Подари мне Розу Памяти

Миирис ворочалась у дымящейся горстки веток и листьев, которая еще недавно была довольно ярким костром, но ночной ветер во Флотзамском лесу беспощаден ко всем одинаково. Уснуть, когда над тобой кружит рой москитов, а в ноге зияет сквозная гноящаяся рана, весьма трудно. Но она не спала уже два дня и рисковала потерять сознание в какой-нибудь неподходящий момент, так что продолжать своё бегство, даже при большом желании, Мири никак не могла. Накрыв голову походной сумкой, она постаралась абстрагироваться от окружающих лесных шумов и зажмурила глаза, изо всех сил стараясь поскорее провалиться в блаженный сон. Разум уже начал воспроизводить размытые картинки её фантазий, но звонкий хруст ломающихся под солдатскими сапогами прутьев моментально вернул её в реальность. - Кажется, я слышал треск костра. - Чушь. Наверное, просто какой-нибудь заяц. Эта мелкая потаскуха не продержалась бы так долго в лесу одна. - Может, всё-таки проверим? Сердце девушки заколотилось как у канарейки, пойманной в силки. Бежать совсем не было сил, а нога, которая адски саднила, подливала масла в огонь отчаяния. Но сдаваться этим тварям она не собиралась. Собрав всю волю в кулак, Миирис схватила сумку, закидала землёй тлеющий костёр и побежала, куда глаза глядят, так быстро, как только могла. Это была роковая ошибка. Люди Лоредо оказались ближе, чем она думала, и, как только Мири поднялась в полный рост, тут же заметили её и подняли тревогу. - Вот дерьмо. – выругалась она, и, невзирая на боль, перестала хромать и понеслась со всех ног. - Она там! Все сюда! Не уйдёшь, дрянь! Как бы ей не хотелось надеяться на лучшее, но солдату, выкрикнувшему это, она была готова поверить. Двое суток без сна дали о себе знать уже через пару сотен метров, а наступать на проткнутую насквозь ступню стало невозможно. Миирис по инерции сделала еще несколько шагов и рухнула, ухватившись за ближайшее дерево. Слёзы готовы были политься из глаз, но не от физической боли, а от горького разочарования в себе. - Нет! Так просто я им не сдамся. Позади послышались глумливые вопли солдат и лай гончих псов. Лунный свет практически не освещал дорогу, а, из-за нехватки отдыха, мир перед глазами начал медленно плыть и покачиваться. Оперевшись на молодой дуб, она поднялась на ноги и, стиснув зубы, сделала болезненный шаг в темноту. Её сердце на мгновение замерло, когда земли под ногами вообще не оказалось. Но повернуть назад было уже нельзя. С хрустом сучьев и собственных костей она летела вниз по каменистому склону, как тряпичная кукла. Это падение казалось вечностью - к проткнутой ноге прибавилась рассечённая губа, множество ушибов и вывихов. Ей очень повезло, ведь ни один нормальный человек не выжил бы после такого падения, а она ещё легко отделалась! Достигнув твёрдой почвы, Миирис уже мысленно приветствовала всех возможных Богов, радовалась, что, наконец, её мучения закончились и она воссоединится со своей семьёй. Но открыв глаза и осознав, что она всё ещё на этом свете, с хрипом в голосе она смогла произнести только одно слово. - Зараза. Нога её больше не беспокоила – всё остальное тело болело в разы сильнее, голова перестала соображать. Девушка полезла в сумку за магическим фонарём, подарком отца на пятнадцатилетие, но только порезала руку об осколок стекла. Желания ругаться вслух уже не было, так что она просто злобно и глухо прорычала, глядя в тёмное небо. Потеряв способность ориентироваться в пространстве, Мири, прищурив глаза, пыталась разглядеть хоть что-нибудь в этой кромешной тьме. - Вон она! Внизу! Спускайте собак! - Вашу мать, вы издеваетесь. Злобный лай голодных охотничьих псов послышался с верхушки склона, по которому Мири недавно совершила столь эффектное падение. Скорчившись от боли, она вновь поднялась на ноги, решительно думая о том, что умрёт как угодно, но не от рук этих мразей. Или зубов их собак. Грохочущая стеклом и другими впредь бесполезными вещами, весьма тяжёлая сумка ощутимо мешала выжимать всю возможную скорость из ног девушки. Вероятно, там могло остаться что-то полезное, но сесть возле костра и проверить это, возможности не было. Сумка со звоном полетела на землю, привлекая еще больше внимания к месту своего расположения, но зато бежать девушке стало значительно легче. Насколько это было возможно. Единственное, чего было там жаль – это кулон, подаренный Мири матерью. Однако, выживание часто требует идти на жертвы. Здоровых ног у каждой собаки было в четыре раза больше чем у неё, так что надежда на спасение почти угасла. И всё-таки она продолжала бежать. На ощупь, неизвестно куда, но она продолжала двигаться вперёд, оттягивая момент, когда одна из собак Лоредо вцепиться ей в горло, а остальные подключатся и не оставят от неё и мокрого места. Как назло, стеной начал поливать дождь, колкий и холодный. Дыхание стало сбиваться, а ноги подкашиваться. Девушка чуть было не рухнула пару раз, но быстро приходила в себя и продолжала убегать от собственной смерти. Грязь, налипнувшая при падении со склона, стекала по лицу и начала заливаться в глаза, а, протерев рукавом лицо, Миирис только усугубила положение – глаза стало жутко щипать и теперь она бежала совсем не разбирая дороги. Остановившись у ближайшего дерева, она поняла, что псы отстали – должно быть, потеряли след из-за стекающей с горы воды. Девушка прислонилась спиной к искривлённому дереву и захотела снять ботинок с ноги, чтобы вытряхнуть из него грязь. Однако не успела она развязать скользкие шнурки трясущимися пальцами, как в паре сантиметров от её уха со свистом пролетела стрела. - Чёрт! Она инстинктивно пригнулась и стала осматриваться – дождевая вода частично помогла смыть с лица грязь, а глаза уже привыкли к темноте. Ни одного движения вокруг, даже ветер как-то поутих. Если бы не шум ливня, наверняка стояла бы гробовая тишина. И тут девушка осознала – стрела летела не со стороны погони, а с той стороны, куда бежала она. Неужели они успели её окружить и шанса на спасение уже нет? Но почему они тогда не нападают? - Так, я бежала на восток, значит, стоит бежать на юг, может, они не будут ждать, что я направлюсь в боковую сторону. С этой мыслью Миирис присмотрелась в направлении своего следующего маршрута и уже приготовилась стартовать, но тут прямо перед ней упала дымовая бомба. Она хотела было отскочить, но бомба сработала мгновенно и тут же её оглушила. Схватившись руками за голову, девушка скорчилась на вязкой и холодной земле, в ожидании прекращения мерзкого писка в ушах, и пыталась не вдыхать едкий запах токсичного дыма. - Ну, приехали! Мне конец. Меня изнасилуют, убьют или чего похуже. Отлично! Уже приготовившись к собственной участи, она услышала то, что ожидала услышать меньше всего – лязг металла, воинственные крики и хлюпанье десятков ног, бегающих по грязи друг за другом. Здесь развернулся бой! Но между кем и кем? Выяснять это у Мири не было желания, и воспользовавшись ненадолго прибывшей удачей, она понеслась со всех ног туда, где народу, как ей показалось, было меньше всего. Удача действительно была недолгой. Не сделав и десяти шагов, она врезалась в кого-то высокого и крепкого. Голова закружилась от резкого столкновения лоб в лоб, а дым ещё не рассеялся. Первая мысль, ясное дело - стражник из Флотзама. Но это была чудовищно ошибочная догадка. Через мгновение голова одного из солдат стала хорошо видна, и у девушки ком встал в горле. Суровый взгляд, в руках лук, а уши остры как клинки. - Скоя’таэли! От мысли об этом у Мири невольно расширились глаза, а стук собственного сердца эхом отдавал по ушам. Рассказы о беспощадности нелюдей в округе Флотзама не слышали разве что глухие. Проверять их достоверность на себе Миирис совершенно не желала, так что, мгновенно забыв о боли, она рывком поднялась на ноги. Эльф, кажется, не ожидал увидеть людскую девушку в гуще боя, и на секунду растерялся. Не постеснявшись воспользоваться секундной слабостью эльфа, она оттолкнула его в сторону плечом и скользя по мокрой почве, побежала в сторону реки. Дело шло к рассвету, очертания деревьев, камней и кустарников стали чётче, бежала девушка уже не вслепую. Дождь поливал всё сильнее, земля буквально уплывала из-под ног, и Миирис, как пьяный краснолюд в дешёвой корчме, не могла пробежать и трех метров, ни разу не свалившись лицом в грязь. Но, как быстро она падала, также быстро и поднималась – стремление жить сейчас перекрывало желание остаться спокойно лежать и не вставать до следующего утра. Отбежав на приличное расстояние от места битвы, мученица позволила себе остановиться у небольшой скалы возле ручья, вливающегося в величественный Понтар. - Наконец-то можно передохнуть… Что это вообще была за… Не успела она довести свою мысль до конца, как ей в правый бок влетела тонкая стрела. Не скоя’таэльская, людская. - Попалась, эльфийская шалава! Ваши любимые выродки тебя не спасут. Лоредо пустит тебя по кругу прямо в казарме. Если ты доживёшь до приезда в город, конечно. Четыре человека Бернарда столпились вокруг неё, как коршуны, мерзко хохоча и выкрикивая гнусности, от которых у людей из приличного общества уши бы свернулись в трубочку. Один из них с размаху засадил Мири грязным сапогом прямо по животу, от чего она начала задыхаться и кашлять. Стрела торчала из неё и рана сильно кровоточила – кажется, один из мерзавцев задел какую-то артерию, кровь лилась ручьём. А дальше ни один из них не остался в стороне и ударил её хотя бы раз - кто по лицу, кто по тем местам, которые уже были повреждены при падении с обрыва. Мири потеряла сознание почти сразу, но иногда приходила в себя и чувствовала, как здоровые амбалы ломают её хрупкие рёбра. В эти моменты она всей душой желала смерти, ведь если она доживёт до приезда в город, с ней случится что-то похуже. На десятом, сотом или тысячном ударе массивного сапога по животу, она окончательно провалилась в тьму и в душе радовалась наконец достигнутому спокойствию. Но, конечно, всё не могло так просто для неё закончится. Случались моменты, когда она возвращалась в действительность, и, ей казалось, что она на чьём-то плече, а в другой раз едет в какой-то телеге. Всё это, конечно, было невозможно. Будь она жива, её бы не бережно носили на руках, а перекидывали от солдата к солдату. Она устала бороться и готова была принять свою судьбу без прикрас. Очнулась девушка в ветхой комнате, где пахло сыростью, но было довольно тепло. Вдоль стен находилось множество столов и тумб, уставленных разноцветными склянками, бинтами и хирургическими инструментами. Очевидно, это был госпиталь. Но только не флотзамский. Во-первых, там бы её точно не стали лечить, даже перевязывать. Во-вторых, госпиталь в городе просто… другой. Это место ей было совершенно незнакомо. Мири лежала в одних своих пропитанных кровью и склизкой грязью штанах, была с ног до головы перебинтована, намазана различными травяными мазями, а самые серьёзные её раны были зашиты. В помещении никого кроме неё не было. - Не нравится мне это. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Девушка медленно приподнялась на кровати. Голова жутко гудела, а всё остальное тело тянула ноющая боль. Бинты заскрипели и затрещали, и Мири встала, оперевшись на стоящий рядом шкаф. Заметив возле окна деревянную бадью с водой, она решительно направилась к ней. Прямо над бадьёй, на стене, висело пыльное зеркало. Девушка никак не могла набраться сил, чтобы в него посмотреть. Наконец, зажмурив глаза, она резко повернулась к зеркалу и медленно открыла глаза. На секунду она забыла как дышать, увидев состояние своего лица. Все сосуды в левом глазу разорваны – он был полностью залит кровью, разбита губа и бровь, по всему лицу синяки и кровоподтеки. На теле дела состояли не лучше, хотя бинты и скрывали почти две трети корпуса. Внешний вид сейчас её не очень волновал, однако глупый детский страх, что всё останется так навсегда, въелся в мозг и не хотел никуда деваться. Не отрываясь смотря на ужас, творящийся на её лице, Мири и не заметила, как на её отражение уже несколько минут таращится ребёнок из окна позади зеркала. Как только она перевела свой недоумевающий взгляд на него, он с криками убежал в неизвестном направлении. На удивление для самой себя, её это даже не смутило. Она никак не могла оторвать взгляд от своего жуткого отражения. - Когда всё это пройдет, больше никогда не назову себя уродиной. Через мгновение в дверь вломилась группа парней. На мужчин они были слабо похожи – ни у одного не росла борода, и почти у всех на лице отсутствовали какие-либо морщинки. Никого из них девушка не узнавала. Она покосилась на парней недоверчивым взглядом, приподняв рассечённую бровь. И, только присмотревшись здоровым глазом, она поняла, почему они выглядят так чуждо – это были скоя’таэли. Девушка вцепилась ногтями в бочку с водой, как в спасательный плот, и сглотнула ком, вставший в горле. - Держи руки за спиной, dh’oine, и не дёргайся – наши стрелы направлены на тебя. Мы отведём тебя к нашему главарю.