Не бойся предположить невероятное 2

***

- Мистер Поттер, как вы на этот раз объясните у себя наличие запрещенного талмуда по некромантии? Скрестив руки на груди, зельевар исподлобья коршуном смотрел на своего подопечного. А тот и в ус не дул – развалился на стуле как на своем диване, только ноги на стол еще не закинул, нагло смотрел декану прямо в глаза и гнусно скалился, крутя в пальцах волшебную палочку. - Да бросьте! Что тут такого? Ну взял я у Нотта книгу почитать, это что, преступление? – ленивым голосом процедил парень. – Тем более, это уже не в первый раз. Вы и сами должны помнить… И с намеком вскинул бровь. Северус скривился и отвернулся, испытывая непреодолимое желание наложить на наглеца какое-нибудь особо болезненное проклятие из своего богатого арсенала. Поборов себя, зельевар обернулся и наткнулся на откровенно издевательскую усмешку на лице шрамоголового подростка. Поганец и не думал скрывать, что нарочно провоцирует нелюбимого профессора, при всякой малейшей возможности доводя его до ручки. Парень видел бессильную ярость мужчины и наслаждался ею. А чего ему бояться? Отработок? Подумаешь! Тем более, что Филч после смерти миссис Норрис от рук потрошителя боится всех пуще огня и даже под страхом Круциатуса не станет заставлять работать руками. А ничего более серьезного зельевар поделать не мог – Фадж не придумал ничего лучшего, нежели прислать в Хогвартс в качестве надзирателя Элфиаса Дожжа. А этот чудаковатый тип был давним другом и конфидентом Дамблдора и верил в Избранного и прочую чушь. Так что новоиспеченный надзиратель покрывал и отмазывал Мальчика-Который-Выжил, заминая все его поступки, какими бы чудовищными они не были. Старик был настолько слеп, что не видел того, что ясно видели все - Гарри Потттер был кем угодно только не героем. После смерти своего крестного, Поттер пошел вразнос. Он превратился из тихого молчаливого ботаника со скрываемым опасным блеском в глазах в самоуверенного нахала с ярко выраженными садистскими наклонностями. Мальчик-Который-Выжил ни много ни мало загнал себе под пяту всю школу и делал с ней что хотел. Гриффиндорцы стали у него мальчиками для битья. Поттер постоянно провоцировал их на дуэли, после которых несчастных львов табелями уносили в Больничное крыло, ибо, как выяснилось, Избранный был самым настоящим берсерком. Хаффлпаффцы и большая часть Рэйвенкло считались его обслугой. Не царское это дело – носить сумку с учебниками или метлу, ходить за нужной книгой в библиотеку или на кухню за полуночным перекусом. А слизеринцы и меньшая часть факультета воронов составляли свиту подхалимов. Северусу оставалось только гадать, как Поттер смог заставить гордых слизеринцев шестерить перед ним? Чем он им угрожал? Какие заклятия на них накладывал? Вряд ли тот же Блэйз Забини – эгоист до мозга костей - по своей воле стал бы делать массаж ног кому бы то ни было, хоть самому Мерлину. А вот Поттеру делал. Неоднократно. И не стесняясь присутствия посторонних. Или, например, высокомерная Дафна Гринграсс, которая стоически сносила все откровенные домогательства Мальчика-Который-Выжил. Тот лапал ее на глазах у всех за интимные части тела, а девушка даже не морщилась. Словно ей было абсолютно наплевать на свою репутацию. И таких примеров было огромное множество. Что самое удивительное, - их родители явно были в курсе, но не возражали. Оглядываясь назад, зельевар ясно видел, с какого момента все пошло наперекосяк. С момента побега Тома Эванса. В Хогвартсе стало твориться черте что: то и дело кого-то грабили, избивали, насиловали. А не далее как вчера сам декан Слизерина нашел в одном из закутков школы истерзанное тело первокурсника-грифффиндорца. Слава Мерлину, мальчик был жив, но нанесенные ему неизвестными садистами увечья были такими тяжелыми, что пришлось срочно отправить ребенка в Мунго. Колдомедики ахнули, узрев больного. Как сказал многоопытный целитель Фрост, даже самые агрессивные Пожиратели редко когда доводили свою жертву до такого состояния. А ситуация только ухудшалась. Зельевар, помня предостережение Эванса, внимательно наблюдал за Поттером, но увы – поймать за руку его не получалось, а на одних голословных обвинениях построить дело – нереально. Слизеринцы, кто мог его заложить, молчали как рыбы. Брюнет, пользуясь своей безнаказанностью, нагло ухмылялся Северусу в лицо и продолжал проворачивать свои грязные делишки. Декан Слизерина иногда проводил такую параллель: во времена обучения Тома Эванса замок был наполнен положительными эмоциями, а вот сейчас, когда царствовал его кузен, вокруг был только страх и ненависть. Полтора года, осталось всего полтора года потерпеть, а затем чертов Поттер благополучно сдаст ЖАБА и отправится восвояси. А там пусть уже у Министерства голова болит на его счет. Глубоко вздохнув, мужчина сделал глубокий вдох и вслух, по недавно обретённой привычке, произнес: - Эх, Том, Том, а ты ведь знал про гнилую сущность своего братца с самого начала и именно поэтому сбежал, переложив заботы о нем на наши головы. Как это по-слизерински. Хотя… зачем тебе, именно тебе было бежать? Могу поспорить на что угодно, ублюдок Поттер тебя опасался, точнее твоих ментальных способностей. Иначе как объяснить то, что он был паинькой, пока ты был в школе, но кардинально изменился, как только ты сбежал? Зельевар постоянно вел мысленные диалоги с бывшим рэйвенкловцем. Он сам не ожидал, что настолько сильно привязался к мальчику. Что ему будет так его не хватать. Это было тяжело пережить. Потерять человека, который одним своим присутствием наполнял чёрствую душу счастьем. Того, с кем хотелось разговаривать на любые темы и пускаться в авантюры, не достойные статуса профессора. Того, кому был готов простить все что угодно и чье равнодушие было страшнее кары Небес. Декан Слизерина потерял свой единственный лучик света в темном царстве. Вот и теперь, ему снова придется отпустить негодяя. - Вы свободны, мистер Поттер, - холодным голосом произнес зельевар. - Как это ожидаемо, - мерзко усмехнулся Поттер и вальяжной походочкой покинул кабинет. После его ухода, атмосфера сразу стала куда приятнее. Декан Слизерина по привычке налил себе бокал вина и, откинувшись на спинку стула, уставился в одну точку.