ice ice baby

Мягкий кашемировый свитер одаривает нежную сияющую кожу трепетными поглаживаниями; шарфик ярко-алого оттенка натянут до аккуратного носика такого же цвета, а тёплые варежки на несколько размеров больше точно готовы защитить маленькие белесые ручки от болючих царапин в случае падения — Тэхён в полной готовности. Омега в который раз осторожно поправляет свой шерстяной берет с незамысловатым узором из блестящих камешков на самом краю мягкой шапочки, с ярым трепетом в груди прижимая к себе маленький клочок разрисованной бумаги, где разноцветным каллиграфическим выведено: «Пункт 13. Покорить лёд.» Вновь глубокий затруднённый вздох и надутые по привычке в ходе молчаливых размышлений губки — Тэхён с преувеличенным ужасом замечает, что бумажка начинает мяться в влажных от пота ладошках, поэтому, тихо, чтобы только он смог услышать, прошептав себе под носик утешительное «у тебя всё получится, Тэ!», омежка набирает полную грудь воздуха, и наконец отправляется на ледяную арену воплощать в реальность свои чудные прихоти. Первые шаги настолько неуклюжие и боязливые, что мальчишка никак не может отцепиться от крепко схваченного бортика. Дрожащие ножки резко подкашиваются, превращаясь в сладкую вату — омежка быстренько сдувает со лба пепельные кудрявые прядки и вновь принимается за длительное и непростое укрощение белых башмачков с узкими стальными полозьями. Заветную мечту хочется осуществить немедленно и с воздушной лёгкостью на душе и в теле — Тэхён никогда не был омегой выносливой и терпеливой, хотя строгий и ненарушимый список желаний гордо красуется во внутреннем отделении яркого рюкзачка, будто бы каждый раз напоминая вредной омеге не хвататься за все дела сразу. Вот и сейчас, пристально следя за непослушными ножками, разъезжающимися в разные стороны, сероволосый в который раз говорит себе ни в коем случае не сдаваться, ведь неисполненный тринадцатый пункт означает лишь одно — к следующей мечте в списке дел нельзя будет даже и притронуться — а маленького пушистого щенка ведь хочется так сильно и так долго! Тэхён тоскливо шмыгает носиком при упоминании заветной зверюшки, которую родители не позволяли завести с раннего детства, и вновь делает несколько более или менее успешных попыток спокойно проехаться по гладкому льду, до жути неудобными коньками вырисовывая аккуратные фонарики. Ровно проехаться по хрустально-зеркальной поверхности получается, конечно, с раза далеко не первого и не второго, но Тэхён упорно продолжает двигаться, широко и как-то совсем неловко расставив худощавые ручонки в разные стороны. Новые метров десять наконец поддаются радостной омеге, и мальчишка довольно расплывается в квадратной сияющей улыбке, уверенно приняв остаточное решение отлипнуть от мешающего бортика. Бортики — для слабаков и нерешительных бесхарактерных омег! Мальчишка стремительно набирает скорость, разгоняется; в алмазных глазках виднеются ненавязчивые нотки азарта, и Тэхён хитренько, словно самый настоящий лисёнок, ухмыляется, рукой придерживая строптиво спадающий беретик. Никак не собирающаяся выходить от будничных мыслей новенькая «хотелка» ослепляет и моментально убирает дрожь в коленках, словно по щелчку пальцев — на центр катка падают пурпурно-розовые яркие лучики, умелые фигуристы тренируются, видимо, перед предстоящими соревнованиями, и Киму сейчас просто, как никогда раньше, необходимо продемонстрировать всё свои способности и мастерские навыки. Заворожённая искренняя улыбка на юном личике ослепляет не хуже мерцающих прожекторов, и сероволосый парниша, живо кинув последний мимолётный взгляд на серую массу, мучающуюся за этими жуткими бортиками, тихо хмыкает себе под нос и ловко отталкивается от стеклянной поверхности, торжественно направляясь к центру. Видимо, дико возмущённых людей вокруг присутствие такой уж слишком активной омеги на льду порадовало не сильно — кто-то шипит что-то раздражённо, а кто-то лишь стреляет в маленького мальчишку недовольными взглядами, бурча что-то себе под нос, безразлично продолжая своё дело. А у Тэхёна же на смущённой мордашке лишь пунцовый румянец то ли от морозящего холода, то ли от негодующих криков в свою сторону. Мнение остальных всегда задевает, ранит — омега с надутыми губками тоскливо скользит острыми ботиночками, мимо ушей пропуская чужое озлобленное бормотание. До окончания сеанса остаётся лишь десять минут, и Тэхён расстроен этой печальной новостью не меньше, нежели от негативных отзывов в сторону своей застенчивой персоны. Задумавшись о чём-то своём, Ким змейкой мечтательно разъезжает по уже не такому идеальному льду, как полчаса назад, даже и не заметив, что дорога совсем вышла из-под его контроля. Испуганная омежка слегка жмурится, чувствуя, как ноги вновь не слушаются, отдавая предательской дрожью. Оцепенелые ручонки неуклюже машут из стороны в сторону, напоминая птичьи крылья, и Тэхён в силу своей впечатлительности, на месте заплакать от такой волны неудач готов. Упасть обреченному мальчишке не дают сильные мускулистые руки. Ким вздрагивает трусливо, ощущая на своей осиной талии чужие прикосновения. Покрасневший носик в то же мгновение улавливает дурманящие нотки свежей мяты, и омега наконец решается прекратить жмуриться, поэтому и приоткрывает лишь один глаз, вызывая со стороны мужчины трепетный смешок. — Всё в порядке? — лучезарно улыбается крепкий молодой альфа, и Тэхён с головой утопает в одной лишь этой ухмылке. Сил хватает только на сдавленное «ага» и резко опущенную вниз мордашку; широкие ладони до сих пор хозяйничают на невинном теле, и омега поспорить готов, смерти от ужасающей передозировки смущения всё-таки бывать. Альфа смотрит из-под тёмной чёлки, с видимым интересом изучая сладенького мальчика, кружащего голову лишь одним своим умопомрачительным ароматом вишнёвого зефира. Сам же мужчина не похож на обычного клиента от слова совсем — на нём надет синий утеплённый жилет, на опасном льду чувствует себя уж слишком уверенно и по-домашнему, и внимательным глазёнкам Тэхёна, уткнувшимся в пол, совершенно случайно открывается вид на поношенные, но профессиональные коньки альфы, забавно зашнурованные неаккуратным зигзагом. Сероволосый стеснённо бегает короткими взглядами по накаченному телу напротив: альфа выглядит таким сильным и красивым — Тэхён точно знает, что собственное лицо залилось пунцовой краской. — Эй, котёнок, — ласковое прозвище заставляет сердце пропустить удар; мужчина вновь посмеивается, ненарочно сжимая талию малыша немного крепче, — будь осторожнее. Тэхён так и остаётся стоять с открытым, как у аквариумной рыбки, ртом, а то время, как загадочный альфа шибко успевает исчезнуть. Затуманенные омуты утыкаются в могучую спину, и сероволосый замечает, как на синей безрукавке гордо разместилась белая жирная надпись с громко кричащим «инструктор». Ким думает, что пункт номер четырнадцать немного подождёт. У омеги надутые щёчки и тёплые от вязанных перчаток маленькие ручки, которые никак не могут справиться с замысловатой шнуровкой на тяжелой обуви. Тэхён тяжело вздыхает, нервно поглядывая на настенные часы в душном помещении — кажется, ещё минут пять, и его просто-напросто вышвырнут отсюда, ведь дурацкие коньки никак не хотят поддаваться худым пальчикам. Из обречённых мыслей жалостливого мальчишку вытягивает чужой пристальный взгляд сверху-вниз и ранее знакомый, но такой волнующий запах мяты. Сероволосый боязно поднимает ореховые глаза на причину дрожащих коленок, немного по-глупому хлопая длинными ресничками; потеют ладошки, и Киму определённо хочется провалиться сквозь землю. — Как-то ты слишком долго мучаешься с ними, — безмятежный бас прокрадывается под кожу; альфа лишь спокойно указывает на ненавистные коньки лёгким кивком головой, — я помогу. А Тэхён даже и отказать не в праве. Привычные покрасневшие ушки вызывают с уст напротив сдавленный смех, и Ким сам готов расплыться в довольном оскале. Альфа без раздумий встаёт на одно колено, чтобы помочь озадаченному малышу как можно быстрее — Тэхён, кажется, тает. — Надеюсь, ты сильно тогда не ушибся, — серый бантик из шнурков легко отдаётся власти инструктора; Тэхён с любопытством во взгляде замечает на груди альфы маленький металлический бейджик с немного потёртым, но каким-то уж слишком тёплым «Чонгук». — Если бы не ты, боюсь, у меня были бы серьёзные проблемы, — судорожное хихиканье и отголоски переживания в чужом голосе вынуждают Чонгука лениво ухмыльнуться. — Я раньше тебя не видел, — хмурится альфа, и мальчишка вновь по-детски забавно открывает рот, дабы что-то ответить, — впервые здесь? Из влажных губок, не на большое удивление, вылетает лишь невнятное мычание — Чонгук по-доброму закатывает глаза, не сумев не позволить себе очередную ухмылку при виде возмущённой реакции малыша. В это время Тэхён лишь наивно предполагает, что его смущённый румянец на улыбчивой мордашке можно скрыть хрупкой ладошкой. — Можно угостить тебя мороженым? — тон становится более тихим, спокойным, и омега не может допустить ни единой мысли об отказе. — Смотря каким... — Ким лукаво приподнимает уголки губ, заставляя старшего задумчиво посмотреть в ответ. — А какое малыш любит? — Клубничное, — без лишних раздумьев выпаливает омега, ненарочно скривившись при мысли о другом вкусе. — Клубничное, так клубничное, — решительно отвечает старший, на автомате надевая на обескураженного малыша привычные ему красные туфельки. Тэхён совсем не хочет признаваться, что с Чонгуком готов килограммами есть даже шоколадное.