ice ice baby

Тэхён, явно очарованный внушительным выбором мороженого, буквально прилипает к стеклянной витрине с различными сладостями. Блестящие глазки с интересом рассматривают каждый вкус, и ликующая омега ловко вытирает слюнки, в подходящий момент заметив беззлобные смешки под боком. — Определился, малыш? — снисходительная улыбка ослепляет, и мальчишка лишь тёмными ресничками хлопает, переводя оживлённый взгляд на крепкого альфу. — Здесь моего любимого нет, — с видимой горечью в голосе бормочет Тэхён, вниз опуская расстроеную мордашку. Широкая ладонь ерошит пепельные шелковистые волосы и плавно перемещается немного ниже — омега вдруг чувствует, что её за плечи хрупкие притягивают, поэтому в непонятках глазки ещё шире раскрывает, уставившись на мужчину из-под кудрявой чёлки. — Три шарика самого вкусного мороженого, пожалуйста, — Чонгук наконец отвечает на вопросительный взгляд продавщицы, трепетными поглаживаниями всё так же продолжая смущать вновь покрасневшего мальчишку. А Тэхён и взгляда с щедрого альфы всё никак свести не может, ведь целых три шарика — это же так много и так дорого! Три целых шарика холодного пломбира — верный путь к суровому наказанию, если вдруг родители узнают, какими это способами их сынишка тут простуду себе зарабатывает. — С-спасибо, — застенчиво поднимает уголки губок омега, как только маленьким ручонкам гордо вручают вафельный стаканчик. На самой верхушке виднеется слегка подтаявший шарик апельсинового щербета, и Тэхён в страхе не успеть полакомиться чём-то новеньким бойко слизывает стекающие капельки мороженого. Вскоре освежающее лакомство стремительно пропадает, и альфа, ласково взяв удивлённую омежку за худенькую ручку, уверенно направляется в сторону свободных столиков. — Ну, рассказывай, — заботливо отодвигая барный стул для Тэхёна, настойчиво требует старший, — что такой хрупкий котёнок на катке забыл? Ещё и в день подготовки к соревнованиям. Улыбка у Чонгука яркая, снисходительная; антрацитовые глаза вдруг ненарочно застывают на розовом язычке, ловко обводящим второй, ванильный шарик мороженого быстрыми круговыми движениями. По итогу, конечно же, холодное лакомство бежевым пятном остаётся на пухленьких губках, и Тэхён наконец поднимает удивлённый взгляд на окаменевшего альфу, так упорно желающего прожечь дыру в маленьком мальчишке. — Тринадцатый пункт, — кратко объясняет вновь отвлечённая на сладость омега, оленьими глазками скользя по вопросительному взгляду Чона. Следующие слова старшего ясны только по одному выражению лица, и Тэхён гордо достаёт помятый клочок бумаги из внутреннего кармашка пуховой курточки. Важнейший список тотчас оказывается в чужих загрубелых пальцах — омега слегка сводит тёмные бровки, наблюдая за увлечённым инструктором, так изумлённо разглядывающим забавные глянцевые наклейки на жёванном листочке, — Ох, хён, если не научусь на коньках кататься, то не видать мне собаку ещё очень-очень долго... Младший вздыхает как-то обречённо и вновь дует сладенькие губки. Чонгук слушает внимательно, сосредоточенно, только вот затуманенный взгляд совсем и не стремится оторваться от испачканных уст. — Блин, хёеееооон! — возмущённо вскрикивает ошарашенная омежка, как только большой палец чужой руки бесстыдно касается губ, — Что ты делаешь? А Чонгук лишь хмыкает в сторону малыша как-то по-доброму, но насмешливо; длинные фаланги ловко собирают оставшуюся сладость с застенчивого личика напротив, и альфа никак не может отказать себе в одной очевидной прихоти — смутить эту прелесть руки так и чешутся. Продолжает сверлить наглым взглядом и лукаво подставляет испачканный в мороженом палец ко рту — брюнет довольно замечает, как пухлые щёчки Тэхёна вмиг огнём пылать начинают, и наконец слизывает лакомство, горячим языком пройдясь по верхней губе. — Мятное вкуснее, — нарочно выпаливает Чонгук, быстрым кивком головы указывая на недоеденный вафельный стаканчик. На самом низу виднеется полурастаявший шарик мятного щербета, и альфа будто принуждает младшего залиться алой краской вновь только от одной мысли, о чем там думает Чонгук, довольно наблюдая за непорочной омегой, которая уж слишком невинно кушает приторно-сладкое мороженое, — Попробуй. Тэхён по-детски испуганно ресничками-бабочками хлопает, но щербет слизывает всё-таки послушно и покорно, шокированно давясь неловкостью всей ситуации. Альфа же лишь усмехается самодовольно, одаривая трусливого мальчишку успокаивающим взглядом — смущающуюся омежку обнимать и целовать хочется целыми ночами и днями, и Чонгук тяжёло вздыхает, вновь уловив ненавязчивые нотки спелой вишни в воздухе. Мальчишка слишком скован и пугливый, поэтому старший и решает снова оживить интересующий его разговор про загадночный список дел. — В шестнадцатом пункте указано «пирсинг в языке», — мужчина смешки свои сдержать не может, вновь заметив, как растерянная омега елозит на высоком стуле. — Я собирался сделать его на своё совершеннолетие... — оправдывается Тэхён и снова опускает бегающие глазёнки в пол. Старший хмурится озадаченно, широкой ладонью убирая со лба мальчишки вьющуюся прядь. Запах всё усиливается с каждым мучительным мгновением, и Чонгук лишь губы нервно кусает в необъяснимом страхе испугать омегу. — Совершеннолетие? — искреннее удивление никакой на вид лёгкой улыбкой и не скрыть, — Это же сколько тебе сейчас, малыш? — Семнадцать, — беспомощно отвечает младший, судорожно вертя в маленьких ручонках недоеденную вафлю. Кажется, Чонгук оттолкнёт сейчас, посмеётся лишь, назвав ребёнком; а Тэхён уж точно больше всего остаться униженным не хочет, уже успев намечтать крепкие объятия и первый поцелуй с обескураживающим альфой, — Я думаю, мне пора домой... — Я подвезу, — без капли раздумий выпаливает Чон, впопыхах спрыгивая со стула. Мальчишку снова покрасневшего за талию невинно держит двумя руками, таким образом помогая спуститься — тот в ответ хихикает лишь мило, как только умелые пальцы ненарочно начинают щекотать. — Хён, прекрати! — смеётся Тэхён в безуспешных попытках убежать от альфы. Последний молча за худенькие ручонки хватает, как можно ближе притягивая — сама собой улыбка расплывается на лице, так сильно радостном от одного только чужого звонкого смеха. Омега притихает, как всегда; только вот пунцовые щёчки ладошками прикрыть уже не получится — их крепко в своих удерживает альфа, и Киму только обидчиво нахмуриться остаётся, чтобы окончательно добить Чонгука. — Я помогу тебе поскорее расправиться с этим тринадцатым пунктом, — ярко заявляет старший и делает свою хватку послабее, пытаясь укратить в ней невидимый намёк на собственничество, — И ты, котёнок, не имеешь ни малейшей возможности мне отказать. И эти слова огонь внутри разжигают, вырисовывая на искренне радостной мордашке ослепительную улыбку. Чонгук наконец с неохотой позволяет отпустить чужие тёплые ручки, к парковке направляясь с неуверенным желанием притронуться вновь. Тэхён — его маленький малыш, и одним лишь тринадцатым пунктом эта история уж точно никак не ограничится.