Оружие мертвеца

«Убийца» Ветер подул справа, и вечерний бриз донёс до Лиззи солёный запах океана. Это, должно быть, приятно, но она не обратила внимания. Чёрные короткие кудри растрепались, а тёмно-зелёные глаза сощурились в недовольстве. Сжав зубы, она переключила внимание на американский флажок у входа в летнее кафе, который тревожно колыхался на слабом ветру. Чертыхнувшись, Лиззи перевела взгляд на свой шарфик, оставленный на ветке низкорослого дерева у входа в центральный парк. Тот едва заметно подрагивал, и девушка успокоилась, сосредоточившись на своей работе. Элизабет Рамси спряталась на крыше одного из самых высоких зданий в Манхэттене, в нескольких ярдах от Центрального парка, прижав к себе снайперскую винтовку. Худые плечи наёмницы были расслаблены, тонкие пальцы в коричневых перчатках напряжённо подрагивали. На продолговатом лице отразилось недоумение. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Лиззи снова примкнула к оптическому прицелу. В полном молчании она пролежала на бетонном покрытии несколько часов, хищным взглядом наблюдая за людьми, гуляющими в парке. Для Лиззи это был особый ритуал. Она понимала, что спустя какое-то время отнимет у человека жизнь, ничего при этом не почувствовав. Наёмница полностью погружалась в себя, находясь в отстранённом расстоянии от внешнего мира, стараясь абстрагироваться от лишнего шума и суеты. И только тогда, когда Лиззи сольётся с окружающей тишиной, когда станет её неотъемлемой частью — только тогда она и сможет выстрелить. Эта поразительная энергия словно питала изнутри и не позволяла реагировать на внешние раздражители, сохраняя мёртвую неподвижность. Время от времени полученная когда-то давно травма напоминала о себе ноющим покалыванием, либо неприятным жжением в спине, но Лиззи приказала своему мозгу не реагировать на боль, думая только о задании. Она крепче сжала винтовку. Это была только появившаяся на мировом рынке снайперская винтовка ОРСИС Т-5000. Рамси любила её называть своей «русской красавицей» и не зря. В этом оружии очень удачно сочеталась тонкое изящество и устрашающая боевая мощь, которая всякого снайпера заставит затаить дыхание, едва взглянув на неё. Она была совсем новая, чистая и тщательно смазанная. Видно, что с оружием обращались бережно и с любовью. Однако это не было столь поразительным, сколько детали этой винтовки. Лиззи нравилось абсолютно всё, каждая мелочь: от плавно скользящего затвора до дульной части ствола. Это оружие мечта каждого снайпера, и Лиззи всегда трепетно к нему относилась. Она прекрасно понимала, что в эту ночь вынуждена оставить свою драгоценность на крыше этого дома. Ради своей безопасности. Заказ на убийство человека по имени Рой Бишоп она получила недавно, недели две назад. Этого времени едва хватило, чтобы узнать об этом человеке хоть что-то: начиная с профессии и заканчивая личным пространством. На этого человека информации было недостаточно, своей работой Лиззи осталась недовольна, хотя и сделала всё возможное. Она знала, если что-то пойдёт не так, и тело её жертвы не увезут в морг, то лишится не только внушительного гонорара, но и своей головы. Представив на мгновение своё бездыханное тело, уходившее на дно Гудзона, наёмница поморщилась, страшнее этого и быть не могло. В каком-то смысле, она такая же жертва. «Давай, костюмчик, я жду тебя». Элизабет назвала его так не случайно. Рой Бишоп не просто человек, случайно оказавшийся подходящим только для определённых целей. Он имел огромное влияние в обществе и владел одной и самых могущественных фармацевтических корпораций в стране. Поэтому, узнав, кто её жертва, Лиззи ни капельки не удивилась. За всё время слежки грузное тело этого человека появлялось исключительно в безупречных деловых костюмах. Стрелка на наручных часах медленно подобралась к восьми, и мёртвое спокойствие Лиззи сменилось раздражением, хотя взгляд остался равнодушным. Её наниматель указал точное время и место встречи, на которую должен явиться Бишоп, но «ходячая мишень» на добрых полчаса опаздывала. Всего на мгновение Лиззи представила, какую панику она поднимет одним выстрелом. Кажется, уже сейчас она слышит крики перепуганных женщин, плач детей, которые вышли на вечернюю прогулку вместе со своими родителями, лай собак, и звуки сирен полицейских машин и машин скорой помощи. Эта суматоха была бы очень кстати и позволит бесшумно улизнуть с места преступления до прибытия полиции и федералов, если не подведёт удача и ветер, который баловался лёгкими порывами, дразня снайпера. Лиззи сосредоточенно смотрела в прицел ещё несколько минут. Тонкие губы растянулись в усмешке, когда в поле зрения, наконец, появилась её жертва. Нажать на спусковой крючок наёмница не спешила. Ещё не время. Костюмчик медленно преодолел расстояние от парковки до мёртвой зоны и остановился. Лиззи внимательно наблюдала, указательным пальцем лаская спусковой крючок. Она продолжила смотреть в оптический прицел, мощные линзы которого многократно увеличивали всё, что попадало в поле зрения. Большим пальцем она опустила предохранитель. «Я дождалась тебя, старый чертяга, дождалась», — мысленно протянула она и облизала пересохшие губы. Она ехидно заметила, что Бишоп встревожен. Он то сжимал ладонь в кулак, то медленно разжимал; осматривался по сторонам с блеском панического страха в глазах. Несколько раз он посмотрел точно в прицел, и Лиззи подумала, что он видит её, знает, что вот она здесь следит за ним и готовится выстрелить. В поле зрения появился ещё один субъект, чернокожий парень в спортивном костюме, который неторопливо подошел к дождавшемуся его Бишопу и что-то спросил. Его собеседник незамедлительно ответил, а затем отдал чёрный дипломат. Элизабет напряглась и на выдохе задержала дыхание. Указательным пальцем она плавно отпустила спусковой крючок; винтовка дёрнулась из-за сильной отдачи, образы в прицеле расплылись. Через полсекунды, когда картинка в прицеле стала чёткой, Лиззи увидела, что пуля попала Рою в голову, разорвав затылок и забрызгав рваными кровавыми ошмётками траву. Единственный выстрел, к которому она готовилась долгие часы, был точным. Она поняла, что винтовка её не подвела, даже ветер на мгновение успокоился, давая снайперу возможность не допустить роковой ошибки, — мощный оптический прицел, охватывающий в трёх сотнях ярдах маленькое тело, был нацелен именно туда, куда она хотела. Да, наёмница выбрала правильную твёрдую позицию, и ни неуверенность выбора, ни крепкая отдача винтовки — ничто не могло ей помешать. Наёмница передёрнула затвор, из которого выпала стрелянная металлическая гильза. Как она и ожидала — паника поднялась мгновенно. Сейчас эти люди напомнили Элизабет муравьёв, жилище которых было разрушено ногой наглого мальчишки, и они в панике метались из стороны в сторону. Звонкий удар о твёрдую поверхность гулом отозвался в её голове. Лиззи ловко схватила гильзу и убрала во внутренний карман безрукавки. Наконец-то она смогла подняться. Ноги и спина затекли и дико болели. Лиззи сделала резкий поворот, и в спине послышался лёгкий хруст. Она с облегчением вздохнула. Сгибая и разгибая ноги и убедившись, что не утратила способность ходить, девушке понадобилось всего несколько секунд, чтобы собрать вещи, а именно: небольшое одеяльце, на котором она лежала, и телефон. Бросив прощальный взгляд на свою верную винтовку, она, согнувшись, добежала до люка, ведущего в здание, и скрылась в темноте.

***

Первые лучи солнца вкрадчиво пробивались сквозь занавешенные тёмными занавесками окна маленькой квартирки на Ленокс Хилл. Её хозяйка, молодая девушка, мирно спала на диване, склонив голову так, что чёрные спутанные кудри заслоняли пол-лица и напоминали больше воронье гнездо. В комнате властвовал беспорядок. На полу валялись бутылки из-под дешёвого алкоголя вперемешку с яблочными огрызками и пустыми пакетами от чипсов. На столике рядом с диваном лежал целый ворох газет и учебник по литературе. Телевизор, который был почему-то включен, не показывал ничего интересного, кроме искр статических зарядов. Кто-то решил нарушить утреннюю безмятежность, торопливо открыл скрипучую дверь и громко захлопнул её за собой. Девушка не шелохнулась, продолжая сладко посапывать. Она даже не услышала грубый мужской голос, звавший по имени. В комнату вошёл мужчина. Запах дорогого парфюма и сигарет смешался с неприятными запахами в комнате. Мужчина поморщился. Даже не взглянув на диван, он выключил телевизор и подошёл к окну. — Марти, нет, — глухо простонала девушка и спрятала голову под подушкой. Мужчина порывистым движением открыл занавески, едва не стянув карниз, и распахнул окно. Хозяйка квартиры едва слышно простонала из-под подушки, что ненавидит его, но поднять с кровати ленивое тело не собиралась. Пробормотав что-то нечленораздельное, она повернулась спиной к бардаку. Марти взъёрошил светлые волосы, торчащие коротким ёжиком. На лице застыло выражение недоумения и сурового недовольства. Он устроился в кресле напротив телевизора и взял свеженький номер "The New York Times". Положив обутые в начищенные до блеска ботинки ноги на маленький журнальный столик, также усыпанный разным барахлом, он погрузился в чтение. — Ты смотри-ка, они всё-таки решили построить морскую станцию отходов. Неужели в департаменте перестали спускать наши налоги и решили заняться полезными делами?! — на одном тоне проговорил он и перевернул страницу. Спавшая до этого девушка медленно подняла голову, заспанными глазами глядя на гостя, словно видела его впервые. Сообразив, что поспать больше не дадут, она сползла с дивана и кое-как поднялась на ноги. Схватившись за вискѝ, села на диван. Выпитый накануне алкоголь дал о себе знать острой болью в голове. — Вижу, вчера тебе весело было, — устало заключил он. — Зато сейчас мне совсем не весело, — хрипло огрызнулась брюнетка, распутывая волосы, — Марти кивнул на холодную бутылку пива. Он был знаком с девушкой довольно давно и прекрасно знал о её проблемах с алкоголем и абсолютным неумением пить. — Смерти моей хочешь? — Если бы я хотел твоей смерти, то я поступил бы куда менее гуманным способом, — мужчина жестоко усмехнулся, — возьми, отлично снимает похмелье. Мне самому алкоголик со стажем посоветовал. Девушка молча взяла бутылку и открыла её. — С каких это пор ты с алкоголиками ведёшь дела? И что ты смотришь на меня, как будто я тебе денег должна?! — мужчина проигнорировал вспышку похмелья девушки. — Твоя работа? — спросил он, кивая на маленькую газетёнку, принесённую им же этим утром. Девушка взяла газетку и начала читать. Дочитав до строчки, где журналист пытался разобраться, кому же выгодно убийство славного человека по имени Рой Бишоп, она фыркнула, скомкала бумагу и бросила её на пол к прочему мусору. Марти всё это время пристально наблюдал за реакцией девушки, постукивая печаткой по столу, но та лишь неуверенно пожала плечами, ничего не ответив. — Как давно тебе доверяют заказы на таких людей? И честно признаться, я удивлён, что тебя до сих пор не схватили. — Да, мне несказанно повезло, — сонно буркнула девушка, пустым взглядом сверля одну точку. — Надеюсь, ты отлично понимала, кого убиваешь, — с сомнением произнес Марти. — Более чем. И это не удивительно. Бизнесмены, работающие в этой сфере, не редко кому дорогу переходят. Сам знаешь. А внутри этой фирмы явно творилось что-то не хорошее. Они к своему боссу даже охрану не приставили. — Элизабет, кто твой наниматель? — Я не знаю, — честно призналась Лиззи и лукаво посмотрела на Марти, — ты серьёзно думаешь, что я тебе сказала бы?! Да ни один наёмник в жизни не ответит на этот вопрос. — Мужчина усмехнулся и провёл ладонью по щетине, борясь с желанием одним ударом выбить упрямство из головы девушки. А Лиззи продолжила, — своего имени он не сообщил, а его лицо… Ты сам знаешь, что у меня ужасная память на лица. Особенно рано утром, особенно в похмелье, — ответила она, глядя на часы, на которых маленькая стрелка грозилась передвинуться на отметку двенадцать. Охнув, Лиззи вскочила с дивана и побежала в ванную комнату. Она отыскала в шкафчике зубную пасту, решила привести себя в божеский вид и начала с чистки зубов. Марти просто наблюдал за девушкой, которая ходила по комнате с зубной щёткой в зубах и складывала кое-какие вещи в рюкзак. Внезапно остановившись посреди комнаты, словно вспомнив что-то, она повернулась к мужчине, — убийство спланировала не я. Мне просто указали место и время, где будет проходить встреча, за две недели. Он так же был без охраны. — Лиззи задумалась. — Что за встреча, — оживился Марти, снимая перстень и зажимая его в ладони. Девушка до мельчайших подробностей рассказала ему всё, что видела сама в оптический прицел до того, как выпустила губительную пулю из любимой винтовки, — рожи того парня ты тоже не запомнила, — догадался Марти, надевая печатку обратно на палец. Лиззи кивнула. Она всегда считала, что люди, южных и восточных национальностей все на одно лицо, и не заморачивалась по этому поводу. Вслух сказать этого не решилась. Марти раздосадованно хлопнул себя по лбу. — Как? Как они вышли на такого снайпера с такой блестящей фотографической памятью, как ты? — рявкнул он. Лиззи оскорбилась, но принимать всё близко к сердцу не стала. — Тебе-то какая от этого выгода? Я просто выполняла свою работу, за которую мне неплохо заплатили, между прочим. — А я просто выполняю свою работу. Мне ничто не мешает сейчас сдать тебя полиции. Более того, я сделаю тебе одолжение. Там тебя хотя бы не убьют. Не сразу, по крайней мере. Рамси, выискивающая что-то в шкафу, замерла, держа футболку, и недоверчиво уставилась на собеседника. — У тебя нет доказательств. И с этим он не мог не согласиться. Оперативная группа ФБР, очень быстро определившая место, откуда велась стрельба, нашли только винтовку, одиноко лежавшую на крыше. Забрав оружие и проведя кое-какие исследования, они заметили, что «родной» ствол винтовки был заменён, а номер и отпечатки пальцев надёжно стёрты. Здание, на крыше которого было совершено преступление, оказалось торговым центром. После того, как снаружи поднялась паника, наёмница поспешила в женский туалет и устроила дымовую завесу, кинув три дымовые шашки в вентиляционное отверстие, открыть которое, почему-то, не составило труда. Сработала пожарная сигнализация, и наёмница без труда покинула здание, оставаясь незамеченной. Расследовать такое убийство всё равно что носиться за собственной тенью. Но Марти прекрасно знал работу ФБР, ведь сам отдал службе в бюро большую часть своей жизни, пока не ушёл работать в другое место. Марти мысленно восхищался подобным мастерством наёмников, которые, совершая преступление, проводили титаническую работу, уделяя внимание каждой мелочи, которая могла оказаться крайне важной. И, возможно, он сейчас занимался бы своей основной работой, а не предупреждал бы преступницу о смертельной опасности, если бы в записи видеонаблюдения не мелькнуло знакомое лицо. У него пронзительно заверещал телефон, и Лиззи поморщилась, услышав противный звук. Пока Марти разговаривал, девушка скрылась в ванной. Смыв с себя дурной запах грязного тела и переодевшись в чистую одежду, Лиззи посмотрела в зеркало, скорчила своему отражению рожицу, показала неприличный жест и вышла из комнаты. Марти ждал девушку на кухне с пакетом молока в руке. — Последняя? — мужчина кивнул. — Ну и сволочь же ты, Марти! Так давно здесь находишься, что не мог завтрак приготовить?! И за что мне эти страдания?! — девушка театрально вздохнула, закрывая пустой холодильник. — Когда это ты в последний раз страдала? — наигранно удивляясь, спросил мужчина. — Вчера вечером, когда на работу вставала. Девушка забрала рюкзак и направилась к выходу, но Марти остановил её. — У тебя проблема. Только что звонил наш общий знакомый. Я, конечно, по старой дружбе сказал, что понятия не имею, где ты находишься. Советую залечь на дно на несколько дней. Уезжай к родителям. — Не вариант. Мистер и Миссис Рамси, кажется, вообще забыли о моём существовании. — Меня не волнуют твои семейные проблемы. Ты ввязалась в очень опасную игру, — предупредил он, — твой… заказчик заплатил тебе целую сумму? — За такое убийство? Нет, половину. — Тогда у тебя проблемы. Элизабет замолчала, переваривая услышанное. Так уж вошло в привычку, что она не любила слушать людей, которые указывали, что надо сделать и как поступить. Поэтому сейчас колебалась: включить подростка и послать Марти куда подальше из-за упрямости и сволочизма в её характере или же прислушаться, чего она прежде не делала. Внутренний голос и интуиция, которым девушка привыкла доверять, молчали. Возможно, со своим простым отношением к жизни она и правда не понимала, во что ввязалась, ведь жажда денег снова взяла верх. И всё же проблем она боялась ещё больше. И не потому что в этой ситуации они могут закончиться чьей-нибудь смертью, а потому что попросту не могла их решить без чьей-либо помощи. — Мне надо подумать. Будешь уходить — захлопни дверь. Чао! — крикнула Лиззи и быстрым шагом направилась в сторону лифта.

***

Небо над Манхэттеном было ясным. Таким оно обычно бывает после сильного ливня. Но конец августа в этом году особо не порадовал жителей города дождём. Солнце нещадно палило уже неделю. Люди, спасаясь от жары, большую часть времени проводили на пляжах. Девушка шла по Бродвею, погружённая в мысли об утреннем разговоре с Марти. Скрывая следы бурной ночи, в виде синяков под глазами, и защищая голову от солнца, Лиззи надвинула на лицо широкий козырёк кепки. Она украдкой посматривала по сторонам, опасаясь слежки. Ещё час назад она собиралась, наконец, появиться на тренировке по волейболу, который она так любила и даже неплохо играла, но паршивое настроение было категорически против. Куда идти теперь она не знала. Возвращаться в пустую квартиру смысла не было. Потоптавшись у светофора, дважды пропустив зелёный, девушка нерешительно направилась в сторону Гамильтон-Хайтс. Элизабет не любила подолгу находиться под палящим солнцем, более того, она люто ненавидела яркую солнечную погоду. Ей не нравилась удушающая жара, заставляющая прятаться в тени деревьев и зданий, не нравился раскаленный асфальт большого города, который того и гляди задымится. Она терпеть не могла прогуливаться босиком по траве в парке и откровенно не понимала тех сумасшедших людей, которым это нравится. Ещё больше раздражал слишком яркий дневной свет, из-за которого ближе к вечеру у девушки болели глаза. Лиззи больше любила прохладные летние вечера, когда адское солнце, на несчастье, пообещав вернуться, нехотя уползало на другой конец неба. Она радовалась каждому дуновению ветра, правда, если не лежала в такие моменты со снайперской винтовкой, — и могла дышать глубоко и ровно, чувствовала себя комфортно. В очередной раз остановившись у светофора, Лиззи поняла, что пройтись пешком было плохой затеей. Чистая футболка пропиталась потом в некоторых местах, от чего девушке стало противно. Брезгливо поморщившись, Рамси зашагала по знакомой дороге, по которой когда-то добиралась в колледж. Увидев здание, где проводила многие часы, слушая лекции и изнывая от скуки, она хотела было зайти внутрь, но вспомнила, что несколько месяцев назад её вышвырнули оттуда, и пропуска у неё нет. Решив, что это не удачная идея, Лиззи прошла мимо. Воспоминания девушки о каторжном изучении поэзии Фридриха Миллера, которого можно понять только хорошенько набравшись, как когда-то заявила Элизабет, нагло перервал телефонный звонок. — Доброе утро, мам, — удивлённо сказала Лиззи, поднося трубку к уху. — Привет, милая, — послышался из трубки приятный женский голос, — надеюсь, ты помнишь, что у нас с отцом сегодня годовщина, и я хотела бы... — дальше девушка не слушала. Сегодня годовщина свадьбы ее родителей. Как она могла забыть? — Прости, мам, я плохая дочь! — виновато произнесла Элизабет. — Ты всё-таки умудрилась забыть. Я, конечно, понимаю, учёба и тренировка. — Мам, ни слова о моей тренировке, — устало произнесла Лиззи. — «И ни слова об учёбе, — мысленно добавила она». — Я соскучилась и хочу приехать к вам пожить, — протараторила она и зажмурила глаза, почему-то боясь удивлённой реакции матери. — Вот я и звоню сказать, что мы уезжаем сегодня, милая. Твой отец решил порадовать нас небольшим отпуском, и уже сегодня мы вылетаем в Испанию. — Что? — не поверила своим ушам девушка. — Как долго вы там пробудете? — Не знаю, наверное, до конца месяца мы вернёмся. Люблю тебя, милая. Не скучай. — И я тебя, — сказала Лиззи, когда в трубке раздались гудки. Элизабет, конечно же, завидовала своим родителям. Эти двое всегда удивляли ее. Кажется, они тысячу раз разводились, потом снова сходились. Последний раз развод был лет десять назад, когда Лиззи исполнилось шестнадцать. Тогда ей и предоставили право выбора, с кем жить: уехать к отцу на ранчо, неподалеку от Кантона в штате Иллинойс, или же остаться с матерью. Она сделала свой выбор в пользу отца, и они ровно год жили вдвоем. Поколебавшись, Элизабет решила позвонить Марти и разочаровать его новостью о том, что поездка за город отменяется. Сжав телефон в руке, она села на горячую скамейку автобусной остановки, которая обожгла оголённые бёдра. Нервно постукивая мобильником по деревянной дощечке, Лиззи пялилась на рекламный щит. Чуть приподняв козырёк кепки, она вновь осмотрелась. В этом районе движение было более оживлённым, только простых прохожих было немного. От чего-то ей стало тревожно. Рамси неохотно встала со скамьи и решила вернуться на Ленокс-Хилл другой дорогой. Миновав знакомые улицы, она перешла широкую дорогу и направилась в сторону торгового центра. Лиззи оказалась внутри огромного здания с торговыми рядами и с удовольствием ощутила расслабляющую прохладу. Снова оказавшись на улице, Элизабет перешла дорогу, не дожидаясь, когда автобус преградит путь, и бросилась бежать.