Ангел.

— Ты уверен, что она этого стоит? — На все сто. Только она.       Ногицунэ стоит перед входом в школу, разговаривая с Яканом.       Дух уже давно наблюдает за Линн Хейл. Он хотел ее убить, но что-то поменялось. Он больше не может этого сделать — рука не поднимается. Где-то, в задней части мозга, Ногицунэ понимает, что с ним происходит, но принимать он этого не хочет. Ведь негоже это, чтобы злой тысячелетний дух был влюблен в простую смертную девочку-подростка. Но было все именно так.       Линн стояла в компании сестры, Малии, и стаи МакКола. Друзья что-то обсуждали, постоянно смеясь. Из-за чего Якану вечно приходилось приводить друга в чувства.       Но теперь, все изменилось.       Линн сидит на холодном полу, прижав ноги к животу. Ей холодно. Страшно. Она не помнит как здесь оказалась и что вообще здесь забыла. Тишина, словно толща воды, давит на юницу. А звук капающей воды действует на нервы. Девушка бесится. Ее глаза который раз загораются холодным голубым светом, но тут же, мгновенно, потухают, словно из них уходит жизнь.       Внезапно, чувствительный слух младшей Хейл улавливает шаги. Но они где-то далеко. Вдруг Линн понимает, что слух ее обманул — распахивается дверь и лунный свет попадает в комнату. Койоту все никак не удается разглядеть ее… Она не может понять, ей сейчас стоит радоваться или злиться? Кто это? Спаситель или похититель?       Громкий голос, режет по ушам. — Включи свет!       В комнате резко становится светло, и кареглазка зажмуривает глаза. — Ну же, Линн! Распахни свои прекрасные глаза. — Ногицунэ поднимает личико жертвы двумя пальцами. — Открой их!       Поняв, что так будет лучше, она открывает глаза. — Умничка. — Ногицунэ?! — девушка явно опешила. Вжавшись спиной в стену, она дергает головой, лишь бы не чувствовать этих мерзких прикосновений. — О, малышка, не дергайся. Больше ты не сможешь оставаться такой… Невинной… Чистой… Доброй… Я сломаю тебя, моя милая Линн. — Зачем тебе это? — Хейл, словно это заложено в них природой, не показывает страх. — Чего ты хочешь этим добиться? — Оу, как раз ничего. Это лишь развлечение, пока я не начал хаос. — А я здесь зачем? — Ты — моя игрушка. — шепчет дух на ухо, проводя по краешку шершавыми губами. Хейл дергается. — Смешная.       Отстранившись от юницы, он встал. А потом, все произошло быстро — русоволосая не успела среагировать, как оказалась прикованной к стене кандалами. Они были крепче, чем предполагала юница, и выбраться она не могла. — Даже не пытайся, волчица. Ничего не выйдет. Ты еще слишком юна. — Сказал тысячелетний дух. — съязвила девушка. — Лучше заткнись, пока я тебе язык не оторвал! — Лис начинал злиться. — Лютсе зяснись, покя я тибе язик ни отолвал! — Линн старательно коверкала его слова.       Внезапно, доступ кислороду был отрезан. Койот начала задыхаться. Перед глазами начал расплываться образ Пустого Стайлза, как вдруг она упала на бетон, сильно ударившись плечом. Кареглазка закашлялась, вытягивая изо рта нитеобразную слюну. — Завтра, лучше тебе быть посговорчивее. — Ногицунэ ушел, оставив девушку в одиночестве.       Понимая, что она в полном дерьме, Хейл оперлась о стену, шумно выпуская воздух из легких. Веки начинают тяжелеть и русоволосая проваливается в сон.

***

      Она проснулась. Линн не знала сколько прошло времени. Час? Пять часов? Или может целые сутки? Единственное, что девушка пока понимала, это то, что ее похитил Ногицунэ и друзья ее, похоже, не ищут. Простонав от безысходности, койот легла на пол, на сколько ей позволяли оковы.       Вдруг, скрипнула дверь. Но, вопреки всем ожиданиям, там стоял не Ногицунэ. — Паршиво выглядишь. — А ты еще кто такой? — нахмурившись, спросила Хейл. — Якан. — Второй злейший дух кицунэ, ясно. Не скажешь, что твоему дружку от меня надо? — Он же вчера сказал, что хочет уничтожить в тебе ангела. Т.е., тебя саму. Его бесит то, что его тьму притягивает твой свет. Так что, он хочет тебя… поменять. Правда, как, я не знаю. — Ого. Это даже забавно. Сколько персон это уже собирались сделать и ни у одного не получилось. — Не будь такой самоуверенной, Линн. Он и не таких ломал. — Извини, но самоуверенность у меня по жилам, вместо крови течет. Так что… С этим ничего не поделать. Единственное, что уберет во мне самоуверенность — это смерть. — Хм, иронично. — невнятно хмыкнул Якан. — Что? — Ничего. — ответил дух и ушел.       Хейл вновь помирала от скуки. Из легкой дремоты ее вывели тяжелые шаги. Стальная дверь вновь открылась. — Подъем, малышка. Сколько можно дрыхнуть? — Иди нахуй. Мне заняться больше нечем. — Не дерзи мне, Линн. — ее щеки коснулось холодное лезвие ножа. — Ты серьезно думаешь, что меня испугает маленький ножичек? — усмехнулась. — Ты ошибся, Ногицунэ. — Спорно. — лезвие с силой прошлось вниз от щеки до подбородка, пуская кровь. Рану зажгло.       Девушка закричала. Желтый аконит пек порез — останется шрам. — Маленький ножичек с желтым аконитом. И, да, тебя он не напугает, всего лишь принесет жуткие страдания. Наслаждайся, Линн. — Ты — чудовище! — Скажешь, когда перестанет скулить. — произнес Лис Якану и исчез в клубах черного дыма.       Спустя пару-тройку минут молчания, Якан все же сказал: — Продолжишь так себя вести, умрешь раньше времени. — И? — И как у девушки с таким чистым сердцем может быть такой похуизм на себя? — Хороший вопрос. Сука, шрам будет. — Думаю, если ты умрешь, тебе будет плевать. — Это да. Можно вопрос? — Жги. — Ты, тип, ручная собачка у Ногицунэ? — Нет. Я просто его консультирую, как лучше мучить людей. И ты его первый опыт. — Как будто он сам до этого не справлялся. — пробурчала Хейл. — Ну… Если бы ты знала все детали… — Так расскажи мне. — Иди нахуй, а? Маловата для такого. — Еще один.       Вновь появился дым — Пустой Стайлз вернулся. На его руках была кровь и щеки были тоже ей замазаны. — Кого это ты? — бесстрастно поинтересовался Якан. — Шлюшку одну. — дух обернулся. — Успокоилась? — Пошел ты! — Ты или тупая, или мазохистка. Я за тобой наблюдал долго, но ни того, ни другого не заметил. Что я упустил? — садясь на корточки перед Линн, рассуждал он. — Наверное, ты забыл, что я до жути упрямая. — Ах да, точно! Придется убрать это в тебе. — Попробуй. — игривый огонек в ее коньячно-карих глаза, заставлял душу Лиса… или что там от нее осталось, чуть ли не петь. Его это злило.       Распсиховавшись, Пустой со всей силы ударил девушку по щеке, что она упала на пол. Подняв ее за волосы, Дух развернул ее к себе спиной и, прижав к стене, затянул цепи оков. На пару мгновений тело юницы ничего не касалось и в помещении была тишина. Как вдруг в воздухе что-то засвистело. Удар — в пояснице начало печь. Койот вскрикнула. Глаза заслезились. Удар — лопатки засаднило. Ладони до боли сжали цепь. Удар — футболка начала липнуть к телу. Удар. Удар. Удар… — Пожалуйста… Хватит… — всхлипнула Линн, не в силах больше терпеть. — Прошу…       Удары прекратились. На пол упало что-то металлическое. За спиной послышались шаги. — Вот так бы сразу.       Цепи ослабли. Хейл осела на пол, бессильно наблюдая за тем, как Лисы уходят. Она отключилась.