Оружие мертвеца

«Пропавшие без вести» Штаб-квартира Щ.И.Т, где-то в Манхэттене. Закрытое совещание ООН, начавшееся в десять часов утра, закончилось далеко за полночь. О провале задания — увезти в безопасное место самого ценного учёного штата, — в Щ.И.Те узнали довольно скоро: как только Бартон и Рамси не появились в точке Тин-Эсако по истечении необходимого времени. Агенты организации, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание туарегов и правительства африканских стран быстро покинули территорию по приказу Фьюри и вернулись в Нью-Йорк. Ник Фьюри долго медлил о докладе результата операции в организацию объединённых наций, пытаясь узнать, жив ли один из его ценных агентов. Но ни о Бартоне, ни о Рамси не было совершенно никакой информации, будто их тела давно занесло километровым слоем песка. И всё же по приказу ООН был созван совет директоров, на котором большие шишки Щ.И.Та и представители некоторых стран, упакованные в дорогие костюмы, пытались разрешить ряд проблем, созданных, по их мнению, Ником Фьюри. Директор организации вернулся в свой кабинет только под утро. Он устало погрузился в кожаное кресло. На его утомлённом лице проступала неизгладимая печать воли и решительности. Он чувствовал, что нашёл решение, которое поможет ему выйти из тупика, возведённого из проблем, но убеждать в этом остальных, враждебно настроенных, не спешил. — Паршивый денёк выдался, — это прозвучало не как вопрос, а скорее, как утверждение. В кабинете без стука появился Тони Старк. Фьюри удивился не столько раннему визиту миллиардера, сколько его взъерошенному, но бодрому виду, будто он, совершая пробежку, между делом решил заскочить ненадолго. Игнорируя озадаченный взгляд директора, ранний гость обошёл длинный стол и приземлился на стул, казалось, гостеприимно для него приготовленный. Он не любил бывать здесь. Каждый раз, как он оказывался в этих стенах, среди агентов, которые, будто роботы, сновали по зданию, выполняя свои задачи, миллиардер чувствовал облегчение, что не привязан к этому месту круглые сутки. Вся эта бюрократическая волокита, подчиняющаяся государству Щ.И.Т, наводила на него скуку. — В высшей степени, — прозаично отозвался Фьюри, — так что привело тебя так рано? — Это единственное время, когда тебя можно застать в кабинете без свиты. А где агент Коулсон? Советую поскорее вытащить лучшего агента из тёплой постели, он может нам пригодиться, — заявил Старк, — дело, как выяснилось, приобрело неожиданный поворот, — продолжил он, вытаскивая из кармана толстовки флешку. Фьюри сверкнул глазом на Старка, а затем внимательно посмотрел на устройство. Не торопясь, он подключил его к компьютеру, и на некоторое время сконцентрировался на цветных изображениях и текстовых документах, появившихся на экране. — Этот человек из ЦРУ, у тебя есть повод ему доверять? — Нет, — признался Тони, — но меня заинтересовало другое: почему он так стремится вытащить из передряги эту Рамси. Неужели преступница имеет какую-то ценность для разведывательного управления? — Это Коулсон и пытался выяснить на протяжении всего времени. У неё тараканы в голове размером со слона и мы не знаем, что у неё на уме. И почему, валяя дурака, ей удаётся избежать правосудия? — Значит, именно поэтому ты решил отправить её в Африку. Пусть уж лучше она, не задумываясь, уничтожает людей под твоим надзором, пока ты решаешь, насколько она может быть полезна для организации. Интересный принцип борьбы с терроризмом, — Тони поморщился. — Но в этом нет смысла, ведь как минимум один человек знает о её местонахождении. — Именно поэтому он обратился за помощью к тебе?! — не без иронии спросил Фьюри и вновь переключил внимание на монитор. — Опять скорпион? — он щёлкнул зубами. — Знаком с ним? — Ещё бы! В прошлом сотрудник Щ.И.Та. Джон Хайнс работал в информационном отделе и параллельно собирал информацию о сыворотке Суперсолдата. Как позже выяснилось, его интересовали конкретно эксперименты. Он много раз пытался воссоздать сыворотку, ставя эксперименты на своих же подчинённых. Этот отвратительный субъект запустил руку в финансирование Storm corporation, владельцам которой грозило банкротство, и теперь якобы совершенствует медицинские препараты, таким образом продолжая незаметно ставить эксперименты уже над простыми людьми. Большая часть его филиалов и лабораторий находятся в Панаме, Испании и Африке. А прозвище скорпион он получил, потому что большинство его партнёров по бизнесу или конкурентов таинственным образом исчезали, поэтому-то он до сих пор не за решёткой. Сейчас он успешно заключил контракты с испанцами и стал получать прибыль от контрабандной деятельности. В документах указано, что Хайнс находится в Мали как миротворец, поставляя медикаменты и увеличивая тем самым не только свою прибыль, но и количество заражённых непонятной болезнью. Джеймс Хоппер весь вечер объяснял это на собрании ООН, но кроме устных доказательств он ничего не предъявил, поэтому ни генеральный директор, ни председатели ему не поверили, — объяснил Фьюри. — Что творится в этой стране? — пожал плечами Старк. — Хоппер здесь? А как же остальные учёные? — Мертвы. Он рассказывал, что некоторые из его команды сошли с ума и начали перегрызать друг другу глотки. Мои люди эвакуировали его. — Можно считать, что финансируемых мной исследований и не было. Забавно, — едко заметил Тони. — Да, Бартон вляпался по самые уши. И компанию ты ему выбрал хуже некуда, — мрачно пошутил он. — Боюсь, что Бартон и другие, кто помогает ему, будут найдены и повешены на ближайшей пальме. — Нужно что-то предпринять. — ООН сделали это. Меня попросили уйти в отставку, и рекомендовал тебя на своё место. Старк опешил и в изумлении уставился на собеседника, слегка постукивая кулаком по подбородку. — Если я не согласен? — В противном случае совет директоров пришлёт своего человека. Я бы не очень этого хотел. Тони медленно поднялся с кресла и потёр затёкшую шею. В кабинете застыла ошеломляющая тишина. Старк колебался, размышляя, не часть ли это хитроумного плана Фьюри. Он пристально смотрел в лицо директору, надеясь увидеть в тёмном глазу хоть искру усмешки или обмана, но взгляд директора оставался выразительно холодным. — Чьё это было решение? — резко спросил он. — Генерального секретаря. — А как же совет? — Члены совета марионетки, которые плотнее друг к другу сдвигают свои высокопоставленные троны и начинают петь хором, чтобы придать себе значимости, — жёстко отозвался Фьюри, — их волнуют не дела Щ.И.Та, а то, кем они ведутся. Для начала нужно выяснить местонахождение Бартона и Рамси. — Наши разведывательные спутники способны газету прочитать из космоса, если это необходимо. — Вот этим и займёшься, пока организация объединённых наций не отправила ещё одну группу миротворцев в Мали. Где-то в Сахаре… Лениво спускавшееся за горизонт солнце рыжеватыми лучами освещало две устало плетущиеся по разным сторонам песчаной дороги фигуры. Клинт и Лиззи шли по разные стороны параллельно друг другу. Рамси старалась лишний раз не смотреть в сторону Бартона, который шёл, медленно переставляя ноги, и насвистывал себе под нос «волшебные мгновения».* Элизабет неопределённо фыркала, когда до её ушей доносились знакомые слова старой немецкой баллады о девушке Лорелеи, фальшиво напеваемые севшим голосом Бартона. Обняв себя за плечи и угрюмо ссутулившись, Рамси хранила молчание, не поддаваясь мнимому оптимизму напарника. Его бодрые песни отдавались в голове как одурманивающий зов смерти, в объятия которой медленно плелись обезвоженные путники. Причин остаться в деревне и ждать помощи, не было. Клинт рассказал девушке о таинственных ящиках, которые испанцы выгружали из машины, и куда делись эти ящики. Он рассказал, что бывшая деревня туарегов служит теперь кладбищем химических отходов. Как только девушка услышала, что они оставляют ящики под палящим солнцем, даже не стараясь хоть на сантиметр посыпать песком, поняла, что идея уйти из деревни оказалась не такой уж плохой. Неизвестно, как повлияли бы на организм испарающиеся токсины. Выбор был невелик: либо сгинуть в пустыне, либо подцепить неведомую современной науке заразу и остаться в этом уголке преисподней навсегда. Едва обнаружив, что спасительный транспорт сожжён дотла, Элизабет сразу поняла, что Хайнс выбраться живыми из деревни не даст. Вернувшись на рыночную площадь, чтобы намеренно обчистить мёртвого туарега, Клинт и Лиззи услышали рокот, отдалённо напоминающий звук реактивного самолёта. Бартон сразу понял, что предпреимчивый военный решил устроить тотальную зачистку. Звонкий гул железной птицы донёсся отчётливо, когда она показалась в небе над ними, опережая звуковую волну. Клинт прищурился, но сначала ничего не увидел, опустив взгляд ниже, он заметил стремительное скольжение малийского истребителя над пустыней в районе двух километров, где находились они. Не став дожидаться, пока их бездыханные тела засыплет камнями и остатками ядовитых отходов, они стремглав преодолели расстояние, отделяющее рыночную площадь и дальнюю городскую стену. Клинт и Лиззи бежали между лачугами, чтобы пилоты не смогли их заметить. Сбросив пару мощных бомб, которые разорвали на куски оставшиеся и без того хрупкие лачуги, истребитель развернулся и несколько раз облетел местность широкими кругами, словно шестое чувство подсказывало железному стервятнику, что беглецы ещё здесь. Бартон и Рамси, задыхаясь от едкого дыма, сидели за уцелевшей стеной и ждали. Элизабет привычным движением проверила магазин винтовки, но стрелять не собиралась. Если реактивная птица не вернётся к хозяину, то он поймёт, что произошло неладное, но продолжать заметать следы уже было бы слишком поздно. Уйти самому, пока есть возможность, стало бы наилучшим вариантом, а торопить Хайнса покинуть страну Лиззи не хотела. Она хорошо разбиралась в поведении людей, которые знают, что им грозит смертельная опасность. — Думаешь, заметит нас? — Это вряд ли. Истребитель летит слишком высоко от земли и лишён обзора под собой. Чтобы заметить нас, ему придётся сделать вираж. Но летит он слишком быстро, и делать это над полыхающей деревней не станет, я надеюсь, — тут Клинт замолк и затаил дыхание, когда самолёт развернулся прямо над ними и, оставив за собой воздушные волны и клубы песчаной пыли, ушёл ввысь. Перепрыгнув через стену, они поспешили удрать от разрушенной деревни, остатки которой дожирало бушуещее пламя. Оставив Гачи позади, Клинт и Лиззи шли пешком в дневную жару, стремясь убраться как можно дальше, пока позволяли силы. Они медленно брели по узкой песчаной дороге, по которой попали в деревню. Лиззи, таща за спиной тяжёлую винтовку, очень надеялась, что они не умрут в этой богом забытой пустыне. Она хорошо помнила долгий маршрут, по которому они добирались до деревни, и знала, что до выхода на Транссахарскую магистраль идти очень долго. Устало переставляя ноги, девушка мысленно подсчитывала, какое количество глупых ошибок она совершила за времяпровождение в этой командировке. Лиззи была уверена, что из всех её безумных поступков этот опредёленно возглавит воображаемый хит-парад. Преодолев без малого пятнадцать километров, они остановились на отдых. Спасаясь от палящего солнца, Бартон и Рамси зарывались в песок, чтобы избежать потери жидкостей в организме. Мягкое, словно ватное одеяло, давление песка расслабляло ноющие мышцы. Лиззи могла бы остаться здесь надолго. Она прикрыла глаза, но Бартон приказал, чтобы не смела засыпать. Как бы Элизабет не хотела послать его к чёрту, послушаться пришлось. В противном случае её загнивающее в песке тело даже со спутников не найдут. Они знали, что должны идти и идти, не тратя много времени на отдых, пока не добредут до дороги, где их подберёт какой-нибудь автомобилист с немалым запасом питьевой воды. Уделив отдыху всего несколько минут, чтобы мышцы окончательно не расслабились, они снова отправились в путь. Вечерняя жара казалась Элизабет утомляемой и сводила с ума, мучила жажда. Девушка, не привыкшая к такому климату, справедливо решила, что если ад на земле и существует, то название ему Сахара. Долгое пребывание в этой духовке забирало все силы, но Лиззи не выражала недовольства, несмотря на адское пекло и слишком тяжёлую для неё повязку туарега, которую она стащила у мертвеца, чтобы спасти от перегрева голову. Механически переставляя ноги, она уже давно потеряла счёт милям и не обращала внимание на саднящие раны и ушибы; болело вымотанное тело, а губы и горло пересохли и запорошились пылью. Рамси всё же хотелось лечь на землю и проспать не меньше недели. Разум был полностью затуманен, и ни о чём другом она думать не могла. Редко до ушей снова доносились слова каких-то песен. Лиззи, не понимающая, то ли это игра слуховых галлюцинаций, то ли реальный голос Бартона. Повернув голову, она увидела, что он молчал, плотно сомкнув высохшие губы. Его усталые глаза стремительно смотрели вперёд, но шагал он с трудом. Неожиданно Клинт остановился. Элизабет решила, что он хотел сделать ещё короткий перерыв, прежде, чем продолжить путь. Мужчина не произнёс ни слова, тревожно осматриваясь вокруг. Девушка поняла, что что-то не так. Она насторожилась и постаралась сосредоточиться, вся обратившись в слух. Огромный пустынный ландшафт, казалось, уходивший в бесконечность, буквально замер, и не было слышно ни шума ветра, ни шороха песка. Резкое ощущение духоты усиливалось вместе с тревогой. Жуткое умиротворение длилось всего несколько секунд, пока девушка не заметила на горизонте медленно, но уверенно приближающуюся чёрно-багровую точку. — Это ещё что такое? — в ужасе воскликнула Лиззи и, забыв про усталость, подбежала к Бартону. — Дело дрянь, это песчаная буря, — ответил он и поторопился убраться с дороги на обочину. Лиззи поспешила за ним. Пропавший ветер поднялся с новой силой, прогоняя гнетущее безмолвие, буря стремительно приближалась. Не найдя в песчаной равнине хотя бы камня, за которым можно было бы укрыться, Бартон и Лиззи принялись раскапывать мягкий песок. Гонимые мощным ветром песчинки так и норовили попасть в глаза и забить нос. Элизабет, закрыв лицо куском повязки, едва не задохнулась, но продолжала усердно копать. Вырыв нору достаточной глубины, чтобы укрыть тела от сильного ветра и песка, Клинт и Лиззи скорее заползли внутрь. Девушка свернулась в клубок и накрыла лицо туарегкской повязкой так, чтобы не затруднять доступ воздуха и не задохнуться от пыли. Тяжело дыша, девушка ощутила, как над ними, словно взбесившаяся гарпия, пронеслась удушающая песчаная волна, заметая тела путников жёлтым песком. Элизабет, кашляя, уткнулась в спину Бартона, закрыв руками нос и рот. В глаза попало несколько песчинок, и Лиззи крепко зажмурилась. Беснующийся ветер тащил за собой внушительных размеров облако пыли и песка, которые засыпали тела путников. Буря продолжалась долго, словно желая перенести часть пустыни на другое место. Засыпанная песком Лиззи почти не дышала и слушала приглушённый шум ветра. Она плотнее прижалась к Бартону, который, как ей показалось, тоже почти не дышал. Она чувствовала, что вот-вот отключится, но изо всех сил пыталась удержать уплывающее сознание. Перед глазами начали мелькать какие-то непонятные образы, воспоминания. Но некоторые были настолько чёткими, что девушка с трудом различала, реальны ли они или же это сон. Рамси слышала голоса в голове. То негодяй Джон Хайнс, призывающий сдаться; то надменный Ник Фьюри, отдавший зачем-то приказ пристрелить Бартона и не спускать глаз с Тони Старка. От бредовых видений ей становилось тошно, и хотелось выбраться из этой самодельной могилы и броситься бежать, хотя снаружи свирепствовала стихия. Другие образы были совершенно ясными. Сначала Лиззи видела размытый силуэт в солнечном свете. Это был мужчина, и девушка готова была поклясться, что знает его. Смутно знакомый голос звал её по имени, раздражаясь, что она не слышит. — Марти, чёрт подери, что ты здесь делаешь? — заплетающимся языком спросила она. Мужчина не ответил. Он подошёл к Лиззи с другой стороны и больно пнул ногой. Элизабет на проявление такой наглости возмущённо воскликнула какую-то фразу, но сама не могла разобрать какую. Сейчас она не понимала своих слов, будто говорила на неведомом языке. Образ Марти становился яснее, и Лиззи увидела знакомые черты лица. Мужчина смотрел на неё с выражением раздражительности, как смотрел всегда, когда Лиззи его не слушала. Он снова громко повторил её имя. — Марти, забери меня отсюда. Я хочу домой, — простонала Лиззи. И снова ответом была тишина. Марти лишь протянул свою призрачную руку, за которую Элизабет отчаянно пыталась ухватиться. Широко распахнув глаза, которые, на её счастье, были прикрыты повязкой, Элизабет поняла, что надо срочно выбираться из этой могилы. Никаких шумов девушка не слышала — либо их засыпало достаточно крупным слоем песка, сквозь который уже не просачивался шум, либо буря закончилась. Стало трудно дышать, девушка запаниковала от того, что не могла пошевелить конечностями, плотно придавленные песком. Но девушке, свернувшейся клочком, было достаточно пространства, чтобы выбраться. Она пару раз сильно ткнула Бартона пальцем, испугавшись, что он никак не реагирует. Элизабет резко развернулась. Ткань, защищавшая лицо, спала, и на лицо посыпался песок, забираясь в нос и рот. Задыхаясь, Рамси остервенело раскапывала мягкий песок, который оказался на удивление податливым. Оказавшись на свободе и вдохнув свежего воздуха, Лиззи согнулась в бешеном приступе кашля. Прочистив нос от песчинок, она принялась раскапывать Клинта, который остался лежать под слоем песка без сознания. Девушка не имела ни малейшего представления, сколько они пролежали, пережидая стихию, и не знала, как помочь Бартону. Но едва его голова оказалась на холодном воздухе, Рамси с облегчением заметила, что он задышал. Выбравшись из песка, он сухо закашлялся, протёр глаза и смёл с волос мелкие песчинки. Элизабет, грубо толкнув его в плечо, села рядом. — Вижу, что ты мне не рада, — сипло произнёс он. — Нет, что ты. Это я так радуюсь, — устало просипела в ответ Лиззи, с трудом узнавая собственный голос. — Кажется, где-то я это уже слышал, — усмехнулся он. Раскалённый диск солнца давно уже уполз за горизонт, уступив место горделивому месяцу. Резко потемнело, будто старый туарег выключил лампочку; похолодало. Песчаной бури словно и не было. Небо над бескрайней пустыней было тёмно-синее, и украшали его яркие алмазы звёзд. Но дороги не было видно. Поднявшись на ноги и осмотревшись, Элизабет обречённо поняла, что дорогу замело песком. Местность, где они находились, превратилось в неровную ложбину с выглядывающими маленькими бугорками. — Вот теперь нам точно конец, — мрачно изрекла Лиззи, а Бартон в ответ пожал плечами. Он поднял глаза к небу, будто бы решив полюбоваться звёздным ковром. — Будем ориентироваться по звёздам. — Звучит обнадёживающе. За всё время, что Лиззи провела в африканской стране, ощущала, что за сутки она переживает все четыре сезона. Утро — весна, день — лето, вечер — осень и ночь — суровая зима. Элизабет продолжала идти, не жалуясь. Пронизывающий до костей ночной холод оказался не менее мучительным, чем дневная жара. Девушка неудержимо дрожала от озноба. Путники держали направление, полагаясь, на полярную звезду, быстро продвигаясь по пустыне, понимая, что шансы выжить практически равнялись нулю. У Элизабет ни разу не возникло желания обернуться и посмотреть назад. Девушка упрямо шагала вперёд, надеясь наткнуться на автомагистраль или проезжающий правительственный патруль до того, как их убьёт палящее солнце. Ненадолго остановившись, они закапывались в песок, чтобы согреться. Элизабет позволила себе три часа сна, постоянно просыпаясь от колючего холода, либо от мерзких ощущений, словно по телу ползёт холодная змея. «Как же хочется спать… Нет, нельзя… нельзя» — твердила она себе, как заклинание, поднимаясь из самодельной постели. Они шли и шли между барханами и проваливались в рыхлый песок. Перед ними лежала широкая пустыня бесплодная и унылая без каких-либо признаков растительности. Величественными наростами вздымались дюны, верхушки которых блекло серебрились в свете полной луны. Безмолвие пустыни нарушала лишь жужжащая музыка песчаных холмов. Это было коварное место, где, ожидая своего часа, затаилась угроза, но Элизабет находила это место великолепно таинственным. До рассвета они преодолели не больше пятнадцати миль, петляя между дюнами, хотя Лиззи настолько устала, будто бежала марафон на тысячу миль. Когда солнце снова заняло своё место в зените, Транссахарсакая магистраль стала на двадцать пять миль ближе. Снова изнывая от жары, они преодолели песчаные препятствия из дюн, тянущихся налево и направо грациозными волнами. Несмотря на всю их опасность, дюны были красивы. Их тонкую и плавную форму, образованную мелкой рябью, безостановочно беспокоил ветер. Очень скоро Элизабет поняла их тайну. Возвышаясь над их головами, дюны имели с обратной стороны резкий обрыв, и нужно было идти строго по острому гребню, чтобы не соскальзывать и не застревать уставшими ногами в горячем песке. Если это было невозможным, тогда они обходили холмы по ложбинам, где песок был твёрже. Длительность переходов становилась всё меньше, а остановки на отдых — всё чаще. В очередной раз устроившись на ложбине, где дюна отбрасывала тень, Лиззи улеглась на песок, раскинув руки в разные стороны. — Сколько мы уже прошли? — Около семидесяти миль, — не считая, откликнулся Бартон. — Количество шагов тебя не интересует? — Значит, до магистрали ещё примерно столько же, — устало отозвалась Рамси. — Возможно, если не произошла ошибка в измерении расстояния согласно закону Бартона. — Что за закон такой? — насторожилась Лиззи. — Это когда человек использует воображаемую карту, находясь на грани сумасшествия, и рискует сильно ошибиться в подсчёте выбранного пути. — Мы где-то неправильно повернули? — ужаснулась она. Клинт покачал головой. — Да. Мы не могли идти всё время прямо. — И как много мы потратили, обходя дюны и следуя твоему идиотскому закону? — Я думаю, километров пятнадцать как минимум. Элизабет покрасневшими и уставшими глазами посмотрела на Бартона и произнесла, едва шевеля высохшими губами: — Иначе говоря, нам осталось топать не меньше пятидесяти миль, если мы идём в правильном направлении? Да мы и так прошли не меньше восьмидесяти, да ещё и без капли воды! Я не уверена, что смогу столько протянуть. Клинт вытряхнул песок из ботинка и в упор посмотрел на спутницу. — Не ожидал от тебя такого услышать. — Мне никогда не приходилось бывать в таких мучительных условиях. Да, выполняя задания, я подолгу обходилась без воды… а сейчас… а сейчас я поняла истинный смысл избитой фразы: жажда сводит с ума. — Потерпи немного. Уверен, совсем чуть-чуть, и мы будем танцевать на дороге. Клинт усмехнулся, положил голову на песок и закрыл глаза. Пролежав совсем недолго в спасительной тени высокой дюны, они медленно и неохотно поднялись, опираясь друг о друга, и побрели дальше. Они шли, опустив головы и не разговаривая. Лишняя болтовня только сушила рты. Элизабет с удивлением обнаружила, что не помнит тот момент, когда у неё пропала слюна. Вспоминая рассказы отца, служившего в пустынных землях Афганистана, девушка посасывала небольшие камешки, чтобы размягчить иссохшее горло. Её язык распух и высох, как сухая губка. Бартон так же готов был идти на любой трюк, копаясь в памяти и вспоминая моменты, которые он смог бы применить к искусству выживания в пустыне. Их продвижение замедлялось мучительной усталостью и обезвоживанием. Клинт и Лиззи уже не столько шли, сколько хромали, словно два пенсионера, у которых отобрали костыли. Уморительный голод и невыносимая жажда превратились в тяжёлый груз, который они тащили на своих плечах. Утомлённые, они ослабели настолько, что едва поднимались на ноги после очередного длительного отдыха, но продолжали путь снова и снова. И что бы ни случилось: жара или песок, гонимый ветром и обжигающий кожу — они должны идти, пока не встретят помощь. И вот уже четырнадцать часов они брели по пустыне, давно миновав невысокие скалы, выбранные в качестве ориентира, торчащие на поверхности, словно скелет древнего чудовища. В ночное время их здорово выручали знания Бартона звёздной карты. Элизабет подгоняли дурные видения. Иногда девушка думала, что находится в центре той заброшенной деревне, кишащей призраками убитых когда-то ею людей. Медленно идя, она смотрела строго вперёд и ясно видела призрачные руки незнакомцев, норовящих схватить и утащить за собой. Девушка понимала, что все они не реальны, но всё равно чувствовала, как ужас наполняет её, когда фантомные видения оказывались совсем рядом и исчезали, оставляя после себя отвратительный запах крови и горелой плоти. Лиззи готова была поклясться, что чувствовала это. Кошмары её сознания смешались с реальностью. Рамси столько раз представляла себе, как всадит целый магазин пуль в грудь Хайнсу, полностью раздробив сердце. Она столько раз представляла, как с его гнусной рожи сойдёт самоуверенная ухмылка, а в глазах потухнет ядовитый свет. Девушка давно послала справедливость к чёрту, приготовившись совершить месть в самом чёрном и изощрённом смысле. Уверенность придавала ей сил, но очень скоро и она испарилась, оставив девушку наедине со слепыми мыслями. Хотелось громко закричать и верить, что голос спасёт от того, чтобы не затеряться в этом песчаном затишье навсегда… Жажда сводила с ума. Девушка слышала в голове знакомые воспоминания, выплывающий из самой тёмной и глубокой бездны памяти. Голос был чётким, будто разговаривал идущий рядом человек. Совсем чуть-чуть, и Лиззи начала бы отвечать своему сумасшествию. Девушка открывала рот, приготовившись ответить, но только немо пошевелила губами, не произнеся ни слова. Иногда опостылевшие голоса прерывал обманчиво-живой голос Марти, который, подобно журчанию холодного ручья, твердил, какая глупость идти по пустыне, в которой помощи нет. И девушка, пожалуй, впервые за долгое время с ним согласилась. Микстейп-радио, непрерывно играющее в голове, замолкло. Начинался новый день. Пустынный рельеф плавно изменился, и надоевшие дюны остались далеко позади. Но девушка, столкнувшаяся с суровостью песчаных бурь, была уверена, что это ненадолго. Они оказались в высохшем русле реки, которая могла существовать много тысяч лет назад. И хотя по твёрдой почве шагать было легче, Рамси отметила про себя неведомую угрозу: на широкой равнине не было тени, а значит, укрыться от солнца им будет негде. На счастье адское светило скрылось за облаками, подарив путникам полтора часа благого наслаждения. Скоро облака растаяли, и солнце, будто набравшись сил, заново полосовало изнеможённые тела путников яростью своих раскалённых лучей. Воздух нагрелся в считанные секунды и поднимался от земли видимой рябью. Элизабет чувствовала, если сегодня их не убьёт жара, то это с лёгкостью сделает ночной холод. Совершив очередной привал, Бартон и Рамси сидели на горячем песку у невысокого бугорка, прижавшись спина к спине. Отяжелевшие веки Элизабет быстро закрылись, и девушка начала медленно погружаться в темноту. Снова замелькали отвратительные картинки. Лиззи ясно видела перед собой ожесточённый блеск холодных глаз своего врага. В груди Лиззи мгновенно вспыхнуло пламя сокрушительной ненависти и безрассудной злобы, которая готова взорвать мир. Он медленно подошёл к пленнице и накинул на лицо мокрую тряпку. Ослабленная девушка не могла ничего сделать — руки будто сковали невидимые кандалы. В одно мгновение она почувствовала мощный всплеск волны, будто её топили в океане, а затем Лиззи широко распахнула глаза. — Похоже, я сошёл с ума. — Я-то сошла с ума километров пятнадцать назад, — томно промычала Лиззи. — Скажи мне, ты тоже это видишь? — Если ты про то фантомное озеро, то забудь о нём. — Нет же. Ты смотришь в противоположную сторону, Рамси, — просипел Бартон, поднимаясь на ноги. Лиззи, потеряв опору, на которую облокачивалась спиной, неуклюже упала на песок. Пытаясь подчинить себе уставшие конечности и обленившее тело, девушка поднялась сначала на четвереньки, а затем с трудом поднялась с песка, отряхивая тонкими грязными пальцами пыль. Элизабет с изумлением поняла, чему так обрадовался Бартон. Перед глазами оказался небольшой кусок зелёной земли — оазис. Она заметила жёлтую башню мечети, которая возвышалась над барханом. Горло перехватило стальными пальцами, и девушка сделала неуверенный шаг вперёд, а затем ещё один, боясь, что спасительный клочок земли растает в воздухе. — Пожалуйста, пусть это не будет чёртов мираж, — попросила девушка, будто обращаясь к невидимому собеседнику. — Может, это общая галлюцинация? Мы третий день держимся без воды. — Если там ничего нет, то мы погибнем. Когда человек находится в пустыне несколько суток, не встречая на своём пути ни людей, ни растительности, ни животных, любое проявление жизни, пусть даже очень скромной и примитивной, воспринимается, как ошеломляющий сюрприз. Для утомлённых палящим зноем, пылью и многодневной прогулкой по негостеприимной местности, постепенно высасывающей силы, не было больше счастья, чем добраться до заветного источника воды и, наконец, вдоволь напиться и искупаться. Безымянный оазис оказался реальным, вопреки опасениям уставших путников. Словно оказавшийся здесь по волшебству, чтобы помочь, а затем снова исчезнуть. Это был посёлок гораздо больше, чем Гачи, выросший среди каменистых склонов с такими же, как и в Гачи, заброшенными лачугами, скрытые множеством блеклых листьев пальм и колючими кустарниками, которые притулились у единственного колодца. Гротескными грудами между хижинами скопились опалённые солнцем красные и чёрные камни, похожие на обелиски из железной руды. Бартон и Рамси добрались до него довольно быстро. Элизабет ощутила, что в этом месте словно поменялся климат — жара спала, воздух был свежим и прохладным. От яркой зелени рябило в глазах, которые в последнее время ничего, кроме жёлто-золотого ландшафта, не видели. — Надо же, даже в этом куске ада есть райское место, — затаив дыхание, произнесла Лиззи. — Это место имеет название? — Когда я изучал карту, никаких населённых пунктов от Тин-Эсако не видел. — Тогда желаю, чтобы это место называлось райским уголком Рамси. — Хочешь зарегистрировать название? — иронично усмехнулся Клинт. — Придётся обратиться в международный геологический институт. Заветный водоём оказался совсем близко. Элизабет и Клинт, будто притягиваемые неведомой силой вмиг подобрались к небольшому озеру чуть ли не в середине безымянного ненаселённого пункта. Резко остановившись на берегу, девушка дрожащими от нетерпения и жажды руками набрала воду и ополоснула лицо и шею. Озеро произвело на неё шокирующее впечатление, словно девушка видела такое впервые. Отдышавшись, она скинула ботинки, закатала брюки до колен и зашла в воду. Холод бьющих из-под земли ключей мгновенно расслабил уставшие ноги. Стёртые в кровь ступни защипало, и они онемели. Наклонившись, девушка принялась плескать воду на лицо, волосы и под грязную одежду, чтобы хоть как-то обмыть тело. Засохшая кровь с майки Лиззи сразу же окрасила капли воды в бледно-розовый цвет, который мгновенно растворился в бешеном потоке стекающих с тела струй. Выпив огромное количество воды, Элизабет казалось, будто вкуснее ничего никогда не пробовала. Жизненная энергия разливалась внутри, заряжая силой и готовностью продолжить путь. Постояв в воде ещё немного и охладив раны и синяки, Лиззи выбралась на берег и рухнула на землю, наслаждаясь приятным мгновением. — Эй, Бартон? А что, если мы умерли и оказались временно в раю за наши мучения? — зачем-то спросила Лиззи, ущипнув себя за руку. Бартон, выходя из воды, непонимающе на неё уставился. — Я в это не верю, — отмахнулся он, — мы больше двух дней провели в коматозе. Естественно, что всё это будет казаться немыслимым. — Да ты реалист, — заметила Лиззи, Клинт в ответ лишь пожал плечами. — И всё-таки, что это за место и почему здесь никого нет? — Мы ведь шли на запад от Гачи, а значит, учитывая, сколько километров мы прошли, это земли мятежных туарегов. Может, это захваченная территория, а все, кто здесь жил либо пленники, либо расстреляны, — строил предположения Клинт. — В любом случае, оставаться надолго здесь нельзя. Пара часов на отдых, и пойдём дальше. Дорога должна быть недалеко. Элизабет, несмотря на свою нелюбовь к воде, передвинулась ближе к берегу, чтобы напоследок ощутить прохладу, и устроилась спиной к озеру на каменном выступе. Бартон же, шутливо пожаловавшись, что за лето так и не удалось искупаться, скинул ботинки и нырнул в воду. Элизабет показалась подозрительной тишина оазиса, которую не тревожили даже шуршание сухих пальмовых листьев. Рамси знала, что это всегда дурной знак. Обычно затишье бывает перед чем-то масштабным, несущее в себе страшные последствия, и Лиззи, схватив свою винтовку за дуло, притянула её к себе. Отцепив привычным движением оптический прицел, она, прищурившись, наблюдала за окружающей обстановкой, опасаясь, что немота деревни может быть обманчивой. Позади послышался всплеск, но девушка не отвлеклась, настороженно просматривая каменные руины. Оазис хранил гробовое молчание. Резко скатившиеся с одного из брошенных домов камни заставили Лиззи встрепенуться. Она выронила прицел, не успев настроить его, чтобы изучить причину шума, когда мокрые и холодные руки обхватили за талию. Лиззи, удивлённо ахнув, свалилась в ледяную воду, где было достаточно глубоко, как ей показалось. На миг охватившая паника заставила Рамси оттолкнуться ногами от дна и подняться на поверхность. Как оказалось, глубина едва доставала девушке по грудь. Ошарашенно озираясь, девушка, раскрыв рот, уставилась на Бартона, который расхохотался, едва увидев её нелепый вид. — Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе ногу и обе руки! — проверещала она прорезавшимся голосом, обрызгивая Клинта водой. Выжимая мокрые волосы и растрепав их, девушка вышла на берег, покрывая Клинта отборным матом. Рассмеявшись, агент Бартон незамедлительно отправился вслед за ней. Словно промокшая кошка, Элизабет запустила пальцы в мокрые волосы, массируя голову, и села на камень. — Прости, я не расслышал твою угрозу, — отсмеявшись, он отыскал свой ботинок и принялся зашнуровывать его. Повертев головой в поисках второго, он быстро среагировал и ловко поймал и тяжёлый ботинок, который запустила в него Рамси. — Это было невежливо, — оскорбился он, указательным пальцем показывая в сторону девушки. — Уж кто бы говорил, — сладко пропела Лиззи. — Хотел проверить твою реакцию. — Проверил? — Не на высоте, — ехидно ответил он и повернул торс, разминая позвоночник. Махнув на него рукой, Рамси изобразила обиду, подобрала чудом не разбившийся прицел и установила его на винтовке. — У тебя никогда не бывало таких моментов, когда готовишься к важному делу, говоришь себе: «Нет, не бери с собой эту винтовку. Нет, не стоит уходить этим путём. Или нет, не стоит ввязываться в драку с охранниками.», а в итоге получается всё с точностью наоборот? — К чему ты клонишь? — Ну, ты решил пойти со мной через всю пустыню под наиглупейшим предлогом, учитывая, насколько был хорош первоначальный план Фьюри. Настолько хорош, что никто никак не мог предвидеть такого исхода, разве что только Эшфорд ему на хрен не сдался. Может, нам стоит сесть и переоценить парадигму принятия решений? — Мы действительно должны были обеспечить охрану Эшфорду, а в итоге стали причиной его гибели. Вторым пунктом обсуждения шоу «постигни неудачу вместе с Бартоном» стала дезинформация. В этой деревне не было никаких лабораторий. Думаю, Хайнс просёк, что Эшфорд сливает информацию Щ.И.Ту, либо у нас завёлся «крот». — Забавно, — бесстрастно отозвалась Рамси, завязывая шнурки. — Неужели ты сама решила прогуляться по пустыне просто ради того, чтобы Фьюри на глаза не попадаться? Тебе-то от Хайнса что может понадобиться? Я не думаю, что ты из тех, кто готов поверить одному своему врагу на слово, чтобы отомстить другому. «Да сдался мне твой Хайнс…» — мысленно проворчала Лиззи, предпочитая оставить суждения Бартона без комментария. От раздумий её отвлёк приближающийся звук, который трудно было с чем-либо спутать. Вертолёт. Спрыгнув с камня, Лиззи пригнулась и позвала Бартона, который лежал на берегу. — Эй! У нас гости! Схватив рюкзак, Бартон подобрался к Лиззи и задрал голову. — Не военный, — сказал он, едва увидев винтокрылую машину. — Даже и не знаю, хорошо это или плохо. — В любом случае, нам нельзя показываться, — отрезала Лиззи. — Предлагаю укрыться в той лачуге, — девушка закинула винтовку на плечо. Чёрный вертолёт, летевший с юга, теперь находился прямо над ними. — Проклятье! — выругалась Рамси. Осторожно высунув голову из-за камня, который надёжно закрывал их, Лиззи увидела двух туарегов. Раздался выстрел. Туареги среагировали в один момент. Клинт и Лиззи непонимающе переглянулись. Шальная пуля отскочила от камня и едва не задела девушку. В ушах загудело и Рамси, сдавив виски, присела на корточки. Схватив девушку за локоть, Клинт стремглав понёсся в сторону ближайшего каменного полуразрушенного дома в противоположную сторону от стрельбы. Выбив деревянную дверь, они сразу же пригнулись, спасаясь от шквала свинцовых пуль. Резво закинув колчан со стрелами за спину и взяв лук, Бартон встал в позицию и выглянул из дверного проёма, чтобы оценить обстановку. Здание, в котором они укрылись, оказалось двухэтажным. Взбежав по обваливающейся лестнице, Элизабет прислонилась к целой стене на втором этаже. Разрушенная противоположная стена позволяла увидеть, что происходит снаружи, и Лиззи видела, как к дому приближаются не меньше дюжины солдат. Она сразу поняла, что это не туареги, но они наверняка не были американцами. Но снайпер также не знала, друзья ли эти люди или враги. — Это французы, — прокричал Бартон. — Пытаются подавить восстание туарегов. Нужно сваливать отсюда, мы на линии огня! Согласно кивнув, Элизабет бросилась за Клинтом. Согнувшись в три погибели, они пробирались по зданию через разрушенные стены. Откуда-то сверху на девушку свалился кусок штукатурки, зацепив плечо. От боли и неожиданности она вскрикнула. Давящий ремешок винтовки делал невыносимо больно, но девушка не согласна была останавливаться. Позади послышался оглушительный треск, а затем последовал взрыв, и осколки камней и кирпича разбросало по переулку. Забежав в соседнее здание, такое же высокое по здешним меркам, они перевели дух, и нос к носу столкнулись с туарегом. Клинт, выхватив стрелу из колчана, всадил тому точно в шею, где проходит главная артерия. Хрипя, туарег упал к ногам Элизабет. Девушка испуганно отскочила и помчалась за Бартоном. Шипя от боли, она выскользнула через дверь и оказалась в другом полуразрушенном помещении. Большая деревянная дверь, ведущая наружу, оказалась плотно запертой, и Клинт мощным ударом ноги вышиб её. Они оказались на просторной площади. У колодца сидели несколько туарегов. Ошарашенные внезапным появлением незнакомцев, они принялись ошалело стрелять. Бартон и Лиззи кинулись в разные стороны, укрываясь за развалинами. Элизабет, отправив одну пулю в голову недруга, ясно слышала, как кричал Бартон «Не стреляйте, мы не враги!». Малийцам, видимо, было всё равно. Элизабет, приметив более надёжное укрытие, рванула к мечети. Звуки смертоносных выстрелов, видимо, придавали скорости. Страх бился в груди, будто пойманная в сети птица. Рамси подбежала к деревянной лестнице и вмиг забралась на крышу низкой веранды. Она пробежала по крыше, видя перед собой только лестницу, ведущую наверх. Каменные плиты рассыпались под ногами, словно сыпучие пески, и Лиззи рухнула на спину вниз. Дыхание перехватило, из глаз брызнули слёзы. Вытирая их грязной рукой, она медленно скинула с груди небольшой кусок плиты и, издав животный рык, заставила себя подняться на ноги. Лиззи сдавленно хрюкнула, стараясь сдержать вопль. Беспощадная боль разламывала тело, не позволяя сдвинуться с места. С усилием перевернувшись на живот, она на четвереньках отползла в сторону и вжалась в угол полуразрушенной комнаты. Девушка облизала пересохшие губы, стараясь выгнать из головы панику и трезво оценить имеющиеся возможности. На лице застыла уродливая гримаса боли, в глазах заледенел ужас, когда взгляд девушки зацепился за дуло собственной винтовки, торчавшее из образовавшегося пролома. Сообразив умом, а не трясущимся от страха телом, что оружие безвозвратно потеряно, в голове появилась единственная адекватная мысль: убраться от адского стрельбища как можно дальше. Проклиная остервенелую боль в груди, девушка заставила себя подняться. Её тело на мгновение свело судорогой, а лицо снова исказилось от мимолётной боли. За полуразвалившейся стеной здания, где пряталась Лиззи, раздался уже знакомое тявканье автоматных очередей, и несколько пуль потрепали песок совсем рядом с развалиной. Сжав зубы и с трудом волоча ноги, она устремилась к широкому отверстию в стене с противоположной стороны и мигом выбралась наружу. Позади раздался слабый хлопок, будто лопнул бумажный пакет. Лиззи, прикрыв голову руками, опустилась на колени, а затем рванула в сторону барака с обвалившейся крышей. Прижавшись щекой к грязной стене, она сидела, не двигаясь, и лихорадочно соображала, что делать дальше, чтобы не попасть под молниеносный поток пуль, которые, словно взбесившиеся осы, летали по цветастому полю. По напряжённому лицу градом катился пот, выбраться отсюда не представлялось возможным. Рамси старалась рассчитывать каждый шаг, чтобы не столкнуться случайно нос к носу с самой смертью, зная наверняка, что старуха сегодня орудует своей косой точно метлой. Девушку так и подмывало высунуться из-за дверного проёма здания и дать дёру, но такого безрассудства она себе позволить не могла. Необдуманный поступок мог бы стоить ей головы. Пьянящий страх одурманивал голову, мешая здраво мыслить. Лиззи понимала, что шансов выжить у неё практически нет, и это пугало в сто раз мощнее, чем потеря и оружия, и напарника. После того, как они с Бартоном разделились, Лиззи ни разу о нём не вспоминала. Сейчас, оставшись один на один с нечеловеческим страхом, который превращался во всепожирающего монстра с каждым громким выстрелом винтовок, Лиззи твёрдо была уверена, что в этот раз он не рискнёт прийти на помощь. Вариантов было не много. Лиззи изначально понимала, что не представляет для Щ.И.Та никакой ценности, поэтому для Бартона было бы резонно оказаться за много миль от поселения и найти способ связаться с базой. Однако Рамси догадывалась, что они наверняка ещё встретятся в резиденции общего врага. Но девушку это уже не волновало. Элизабет решила, что очень повезёт, если французы примут её за сбежавшую пленницу. Выглянув из здания, она вдоль стенки приблизилась к углу и остановилась, пытаясь стряхнуть оцепенение. В развалинах мелькнула чья-то смутная тень. Элизабет почувствовала себя струной от банджо**: натянутой до предела настолько, что едва коснувшись, она будет вибрировать не меньше недели. Подняв, на всякий случай, перед собой руки, Рамси сделала осторожный шаг, выглядывая из-за угла здания. В этот момент впереди сверкнула яркая вспышка, и взрывная волна с ног до головы окатила Лиззи завесой песка и пыли, заставив судорожно чихать и кашлять. Уши заложило, и девушка не слышала собственного вопля. Бросившись на четвереньки она, закрыв глаза и отхаркиваясь, отползла в сторону, пока не почувствовала рукой что-то склизкое. Белые губы девушки затряслись от ужаса, и она запачканными липкими руками кое-как вычистила веки от застрявшего песка и сфокусировала зрение. Остекленелые глаза мужчины в форме с крохотной национальной эмблемой на плече смотрели на растрёпанную чумазую девушку. Из вспоротого живота непонятным клубком вывалились кишки, на песке образовалась лужа крови, в которой плавали куски кожи и хряща. Рамси медленно убрала по локоть красную руку, запачканную в крови солдата, и медленно попятилась назад; в широко раскрытых глазах плескался панический страх. Голова совсем не соображала, будто все здравые мысли были пойманы в тугие кровавые сети. Лиззи продолжала пятиться назад, а затем резво вскочила и понеслась по широкой улице к минарету, которая точно нерушимая крепость, возвышалась над разваливающимися колониальными постройками и разрушенными взрывами маленькими кирпичными домиками. Казалось, всюду грохотом раздавались выстрелы, забивая уши звенящей глухотой. Перепрыгнув через убитого человека, голову которого изрешетило металлическими осколками, она повернула за угол и резко остановилась, содрогаясь от частого дыхания и рвущихся из груди рыданий. Вытерев кровавой рукой слёзы, Лиззи, держась за стену, на негнущихся ногах вышла на параллельную улицу. Туарег, перезаряжавший свой автомат, тут же заметил её. Рамси, резко обернувшись и успев проклясть всё, на чём мир стоит, рванула в обратную сторону, сделав ставку на свою выносливость. Оказавшись на знакомой улице, она метнулась в сторону грузовика, укрываясь за спасительным железом. Раздалась запоздалая автоматная очередь, распотрошив песок совсем рядом с девушкой. В этот момент, понимая, что она сейчас умрёт, Элизабет была на грани безумия. Она прислонилась головой к нагретой солнцем дверце машины и ждала, когда неприятель найдёт её. Перед затуманенным взором ей показалась ухмыляющаяся смерть. Подавив желание замахнуться и ударить костлявую по руке, великодушно протягиваемую девушке, Рамси моргнула. Туман исчез, а вместо видения появилось реальное лицо туарега, который вплотную прижал дуло автомата к щеке Лиззи. Изнеможённая девушка вяло улыбнулась и закрыла глаза, приготовившись к выстрелу.