Подари мне Розу Памяти

Странно, но осознание того, что сегодняшняя ночь пройдёт довольно необычно - в палатке главаря Белок, куда он сам пригласил Миирис, не вызвало в ней волнения. Точнее, вообще ничего не вызвало. Он вертится, как уж на сковородке, говоря ей шутливым тоном «Ты моя пленница», а в тот же день выворачивает всё так, что она становится его запасным планом, в окончании которого для неё приятного произойдёт мало. Нет, ей не показалось. Наедине с девушкой, эльф действительно вёл себя по-другому. Раскованнее. В своём же лагере, он снова становился хладнокровным и бесстрастным. Где же он был настоящий? Совсем не глядя на Йорвета, Мири отрешённо прошла мимо него и вышла из корчмы. На улице гадко моросил мелкий дождь, небо почернело от сгустившихся грозовых облаков, но, на удивление, было довольно душно. Кожа девушки стала гусиной, не от холода, а от мерзкой сырости, пробирающей до костей. - Идём. Ты ведь не знаешь где моя палатка. - У меня с памятью всё не настолько плохо. Я помню, где была прошлым утром. Прошлым утром! За пару дней в жизни Миирис произошло больше событий, чем за все девятнадцать лет спокойного существования за крепкими городскими стенами. И за это короткое время она успела привязаться к скупому на эмоции эльфу. Но несколько минут назад обида прорезала рану в её душе – не смотря на то, что Йорвет говорил по поводу их невозможной дружбы, надежда на взаимные чувства теплилась в сердце такой быстро влюбчивой, юной девушки. Теперь же, она приняла решение относится к эльфу так же, как он будет относиться к ней. Тот, кто притворяется перед своими подчинёнными или теми, кто искренне желает ему добра, (а может и перед теми и перед другими) недостоин слышать от неё любезностей. - Я не из тех, кто спит там же, где и работает. Пошли. Йорвет уверенной походкой направился в северную часть лагеря, а Мири не оставалось ничего, кроме как следовать за ним. Она уже совсем не обращала внимания на недобро косящие взгляды нелюдей. Как бы она всем своими словами и поступками не доказывала, что не желает им зла, здесь к ней всегда будут относиться враждебно. Девушка вертела эту мысль, убеждая себя прекратить заниматься никому ненужным благородством. Но как переступить через свои убеждения, стать бездушной, не обращать внимания на чужое горе? Мири с рождения в голову вкладывали идею о том, что если ты можешь кому-то помочь, то должен это сделать, независимо от того, какого пострадавший роста или насколько остры его уши. И именно так она и поступала всю свою сознательную жизнь. Почему же никто не готов поверить в её бескорыстность? Похоже, мир действительно охватил неоправданно жестокий расизм и равнодушие к чужим бедам. Шатёр командира скоя’таэлей находился на самой границе лагеря с лесом. Над ним располагались густые кроны немного пожухлых деревьев, сама же палатка стояла не на сухой, протоптанной людьми земле, а на свежей зелёной лужайке. - Нравится спать в компании клещей? - Мне не нравится спать на человеческой земле. А клещи, между прочим, не такая уж и плохая компания. Они хотя бы не шумят, когда их не просят. - Ещё один вопрос и я замолкаю. Зачем было останавливаться в построенной людьми деревне, если тебе это место так не по душе? - Так решили все остальные. Решили, что здесь нам будет удобнее, чем в лесной глуши. Я командую своими отрядами, но и отряды, в какой-то степени, командуют мной. Девушка только недовольно поджала губы и подняла ровные брови наверх. Болтать с разочаровавшим её эльфом больше не было причины. Как только она вошла в палатку, взгляд её стал угрюмым и озадаченным. В углу шатра стояла единственная односпальная кушетка. Йорвет, как ни в чём не бывало, стал снимать с пояса оружие и раскладывать его на дубовом столе. - Какого хрена? - Ну-ну. Не стоит столь юной особе так выражаться. - Можно подумать, ты намного меня старше. - Вообще-то так и есть. - Так, ладно. О чём это я? Ах, да. Какого хрена тут одна кровать? - А ты что думала? Что тебе выделят отдельную спальню? Ох-хо, погоди-ка. Ты решила, что я лягу с тобой в одну постель? – Йорвет глухо хмыкнул. – И не мечтай, dh’oine. Так низко я не опущусь. Я сплю на своей кровати, ты – на полу. Её терпение лопнуло, и проглотить такое нахальство Мири была уже не способна. - А не пошёл бы ты нахуй? Глаза эльфа непонимающе округлились. Впрочем, как и глаза Миирис. Кажется, в этот раз она наломала дров. - Ты думаешь, я с тобой шутки шучу? – Йорвет схватил лежащий на столе нож и, держа девушку за волосы на затылке, приставил холодное лезвие к её горлу. – Думаешь, тебе всё позволено? Ты нужна нам, но ляпнешь подобное ещё хоть раз, и я, не задумываясь, от тебя избавлюсь. В это мгновение девушка каждой клеточкой своей бледной кожи чувствовала горячее дыхание разъярённого эльфа. Его чётко очерченное, худое лицо находилось в неимоверной близости от лица взволнованной девицы. В книжных романах в такие моменты всегда происходит страстный поцелуй, верно? Но сейчас, глядя в единственный, ядовито-зелёный глаз, Мири не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего страха и одновременно бешеной злости. Похоже, тогда он всё-таки притворялся именно рядом с ней. Успокоившись, она, наконец, смогла выдавить из себя что-то, помимо матов, крутящихся у неё на языке. - Я… я поняла. В туалет мне самой можно сходить? Или тоже будешь за мной следить? Йорвет отцепился от девушки и сделал бесшумный шаг назад. - Только быстро. Попытаешься удрать – отправлю на твои поиски весь свой отряд. Сердито прорычав, Миирис затопала к выходу. Дождь не на шутку разошёлся и ударил девушке прямо в лицо, как только она перешагнула порог шатра. Острые капли, будто режущие кожу, не смогли остановить отчаянную девчонку. Конечно, таким странным способом она отпросилась у предводителя Белок совсем не в кусты. После слов «так низко я не опущусь», она всем своим естеством захотела подпортить эльфу и вторую половину лица. Но, понимая неравные шансы на победу в такой схватке, она банально собралась снова сбежать. Как только она сделала пару решительных шагов от палатки Йорвета, какая-то неведомая сила стала притягивать её обратно. Желание перерезать разбойному эльфу глотку во сне? Или же… нежелание с ним расставаться? Сбегать не было никакого смысла. Если скоя’таэль соберётся словить кого-то в лесу, его жертве ни за что не скрыться. Безотрадно повесив голову, Миирис побрела назад, в Йорветову палатку. Когда она зашла внутрь, то обнаружила уже мирно и крепко спящего эльфа. Мирно и крепко спящего в дорожном спальнике, прямо на влажной траве. - Подъём. После жёсткой кушетки в лазарете, застеленной только одним слоем какой-то колючей ткани, кровать главаря скоя’таэлей показалась девушке нежнейшей периной. Она всё ещё держала внутри себя обиду за сказанные слова, но этот благородный поступок эльфа не остался незамеченным. Йорвет напрягающе склонился над девушкой, всем своим видом показывая, что она уже должна освободить его постель. - Вставай! Тренировка начнётся через две минуты. - Какая ещё тренировка? - Для детей. И для не умеющих постоять за себя dh’oine. Через две минуты ты должна стоять готовая снаружи. - Йорвет! Спасибо. Эльф, сделав вид, что этого не услышал, бодрым шагом вышел на, залитую лиловым утренним светом, улицу. Мири собрала небрежные волосы в высоких хвост и натянула на себя, наконец, полностью просохшие сапоги. Утренняя свежесть обдала изнеженную кожу. Жизнь в лагере кипела с самых первых, коснувшихся земли, лучей солнца. Один готовил на костре только пойманного зайца, другой свирепо выпускал одну стрелу за другой в соломенные мишени, вероятно, представляя на их месте ненавистных людей. Командирский голос Йорвета, должно быть, слышали все, в радиусе пяти миль. Эльфийские дети под его чутким руководством разучивали методы бесшумных убийств и колотили друг друга в довольно жестоких спаррингах. Скоя’таэльский молодняк вызвал у Мири восхищение – даже самый неумелый из них, выглядел более профессиональным бойцом, чем хилая девушка. Ощущение её собственного бессилия ускоренно росло. - Почему мы должны тренироваться рядом с dh’oine? Вы же сами говорили, что они наши злейшие враги. – Остроухий мальчишка, весь покрытый веснушками, обратился к Йорвету, за себя и всех остальных озадаченных детей. - Так и есть. Но эта dh’oine отличается от остальных. Она нас не презирает. И более того, даже когда-то спасла нашего друга, Киарана. Хотя, она здесь сейчас совсем не поэтому. Она только пленница. Но обижать её я вам запрещаю. - Это ещё почему? – Ребёнок вопросительно наклонил голову в бок. - Да, мне тоже интересно. – Встрял в разговор недавно прибывший Элеас. - У всех здесь, что ли, мозги начали усыхать? Тебе то, Элеас, точно известна причина. Зачем ты опять спрашиваешь? - Знаешь, в рядах стали ходить слухи. Якобы, ты покрываешь девчонку совсем не потому, что считаешь её ценной заложницей. Я говорил парням, что это полнейший бред, но знаешь, уже сам начал сомневаться. - Что ты городишь? Я твой командир, и я буду делать то, что считаю нужным. В данный момент, я считаю нужным научить dh’oine защищать себя от солдат. Если бы я захотел кому присунуть, то точно выбрал бы кого-то посимпатичней. И уж тем более не человека. Произнеся эти слова, Йорвет будто испытал отвращение к самому себе. Да, она, конечно, не Францеска Финдабаир, но одинаково доброжелательное ко всем отношение и немного самоуверенный норов Миирис, задевали самые тонкие струны в душе эльфа. Глядя сейчас, как она умиляется, смотря на маленьких эльфийских воителей, он понял, что тоже усомнился в честности своих слов. Нет, не усомнился. Он точно понял, что главная причина, почему девчонка всё ещё жива и находится в лагере – это его желание. Он хочет, чтобы она была здесь, рядом, под его защитой. - Эй, dh’oine! Подойди! – Пренебрежительно подозвал девушку Элеас. – Не боишься, Йорвет, что она использует приобретённые навыки против нас? - Она слишком мягкотелая. Не уверен, что она и в солдата не побоится выстрелить. Мири, не торопясь приблизилась к двум эльфам, и вызывающе скрестила руки на груди. Ничего не отвечая, она сверлила взглядом скоя’таэля, смотрящего на неё, во всем смыслах, свысока. - Готова убивать своих сородичей? - Пф-ф. Ни с одним из тех уродов у меня нет ничего общего. - Да ну? Лично я уверен, что все люди абсолютно одинаковые. - Что ж… Могу сказать только, что твоя информация устарела. И, если вы позвали меня, чтобы обсуждать признаки расовой идентичности, то может, закончим, и я займусь делом? Не за этим ли вы меня подняли в такую рань? - Да, точно. – Йорвет почувствовал некую гордость за Мири, так удачно парировавшую язвительные комментарии в её адрес. – Вот, держи. В руках девушки оказался изящный и невероятно лёгкий лук. - И чего… стрелять? - Если ты знаешь какое-то другое применение луку… - Ха-ха. Очень смешно. Ладно, и куда стрелять? Йорвет указал на одну из стоящих вдалеке круглых мишеней. - Попадёшь по той, значит, не всё так плохо. Встав напротив злополучной цели, Мири вытянула левую руку, крепко держа в ней лук, а правой натянула тетиву до самой щеки. Она часто видела, как отец и её кузен, стреляют по яблокам в их дворе. Это не казалось сложным, когда она смотрела со стороны. Но сейчас руки начали трястись, почти сразу же, как только она собиралась выпустить стрелу. - Не напрягай локти, – Йорвет незаметно подкрался к девушке. – и держи оба глаза открытыми. Когда соберёшься стрелять, задержи дыхание. Давай, попробуй ещё раз. Сердце её стало учащать ритм. Не то от волнения, не то от пьянящей близости самодовольного эльфа. Она вновь подняла руки и изо всех сил натянула лук. - Опусти плечи, а правый локоть подними. Обветренными и грубыми руками Йорвет осторожно направлял каждое движение Мири, а она с доверием ему поддавалась. Под действием таких внезапных прикосновений лицо девушки, от смущения, покрылось бледным румянцем, но ощущения были такие, словно к каждой щеке приложили раскалённую кочергу. Дыхание эльфа сбилось от волнения. Он напрягся, всеми силами стараясь не смотреть в такие желанные и бездонные глаза. Вспомнив, зачем она здесь, Мири последовала каждому совету умелого лучника и, на секунду задержав дыхание, как следует прицелилась. Время как будто замедлилось вокруг неё, а ветер перестал пытаться мешать стреле достигнуть цели. Резко отпустив тетиву, Миирис совершила убийственный выстрел. То есть, будь на месте соломы чья-то живая плоть, выстрел стал бы убийственным – стрела попала точно в центр мишени. - Неплохо. Может продержишься дольше чем я думал. – С едва заметной ноткой радости в голосе произнёс эльф. - Dh’oine просто повезло! – Элеас не желал мириться с успехом человека. Хитро ухмыльнувшись, Мири достала из колчана ещё одну тонкую стрелу и, уверенная в своём успехе, в точности повторила все указания Йорвета. Секунда – и ещё одна стрела в мишени. - Надеюсь только, никого из нас она не застрелит. Благодаря тебе. – Элеас одарил Йорвета презрительным взором. Доверие армии к командиру падало с молниеносной скоростью. Весь день Мири тренировалась с молодыми эльфами – они нехотя показывали ей приёмы, увороты и даже боевые перекаты. К сожалению для девушки, Йорвет при этом не присутствовал. До полудня он что-то усердно вычерчивал на своей карте, а после обеда и вовсе ушёл с отрядом на разведку. Вернувшись под вечер, он застал до сих пор тренирующуюся Миирис на площадке для стрельбы. - Завтра не сможешь подняться на ноги. Для первого раза вполне достаточно. - Мне безумно приятно, что ты за меня переживаешь, но я не могу остановиться! Это просто потрясающе! И почему только я раньше всем этим не занималась. - Наверное, потому что рядом не было достойного учителя. Девушка только смущённо опустила взгляд. Неужели её фантазии становятся реальностью, и эльф перестал смотреть на неё как на всех прочих людей? Его тёплая интонация ещё долго отзвуком бродила по слуху, наводя на самые невозможные мысли. Сегодняшней ночью они спали на разных концах лагеря. Одна койка в лазарете освободилась и Мири решила дать Йорвету побыть наедине с собой и своими мыслями. А о чём могли быть его мысли, как не о ней? Эльф с ужасом в сердце вспоминал те моменты, когда с наслаждением касался бархатистой кожи человеческой девчонки. Что она сделала с ним? Она исковеркала все его представления о самой жизни. Может она какая-то ведьма? Как иначе объяснить столь быстро пришедшее влечение? Да, она определённо обладала магией. Только это были не лёд и обжигающее пламя, создаваемые силой мысли. Это была человечность, доброта и просто непохожесть на других, жестоких представителей разумных рас. Они оба засыпали, представляя лица, движения и поступки друг друга. И они оба понимали, как всё это опасно и неправильно. Крики. Крики, детский плач и обезумевшие мужские возгласы посреди ночи эхом донеслись до ушей Мири, когда она глубоким снов спала на каменной кушетке лазарета. Выглянув в окно она поняла, что сегодня ей пригодятся все навыки, приобретённое этим днём – солдаты Лоредо обнаружили лагерь скоя’таэлей, жгли, грабили и убивали, не щадя никого.