Когда приходит тьма

На удивление, Каина приняли с необыкновенной гостеприимностью – после его «исчезновения» его знал каждый, он даже был чем-то вроде знаменитости среди местных кругов. Казалось, он добился всего, чего могла просить его душа – признания, восхищения, о, а как смотрели ранее равные ему по силе адепты на эти разросшиеся теневые метки... Однако, все же, во взгляде каждого из них читалась некая зависть, и чем сильнее они пытались скрыть ее, тем ярче она выползала наружу. В косых взглядах, действиях, и то, как они отводили от него глаза. Но нельзя было судить их за это. Адепты Ордена Тени не знают обычных чувств. А ведь, если подумать, такова и была судьба лидера. Он будто прозрел, осознал, что в свое время точно так же смотрел на Зеда. Ему безумно хотелось хоть сотую той силы, которой обладал его мастер, пока он наконец не понял, что в состоянии взрастить из ее зачатка свою собственную. В честь Каина, которого в шутку называли «воскресшим даркиноборцем», даже было разрешено нечто вроде праздничного вечера. Алкоголь обычно был запрещен, однако в великие праздники, как победы или посвящение адептов в ритуал тени, всегда сопровождались порцией хорошей выпивки. А в Ионии алкоголь был до неприличия хорош. Зед не любил подобную шумиху, и всегда укрывался ото всех, словно тень. К этому все давно привыкли, никто не решался спрашивать, да и не стоило бы – теневой мастер по обыкновению тактичен и умен, а празднетство полностью противоречит его принципам. Почти всегда Зед вел себя подобно темноте – ученики даже шептались, мол нет ничего там, под доспехами и маской, только свет двух ярких глаз. Но только Каин знал, насколько на самом деле человечным был его мастер. Он помнил эти самые алые глаза в момент ритуала, когда была единственная и успешная попытка еще ребенка воссоединиться с тенью. Он тогда в первый и последний раз увидел в этих глазах человечное чувство жалости, и то, с какой осторожностью ему тогда резали руку, вычерчивая кровью извилистый шрам. Почему он думает об этом в момент, когда должен веселиться? Шида едва заметно хмурился, когда товарищи ласково обзывали его «Ши», коверкая фамилию. Это напоминало ему о давно умершем Накури, - он называл его так же, и придумал эту кличку первым, - но, кажется, из-за праздника о нем уже позабыли. Да и Каину стоило бы наконец откинуть терзающую его скорбь – однако все же пустота в его душе возрастала по мере разрастания праздника, и от этого становилось еще хуже. Когда у него был Рааст, его тело было слабее. Алкоголь легко дурманил мысли, а сейчас… Даже он не помогал избежать терзающих раздумий. Становилось только хуже. - Что это за лицо? – Обратился к нему один из товарищей, присев рядом за стол. – Считай, что это твой второй день рождения! И без торта тебя никто не оставит, кстати. И придвинул к нему еще стопку с выпивкой. Каин безразлично пожал плечами, а тот фыркнул и повторил тот же самый жест в ответ, и наконец оставил его. Шида повернул голову в сторону, заглядывая в комнату здания рядом, где горел свет – там было нечто вроде библиотеки, ярко горели свечи и свет, и где-то там на кресле сидел Зед, уткнувшись взглядом в книгу и ничего не замечая вокруг. В этот момент выпивка показалась ему в три раза отвратительней обычного. Он повернул голову в другой бок – люди, веселье, праздник, да еще и в его честь, чего ему всегда не хватало в жизни. Радости простых людей, счастье… Кажется, Каин разучился, или же никогда не умел чувствовать что-то подобное. Всю жизнь он рос в ощущении стремления, вражды, физической и духовной боли, воли, испытания, победы и поражения. Как может тот, кто даже через детскую травму прошел благодаря теневой магии, чувствовать что-то теплое? И как у Каина, несмотря на такую бесчеловечность, получилось победить даркина? Только один человек мог знать. Тот единственный, который сказал ему правду в тот день, когда он вернулся в Орден с Раастом в руках. Каин, использовав теневую походку, с легкостью преодолел расстояние между домами, оказываясь у окна библиотеки, и вежливо постучал костяшками пальцев. Зед , даже не отрывая взгляда от книги, коротко ему кивнул. После этого Каин, проникнув, как тень, наконец смог нормально войти. Атмосфера была совсем не такой, как там – она была тихой, таинственной, завораживающей, и Зед на ее фоне как величественный теневой туман. - Что у тебя? – Спросил он, все еще шарясь взглядом по книжным строкам. - Не знаю… - Все мысли и вопросы мгновенно вылетели из головы. - Честно говоря, мне просто захотелось прийти. Наконец на него подняли взгляд. О, как сильно Шида добивался этого. - Ты пьян. - Я знаю. - От тебя несет даже отсюда. Второго стула здесь было не предусмотрено. Потому Каин присел у его ног, почти как тогда, при их встрече, не смотря на слова мастера. На секунду ему показалось, что Зед испытывает раздражение, однако спокойный вздох после оповестил о том, что он даже приблизительно не злится. И хорошо. - У тебя есть все, что ты хотел. Вроде как, - Зед отложил книгу с колен на подлокотник. – Но что-то я не вижу на твоем лице особого счастья. - В этом и проблема, - Шида уткнулся лбом в чужие колени. – Это совсем не то, что я ждал. Я думал, что когда достигну своей цели, то хотя бы успокоюсь. На душе хоть как-то… - Полегчает? О нет, - Зед слабо улыбнулся, но так, что чувствовалось даже через маску. – Всегда будут новые проблемы. Такова уж человеческая сущность. Каин кивнул ему, опустив голову и явно расстроившись. Зед уложил руки ему на плечи, и, почувствовав поддержку, Шида позволил себе уложить голову тому на колени. Мастер не возмущался и не вздыхал, как обычно – послышался шорох металла и ткани, а затем жнец почувствовал, как теплые, большие и самые что ни на есть человеческие руки Зеда осторожно зарылись ему в волосы, успокаивающе перебирая пряди. Он снял свои стальные перчатки для этого… Каин не хотел ни спрашивать его, зачем и почему он делает это, ни думать в этот момент – это было так незнакомо, непривычно, но так тепло и приятно. Будто бы за одно легкое повиновение руки у него исчезли все проблемы – осталось лишь легкое чувство усталости, тепла, и тихое дыхание Зеда на фоне тишины и потрескивания пламени свеч. Он прикрыл глаза, позволив себе наконец расслабиться. Так хорошо не было уже давно. - Они стали намного длиннее с тех времен, - Обратился к нему Зед, пытаясь завязать тому свободную косичку в волосах, будто бы ностальгируя – но они стали совсем непослушными. – Но ты сам почти не изменился. Такой же ребенок. А Каин не стал отрицать. Возможно, именно это помогает ему двигаться дальше, и, не смотря на изменения во внешности – он все тот же волевой Шида, который, несмотря на выдающиеся способности и даже победу над даркином, не потерял себя. Хоть Зед и говорил, что теням не дают имен. Черт знает, сколько времени прошло с тех пор, когда он сидел так. Зед приятно гладил шелковые волосы Каина, когда-то грозясь их отрезать за плохое поведение, но, наверное, он уже тогда не захотел бы поднимать руку на такую красоту. Голубая прядь, полученная от ритуала, особенно ярко цвела на фоне угольных волос, хоть и при приглушенном освещении трудно было правильно различить оттенки. - Полы холодные. Поднимись, - Зед, не спрашивая и не предупредив, поднялся на ноги, нарушая теплую идиллию и тревожа почти уснувшего Каина. Идиллия оборвалась. – Ну, давай. Каин фыркнул, отрицательно мотнув головой. Ног он не чувствовал – они были практически ватные. Он на них не сможет подняться. Ладно, стоит признать – он безнадежно пьян в данный момент. И теперь его разморило окончательно. Зед это понял, и, демонстративно-тяжко вздохнул, и поднял Каина осторожно, как пьяную хрустальную вазочку, и затем усадил в кресло где ранее сидел сам. Подобное жнеца умилило, хоть он и испытывал чувство стыда за всю эту ситуацию. Его, не спрашивая, укутали в лежащее рядом одеяло, а сам Зед навис над ним сверху, неожиданно пиля его укоризненным и слегка раздраженным взглядом. Каин фыркнул и отвернулся. Рука Зеда осторожно коснулась его щеки, проведя указательным пальцем по скулам. Каин таки сдался и поднял на него взгляд. Нежное прикосновение плавно перешло к шее, он надавил ему под подбородок большим пальцем, вынудив чуть запрокинуть голову, дабы все было с глазу на глаз – Зед ведь все-таки выше. Вторая его рука слегка коснулась шеи, и погладила по плечу, как бы успокаивая. Боги, какие же у Зеда были горячие руки – Каину холодно, ему всегда, после становления ассассином, было холодно от магии тени, а эти касания, такие теплые, приятные.. как же хотелось еще. Зед вновь проводит рукой по чужим скулам, надавливает большим пальцем на нижнюю губу, будто бы изучая касаниями красивое лицо своего подопечного. Шида приоткрывает губы, а затем стыдливо краснеет, и отводит взгляд – тогда мастер понял, что на этом ему хватит. Рука чуть настойчивее обхватывает тонкую шею, Зед чувствует, как тело Каина от этого напрягается, и он прикрывает свои чудные серые глаза с длинными ресницами. Тихо щелкнули зажимы металлической маски. Зед приближается лицом к нему совсем близко, и Шида нервно выдыхает ему практически в губы, пуская мастеру стадо мурашек по коже. Его эгоистичное, но такое горячее сердце бьется так громко и часто, это чувствовалось даже на расстоянии, и Зед совсем нежно, практически невесомо касается своими губами чужих. А затем целует слегка настойчивей, давая во всей мере оценить полноту ощущений. Когда Зед отстранился – а он старался сделать это максимально медленно и тактично – Каин раскрыл глаза, смотря на него таким взглядом… это было слишком трудно описать словами. Но сомнения в правильности выбора затерзали мгновенно. - Зед… - Обратился он к нему на полувыдохе. - Спи, - Зед сказал это ему максимально спокойным тоном. Хоть и понимал, что уснуть после такого ему будет трудно. – Обсудим все завтра.