Все мы обмануты счастьем.

— Так, всем выйти. Миюра, останься! — Учитель, вы что-то хотели? — Да, хотел. У тебя прекрасный французский… Ну… В общем, я просто хотел извиниться за сегодняшнее утро. — снова его взгляд, будто он раздевает меня и делает всякие непристойные вещи. — Никому не говори, хорошо? — Д… Да, хорошо. — Что-то сучилось? Ты вся покраснела. — его глаза стали невероятно сильно меня обжигать, а на лице заиграла похотливая улыбка. Он подошёл ко мне ближе. — Неужели вспоминаешь утро? Хочешь повторить? — Н… Нет — Почему ты заикаешься? Тебе страшно? Или… Ты возбуждена? — Учитель, не говорите такие непристойные вещи! — я постаралась отойти подальше, но уткнулась в стол, куда и была посажена в эти же секунды. — Прекратите! — Да тише ты! Я не собираюсь насиловать малолетних особ, предпочитаю женщин постарше. — снова. Снова я чувствую его мягкие губы, только теперь поцелуй не трепетный и нежный, а страстный и пошлый. — Успокойся, и не мотыляй ногами! — Уч… Учитель… Ах, хватит! — у меня не получилось сдержать себя, поэтому я зарядила ему по лицу громкую пощёчину. — Учитель? — Понял. Ты не такая, как твои одноклассницы. — Что? Я не понимаю… — Можешь валить… Давай, давай… Иди! — Простите, я честно не хотела… Это случайно вышло. Недоразумение! — Я сказал тебе уйти! Я выбежала из кабинета со слезами на глазах. Меня никто так не оскорблял, он же учитель, как он может так ко мне относиться? Да, я не сдержалась и ударила его, но это ведь он виноват. Единственное, чего мне сейчас хотелось — это пойти домой и лечь спать, но… Грёбаная скрипка. Собирая себя в кулак, я, всё-таки, прохожу два квартала, и захожу в здание школы искусств. Совсем вылетело из головы о просьбе к отцу, да и не хочется уже. Здание встретило меня маленькими, бегающими детками с отделения хореографии, музыкой фортепиано и других инструментов. Я поднимаюсь на свой этаж, подхожу к нужному кабинету и стучу. — Да, да. Входите! — Здравствуйте, я немного опоздала… Не говорите отцу… — Эх, что же с тобой делать… Ладно, доставай скорее скрипку. Что дома учила? — Шиндлера. — Аааа… Отлично. Приступай. Скрипка красуется у меня на плече, смычок в руке. Первое прикосновение, и по комнате разлетается грустная мелодия. Только, когда я играю, я чувствую себя собой. Искренней, грустной… Такой печальной, как эта песня. Мурашки и капельки пота мельком пробегают по телу. Глаза начинают увлажняться, но я не даю слабину и заканчиваю мелодию. — Отчего же ты выбрала именно эту композицию? — Она мне просто нравится. — вру. Не могу же сказать, что это характеризует меня изнутри. — Услышала недавно, решила выучить. Думаю, она открывает меня в искусстве. — Хорошо. Что для тебя «искусство»? — Знаете, довольно сложно дать точное определение слову «искусство». У каждого человека своё понимание. Это архитектура? Живопись? Музыка? Театр? Или же поэзия? По моему мнению, искусство — это деятельность, которая проявляет красоту. Она проявляет чувства, свойственные не только человеку, но и животным. Смех, слёзы, боль. Всё это по-своему искусство, но начинает оно свою дорогу тогда, когда человек пытается передать испытанные эмоции другому человеку. Он хочет быть услышанным и отдать часть своих чувств. Поэтому, он начинает творить. Стихи, песни, рисунки. Хочется остаться на той самой радостной или же наоборот грустной, больной ноте. И как только слушатель заражается этим чувством, это и есть искусство. Поэтому, с уверенностью могу вам сказать, что искусство — это всё, что нас окружает. — Ладно. Выучи теперь что-нибудь из сборника, а не на слух. Шиндлер — это хорошо, но у нас программа. — Да, я поняла. — Ладно, иди. Увидимся послезавтра. — До свидания. Я прямиком направляюсь домой, где меня ждёт гора домашней работы и занятие с младшим братом. Этому маленькому оборванцу всего 11 лет, но он уже знает 3 языка и прекрасно играет на фортепиано, только вот… Математика ему ну никак не даётся! Поэтому, по сей день, я остаюсь на первом месте у родителей. Снова эта холодная атмосфера в доме, родителей нет, но есть персонал и Кай. — Эй, Кай! Ты готов к занятиям? — Ну не начинай со своей математикой! Я её не переношу, она вообще мне не нужна. Мне хватило основ сложения и вычитания. — Если я с тобой не позанимаюсь, то мне достанется от родителей, а мне этого ой как не хочется. Нам надо пройти уравнения, а ты плачешь, как ребёнок малый. Они безумно лёгкие. — Знаю я твои безумно легкие. Следующие полтора часа я пыталась хоть немного вбить в голову брата знания, но он старательно сопротивлялся. Занятия прошли попусту, поэтому я решила начать делать свои уроки. Математику, русский, историю я сделала очень быстро, но на французском не смогла сделать упражнение на грамматику. Невольно в памяти всплыли моменты с учителем, и лицо вспыхнуло красным цветом. С лицом помидора я просидела ещё 5 минут, а потом пошла в душ. Вечер не обещал быть весёлым. Капли горячей воды будто обнимали меня со всех сторон, как… учитель. Он также обнимал меня на улице, и в классе. Также горячи были его губы… Господи! О чём я думаю?! Совсем забыла о том, что он учитель. — Это что такое? Миюра, ты где? — Папа, я в душе. Сейчас выйду! — я наспех обтёрлась полотенцем, и надела халат. — Что случилось, отец? — Мне позвонил из школы твой учитель по французскому, и сказал, что у тебя плохая оценка по контрольной, а сейчас я вижу недоделанную домашнюю работу. Ты всегда владела хорошо этим языком, а сейчас хочешь опозорить нашу семью? Неблагодарная! — Отец, я хорошо знаю этот язык, не понимаю, почему тебе позвонили из школы, это недоразумение… Мы не писали контрольных! — Ты смеешь поднимать на меня голос? Я тебе устрою, я тебе такое устрою! Будешь сидеть теперь только дома! Скрипка и учителя с дополнительных занятий будут приходить домой! Да, и ещё… Я договорился с твоим учителем, он подтянет тебя по своему предмету, а я ещё хотел устроить тебя в Париж. — Но, отец! — Я сказал всё! Этот учитель точно погубит мою жизнь. Он уже почти погубил меня, он забрал мой воздух, мою последнюю надежду. Моё свободное время.