплывая сквозь учебную доску. Преподавателю по Истории магии всё равно, разговаривают ли на его уроках, ведь на экзамене будет видно, кто как слушал. Хотя Бинса действительно сложно услышать, потому что он практически шуршит шёпотом, так что последние парты в аудитории не заняты никогда. Лентяи не хотят привлекать к себе внимания и стараются прятаться за спинами прилежных учеников. После замечания профессора, мальчики продолжают свой разговор, но на них решается недовольно обернуться девочка с Пуффендуя. Она смотрит на гриффиндорцев, смешно нахмурив брови, так что ни Сириус, ни Ремус не могут сдержать смешка. Но при этом они прекращают любые разговоры, наконец сообразив, что их могут услышать. - Джим, ты живой! Сириус накидывается на друга, крепко сжимая его и трепля кулаком по волосам. - Сириус! Ты как всегда! - Как всегда прекрасен и неповторим? - Как всегда достал! Отпусти! Сириус смеётся, попутно оглядывая палату в поисках Лили, но не замечает её. - А где твоя соседка? - Лили? - Ага. Блэк сглатывает. Ему до сих пор непривычно слышать её имя из уст друга. Джеймс и Лили не так уж близки, но Сириусу почему-то неловко обращаться к однокурснице по имени, сколько бы они времени ни проводили вместе. - Она с мадам Помфри в соседней комнате. Скоро придёт. А вот и она. Ребята оборачиваются и машут Лили рукой. Она подходит к постели Джеймса. - Мистер Поттер, вы тоже можете идти. Но если вдруг почувствуете себя плохо, сразу же идите ко мне. То же самое я сказала Лили, так что постарайтесь присматривать друг за другом. - Хорошо. Спасибо. Дети вышли из палаты и направились к башне Гриффиндора. - Мадам Помфри выяснила, что с тобой произошло? - спрашивает Ремус, опережая Сириуса. - Не совсем. Но я вчера слышала, как она разговаривала с профессором Макгонагалл и профессором Дамблдором об этом. - О тебе? - О нас. - Девочка кивнула на Джеймса. - Что? - Да. Я попыталась встать, чтобы подойти поближе и подслушать - да-а, это плохо, но это же касается меня. Но в теле, в общем, жуткая слабость была, так что я слышала только некоторые моменты. Они говорили, что мы не случайно в один день сюда попали, что наши состояния схожи и что наши раны... идентичны. - Как такое возможно? - Я не знаю. - Это точно? - Да. Это мадам Помфри сказала очень громко, но потом профессор Макгонагалл сказала ей, что надо говорить потише, чтобы детей - нас, в общем, - не разбудить. - А ты, Джеймс, ничего из этого не слышал? - Во-первых, я спал, как убитый. А во-вторых, я всё равно слишком далеко лежал. - У тебя остались какие-нибудь царапины или что-то вроде того? - Нет. Всё вылечили, здоровенький, как будто только родился. - У тебя тоже всё в порядке, Лили? - Да, я же говорила. - Кстати, надо отомстить тому, кто это сделал. - А вы знаете, кто это? - спрашивает Джеймс. - Я сначала в шоке был, как очнулся. Но хорошо, что Лили была уже рядом, она мне рассказала, что знала. Я понять сначала не мог, что произошло... - А как это случилось? - Да я в редакторской был, уже выходить собирался. Всё-таки, пир на Хэллоуин пропускать нельзя. И в итоге, я его пропустил. Но спасибо, ребят, что натаскали сладостей. - Да не за что. - Короче, я уже вышел в коридор. Вижу, Лили. Ну, то есть тот, кто притворился Лили. Она подошла, поздоровалась, мы, вроде, говорили о чём-то, но я не помню. Бум, и свет обрубило. А потом я в палате на койке. - А боль? - спрашивает Лили. Джеймс останавливается и внимательно смотрит на неё. - Я не помню. - Почему ты спрашиваешь, Лили? - уточняет Ремус. - Я... Просто мне кажется... Что я попала в Больничное крыло по той же причине, что и Джеймс. - Что ты имеешь ввиду? - Что я чувствовала то же, что чувствовал он. - Хэй! Снэйп, ты далеко собрался? Четверо гриффиндорцев подлавливают Северуса на улице, когда он идёт из библиотеки с кипой книжек в руках. - Отстаньте. - Стоять, змеёныш! - Идите к чёрту, - бормочет мальчик. - О, а вот грубить нам я тебе не советую. - Да что вы докопались. Всё это время Северус не останавливается и только ускоряет шаг. Но не успевает проскочить ребят, так как внезапно взмывает вверх, роняя книги на землю. - Всё-таки, прекрасное заклинание! - Да, иногда слушать на уроках преподавателя даже полезно. - Наконец-то ты это понял, Сириус. - Да вы гляньте! У змеёныша панталонцы! Ребята заливаются смехом, а вокруг них уже собирается немало народу, стягиваясь со всех уголков двора. Причём никто, даже старосты и старшекурсники Слизерина, что присутствуют там, не пытаются остановить первокурсников. - Уу, малышу ещё нужна сосочка и мамочкины объятья. - Как же она тебя вообще отпустила так далеко от себя? - Может, она и эту прелесть тебе из своих труселей сшила? - Нюниус, как тебе вид сверху? - По-моему, ему недостаточно такого обзора. - Согласен, друг. И Северуса начинает крутить, так что он может разглядеть всех, кто собрался вокруг, их усмешки и улыбки, спрятанные в кулак. Абсолютно никто не хочет прийти ему на помощь. Даже компания с зелёно-серыми галстуками хихикает, внимательно глядя на представленное шоу. - Фу! - Не думал, что у Нюнчика такой слабый мочевой пузырь! - Попроси мамочку прислать тебе новые памперсы. - Вали отсюда! Северус падает на землю и чувствует, что хочет никогда, никогда больше не открывать глаза, ослепнуть и оглохнуть прямо в эту же минуту. Все смеются, кто-то шепчет: "Отвратительно", "Вот придурок", "Задали мальцу". И ни капли жалости, ни слова сочувствия. Мальчик поднимается на ноги прыжком и мчится в замок, на пороге которого спотыкается и прикладывается носом прямо о каменный пол. Кровь течёт к подбородку, но Снэйп встаёт и бежит дальше, призывая свои вещи за собой. Люди начинают потихоньку расходиться, а кто-то даже подходит к маленьким гриффиндорцам и хлопает их по плечу. Расправа над слизеринцами - всегда интересное представление. Старшекурсники змеиного факультета просто хмыкают и уходят. Только что они убедились в том, что милые и добрые котята красно-золотых действительно могут быть львами. - Что вы с ним сделали? - спрашивает Эванс скорее заинтересованно, чем осуждающе. - Лили, успокойся. Мы его и пальцем не тронули. - Что правда, то правда. - Вам не поздоровится, когда деканы узнают об этом! - добавляет Алиса. - А они не узнают. - Вас видело столько народу! И все только об этом и говорят остаток дня! - продолжает вещать девочка. - Думаешь, кому-то надо, чтобы деканы устроили по этому поводу разборку? - Но ведь вы... - Персиваль, гриффиндорцы вздрючили слизеринца. Если кто-то об этом ещё не знает, не думаю, чтобы змеёныши захотели придать это ещё большей огласке. А остальные либо рады, либо им плевать. Так что нет никакого смысла доводить это до преподавателей, усекла? - не выдержав, разъясняет сокурснице Сириус как можно более доступно. - Блэк, ты ужасный грубиян, - говорит Лили уставшим голосом, но она согласна с Сириусом, что и утверждает далее, обращаясь к подруге. - Сегодня первый матч года: Гриффиндор со Слизерином! - Поттер врывается в гостиную, тряся над головой газетой с анонсом, написанным им собственноручно. - Джим, ты ещё у Чёрного озера пойди покричи, а то тебя как раз только гриндилоу ещё не слышали. - А вот и покричу! Это же одно из главных событий года! - Кстати, я слышала, что в команде Гриффиндора играет брат Макгонагалл - Малькольм, кажется. Кстати, он довольно милый, совсем не похож на профессора, - вставляет Норд. - А тебе только на старшекурсников попялиться, да, Джулз? - Да иди ты, Блэк. Лили совершенно теряется, слушая подобные разговоры. Ей иногда кажется, что она здесь действительно чужая. И несмотря на то, что все её сокурсники, и Сириус с Джулией даже в особенности, хорошо с ней общаются и воспринимают своей, девочка порой замечает, что находится с ними не на одной волне. Эти не понятные ей порой подколы по поводу мальчиков и девочек, обсуждение семейных приёмов и возмущение очередными глупыми предубеждениями их чистокровных родителей и разборками в Министерстве очередного законопроекта - Эванс ощущает, что очень далека от этого мира. В такие моменты девочка пишет письма родителям, но не всегда их отправляет, потому что понимает, как некоторые из них могут расстроить её маму. Она должна держаться. Ей нравится здесь, надо просто втянуться. Но прожив всю жизнь в мире с другими порядками, укладом, людьми, Лили адаптируется не так быстро, как хотелось бы. Джеймс, Сириус и Алиса практически постоянно рядом, что не даёт рыжей почувствовать себя одиноко и с головой погрузиться в свои печальные мысли. Но иногда по ночам гриффиндорка заливает подушку горючими слезами от тоски по дому. Всё такое новое, яркое, волшебное не только в переносном, но и в буквальном, конечно же, смысле. Но когда Лили вспоминает, за сколько километров находится её дом, что она не может каждый день обнимать маму с папой, гулять с любимой старшей сестрой или смотреть, как та собирается гулять со своими друзьями, ей становится грустно. Эванс-младшая любит наблюдать за тем, как Петунья тщательно расчёсывает свои волосы, подбирает платья и наносит немного маминой туши и помады на лицо, шикая на сестрёнку, чтобы ни за что не говорила матери, иначе она очень расстроится. Лили повторяла за сестрой и так училась ухаживать за собой. У мамы совершенно нет времени давать девочкам женские советы, поэтому они учились быть женственными самостоятельно. Но ведь не это самое главное. И Лили это прекрасно понимает. Понимает, что ей дан шанс знать больше, чем остальные, видеть мир шире, чем возможно для других. Но ей всё равно грустно. Она так скучает по дому. Дети провели остаток времени до матча в дружеских перепалках и за игрой в магические шахматы. - Ты видел?! Здорово! Джеймс в восторге от игры, все заразились его энтузиазмом и тоже наблюдают внимательно. Только Сириус скептически хмыкает, молча глядя на всё это. Снэйп не пришёл, на трибунах Слизерина его не видно. - Вы не боитесь? - спрашивает Марлин. - Чего? - Того что они могут вам ответить. - Мы сами им ответили. И мы не боимся ничего. - Да ладно. Они жестокие и... - Маккинон, а тебе какая разница? Мы сделали свой выбор. Захотят - ответят, а нет, тем лучше - для них. Марлин поразилась уверенности Сириуса, но её так раздражает его непоколебимость и нахальство, что она не может замолчать даже на этом моменте: - Что за дурная привычка - называть всех по фамилии, а, Блэк? - Какая тебе разница. Просто отстань и дай посмотреть игру. Мальчик грубо обрывает Марлин, а та, наполняясь возмущением, уже готовит тираду в адрес сокурсника, но её отвлекает Лили. - Смотри, вот брат Макгонагалл! Эванс показывает на темноволосого игрока, который стремительно движется в воздухе. - Симпатичный. - Он выпускается в этом году, так что тебе ничего не светит, Маккинон. - Блэк... - Блэк, успокойся, - перебивает Марлин Лили. И Сириус замолкает мгновенно, внутри улыбаясь тому, что она обратила на него внимание. После игры все возбуждены и счастливы, ведь львы победили. Старшекурсники устраивают небольшие посиделки в гостиной, а староста загоняет малышей спать, что их очень расстраивает, но сделать ничего они не могут. Сириус предлагает сбежать погулять по замку, но Ремус останавливает его от этой глупой затеи, хотя Джеймс согласен с другом. Он рвёт и мечет, что им не дают попраздновать со всеми, ведь они тоже причастны к событию. К тому же, это их первый матч в этом году, могли бы и исключение сделать. Но старшаки мало того, что загнали всех с первого по пятый курс в комнаты, так ещё, кажется, и заперли. Хотя несколько человек с пятого присутствуют на вечеринке, что только усиливает разочарование остальных. - Когда мы будем старшекурсниками, мы ни от кого не будем отгораживаться! - орёт Джеймс. - Ты сначала СОВ сдай, а потом ори тут, сколько влезет. - Вот и сдам. Приближаются Рождественские каникулы. Замок украшается к празднику, а дети собирают чемоданы, чтобы ненадолго съездить домой. Лили старается сдерживать радость от предстоящей встречи с семьёй. Она знает, что по ней тоже очень скучают. Мама почти каждый день шлёт ей письма, справляясь о жизни дочери. В письмах присутствует порой и пара строчек от Петуньи, но это, видимо, мама заставляет её писать, что было заметно по скользящему между строчек раздражению. Но Эванс всё равно радовалась, читая послания, каждый раз. - Сириус, а ты почему такой грустный? - спрашивает Питер у друга, который недовольно кидает чемоданы у дверей в Большой зал и подходит ко всем. - Не хочу домой. Опять нравоучения, тысяча и один приём в день. Матушка. - Ты не соскучился по маме? - удивлённо задаёт вопрос Лили. - Нет, Эванс. Совсем. Сириус строго посмотрел на девочку, так что та даже немного отшатнулась, но быстро пришла в себя и стала говорить, как сильно соскучилась по дому. - Мама обычно готовит огромный кусок мяса и много-много всего ещё. Обязательно торт "Наполеон", в нём так много крема, я его обожаю. - Что это за торт такой? - Ну там слоёное тесто и крем. - Очень понятно объяснила. - Блэк, не придирайся! Сказала, как есть. - По-моему, это очень вкусно, - мечтательно произнёс Джеймс. - Только странно, что он называется именем волшебника. - Что? - Ну, Наполеон - знаменитый военный генерал среди волшебников. Все ему пророчили блестящую военную карьеру, он сам вызвался поступить в Дурмстранг, а после проходил обучение в Военной Академии Мерлина. Всё шло хорошо, пока он не влюбился в девушку-маггла. Не помню, как её звали... - Жозефина, - подхватил рассказ Джеймса Сириус. - Её звали Жозефина. Никто точно не знает, была она магглом или сквибом. Есть даже версия, что она отдала свои силы Наполеону, чтобы ему удалось завоевать весь мир. - Только вот у него ничего не получилось. - Он пошёл против своей семьи, и они наслали на него и его возлюбленную заклятие. - Я не знала... Ну, Петунья что-то говорила про него, когда проходила это по истории в школе. Но я и представить не могла, что он может быть одним из вас. - Лили, одним из нас, - с улыбкой поправляет её Ремус. - Да, точно... Лили даже не заметила, как отделила себя от остальных. Чем больше приближалось время отбытия поезда домой, тем дальше мыслями девочка уносилась от Хогвартса. Несмотря на всех друзей, что она успела завести, она всё ещё не чувствует себя своей в этих стенах. Она попала в другой мир, с другим укладом жизни, другими проблемами. По факту, можно было сравнить Хогвартс с частной школой в её мире, но девочка, привыкшая после уроков приходить домой, никак не могла освоиться в здешнем порядке. - А кто такая Петунья? - спрашивает Питер. - Это моя сестра. Она маггл. Но она очень хорошая. - Ага, настолько хорошая, что рядом с ней все цветы вянут. - Нюниус, иди, куда шёл! - резко говорит Джеймс. - Поттер, а у твоих родителей будет в этом году этот ваш ублюдский обряд помощи бездомным магглам? - Малфой, а у твоих родителей планируется обряд помощи кретинским выродкам твоей семейки, вроде тебя? - встревает раздражённый Сириус. - Кретинский выродок своей семьи - это разве не ты, Блэк? Сириус вскочил со скамьи, но не успел дотянуться до Люциуса через стол, так как Ремус потянул его а рукав мантии. Мальчик зарычал. - У, как страшно. Поттер, держи своего пёсика на привязи. Слизеринцы рассмеялись и удалились за свой стол. - Когда они уже перестанут нас доставать? - спрашивает Алиса. - Примерно никогда, - отвечает Грегори. - Вражда с гриффиндорцами у слизеринцев в крови. - Как Нюнчик вообще решается к нам приближаться после того, что мы сделали. - А что вы сделали? - О, Эванс, забудь. - А про что говорил Малфой? Твоя семья помогает магглам или что-то такое, Джеймс? - спрашивает заинтересованная Джулия. - Да, мы с родителями иногда выбираемся в мир магглов и помогаем в приютах для бездомных. - Это же здорово! - восклицает Лили. - Да. Только это не одобряется большинством остальных семей. Семьёй Сириуса в том числе. - А почему? Блэк, ты же, вроде, нормальный... - О, спасибо, Эванс. - Ну, не совсем нормальный, конечно. Но не думаю, чтобы ты.. - Эванс, давай оставим разговоры о моей семье. И кстати, что это Нюнчик говорил про твою сестру? Он её знает? - Сириус пытется перевести тему, потому что совершенно не горит желанием посвящать Эванс в истинное положение дел в его семье и рассказывать про её отношение к таким, как его подруга в частности. - Он... Он живёт рядом со мной. - Что ты имеешь ввиду? - встрепенувшись, произносит Джеймс, застыв с открытым ртом. Жидкая каша капает у него с ложки обратно в тарелку, брызгая на жилетку, но мальчик этого не замечает. - Северус Снэйп живёт по соседству с моей семьёй, - говорит Лили, глубоко вздохнув. - Вот это да... - выдыхая, комментирует Питер. И даже Ремус немного в шоке от такой новости. А Алиса так вообще всплёскивает руками и начинает тараторить: - Как же это ужасно! Иметь в соседях этого... жуткого змея. Я бы и дня не выдержала, если бы мне пришлось делить улицу с таким, как он. - Да ничего в этом такого нет. Мы вообще-то не общаемся. Он несколько раз приходил к нам по просьбе своей матери, но мы даже словом не обменялись. Он постоянно следил за мной, и это было очень странно. Тунья постоянно прогоняла его, так что мы совсем-совсем не общались. А теперь и никакого желания начинать точно нет. - Ты называешь сестру Тунья? - Тунья, Туни. Но это ласково! Я ведь люблю её. - Судя по твоим словам, она очень милая. - Да... - неуверенно произносит Лили. - Да, - добавляет она уже твёрже. - На выход! Поезд отправляется через двадцать пять минут! Попрошу всех проследовать за преподавателями. - Ну Мерлин, - недовольно говорит Сириус, поднимаясь со скамьи. - Неужели ты так не хочешь домой? - спрашивает Лили. - Та даже не представляешь - насколько. - Как провели каникулы? - Отвратно, как всегда, - отвечает Сириус. - Ой, а мы с родителями... Никто, казалось, не обратил особого внимания на реплику Блэка, разве что его соседи по комнате, которые знают, что расспросят друга обо всём позже. Лили тоже не услышала слова Сириуса, но заметила его грустное лицо. Девчонки больше болтали, чем разбирали вещи, хотя мальчики занимались тем же. Сириус вообще оставил чемодан не тронутым, а Джеймс накидал свои вещи в шкаф, снова превратив аккуратно сложенные его матерью стопки одежды в мятые комья. - Джеймс, у тебя руки не особо из того места растут, по ходу, - прокоментировал его друг, мельком взглянув на бардак. - Сириус, ты вообще молчи. Кто сломал три метлы за эти праздники? - О, ну на одну больше, чем ты, подумаешь. - Вы пересекались? - Да, я провёл у Джима денёк. - Это как-то мало. - В этот раз мать устроила мне "весёленькие" каникулы. Говорила такой бред, что я еле сдерживался, чтоб не наложить на неё заклятие немоты. - Если б ты его ещё знал. - Ну и это тоже. - Неужели всё прошло настолько плохо? - Она много болтала о тебе, Джим, кстати. - Да, она и с моей матерью разговаривала. Только я не знаю, о чём. - Я тоже не особо. Естественно, о том, что тебе стоит поменьше водиться с "этой рыжей грязнокровкой". Извини, это её слова. Вальбурга говорила, что она плохо на тебя влияет. - Ты называешь маму по имени? - удивился Петтигрю. - Её очень сложно называть "мамой", поверь мне. Только при ней стараюсь, а то ещё заподозрит, что я считаю её редкостной сукой. - Сириус, нельзя так говорить о матери, - вставляет Люпин. - Можно, если твоя мать - Вальбурга Блэк. - Что ещё она говорила обо мне и Лили? - Много чего. Что с Эванс ты не будешь знать счастья в жизни, что она тебя погубит, что она опасна для тебя. - Что за бред... - Вот и я так умаю, так что не забивай себе голову. Блэк не сказал друзьям всей правды. Да, его мать очень обеспокоена тем, что её сын и сын Поттеров сдружились с грязнокровкой. Но она концентрировала своё внимание именно на общении Джеймса и Лили, будто знала то, что не знает больше никто. - Скоро ведь матч Пуффендуя и Когтеврана, - говорит Ремус, пытаясь разрядить обстановку. И это срабатывает, ведь квиддич для Джеймса - спусковой крючок, после упоминании которого мальчик забывает, кажется, обо всём неприятном, что присутствует в его жизни вообще. Вот и сейчас он расслабился и стал болтать о том, что напишет в газете. А Сириус только молча глядел на своего друга, изредка улыбаясь, когда тот смотрел на него. Но Блэку было совсем не радостно отчего-то.