III — Змеи.
22 мая 2018 г., 18:47
«Гермиона Грейнджер восхищается змеями, а не львами — символами ее факультета.»
Когда пролетели очередные две недели и один день, то за пределами Хогвартса стало прилично холодать. Теперь можно было окончательно позабыть о вечерних походах к Черному озеру, в надежде избежать скорого прихода в женскую спальню. Гермиона, признаться честно, довольно сильно нуждалась в такой поблажке сейчас. Она просыпалась раньше всех девчонок, первая принимала душ и выжидала прихода своего факультета в Большом зале, когда там только-только накрывали столы. Ранние скитания Грейнджер практически никак не напрягали учителей, все только продолжали твердить о высоком уровне ответственности у этой девчушки. Однако проводить так день за днем, иногда замечая свое мерзкое состояние, было уже невыносимо. Один раз, помнится, она сидела на уроке и в какой-то момент поняла, что у нее кружится голова. Ощущения были таковыми, словно душа покинула тело и несколько раз пролетела сквозь него, в конечном итоге вернувшись на свое законное место. После подобного Грейнджер было просто страшно. После такого хотелось вновь позабыть про отбой и, укутавшись в мамин шерстяной шарф, отправиться гулять до Черного озера и обратно. Когда тебя буквально выживают из комнаты, то только о подобном пристанище ты и можешь мечтать. Что же послужило причиной? Очередные тупые поверья в то, что она должна износиться в красно-оранжевых оттенках? Частично да. Все это, на самом деле, происходило из-за паршивых слов Рональда, который, как всем уже давно известно, не умеет вовремя закрывать свой рот. В тот день, когда Грейнджер отправилась в библиотеку, то Уизли слетел с петель, как дверь в сарае. Он не умолкал, рассказывая своему лучшему другу, по совместительству Мальчику-который-выжил, насколько сильно он недоволен поведением своей подруги и, вероятно, нынешней возлюбленной. По крайней мере, Грейнджер была уверена в этом. Да и рассказы его сестры о том, что в их доме у его кровати стоит ее фотография.... Жутко. Однако, благодаря тому, что этот до одури влюбленный мальчишка вовремя не смог остановиться, теперь все девушки Гриффиндора были настроены против Герми. Отдельную благодарность стоило бы выразить Лаванде Браун, которая, собрав девочек в запретном туалете на третьем этаже, подговорила юных особ объявить своеобразный бойкот слизеринке-гриффиндорке. Это хорошо, что уходящего вслед за ней Малфоя в тот день никто не заметил. Ой, что бы было... Вот и Малфой. Она также не могла выкинуть его из головы все эти две недели. Они пересекались, один раз даже дружески побеседовали на уроке профессора Снейпа. Гермиона до сих пор помнит шокированный взгляд от профессора, который обычно старался контролировать все свои эмоции и уж тем более не выражать их своей мимикой. Драко постепенно начал сближаться с девушкой, что, безусловно, одновременно и настораживало, и радовало. С одной стороны, девушка была готова принять версию, что парень вправду изменился и теперь, может быть, они смогут стать, ну если не лучшими друзьями, то хотя бы теми, кто не будет крыть друг друга тонной грязи при первой встрече в году. С другой стороны, она мало верила в то, что человек, который во всю кричит о своей ненависти к девушке не той крови, резко изменит свое мнение. По крайней мере, в прошлом году они еще устраивали перепалки. В этом году она получила от него дельный совет и очень странное проявление заботы. И это только пока. А что будет дальше? Судя по всему, одному Мерлину и известно. Ее друзья, которые, по крайней мере, еще таковыми считались, негативно относились к такому частому вниманию от Драко к своей подружке. Рон несколько раз серьезно был настроен поговорить с Герми, но каждый раз забывался, когда смотрел в эти разъяренные карие глазки. Рыжего искренне удивляло, почему теперь Гермиона кидается в защиту Драко так, как это было для него, еще в прошлом году. Поттер старался искать логические объяснения, невзирая и на свое недовольство. По крайней мере, брюнет пришел к более-менее логичному выводу: ну не все же время им конфликтовать. Пора бы и примириться. Только, похоже, это примирение никого не радовало.***
Сегодняшний день предвещал довольно веселое времяпрепровождение. Все-таки Гермиона теперь более, чем лояльно относилась к совместным урокам со Слизерином. Вдобавок, их факультеты практически не враждовали, исключая небольшие искорки, проскакивающие между Гарри, Роном и Драко. Исключая это, можно было затронуть тему старшего курса и рассказать о том, как братцы Уизли неудачно подшутили над старшим курсом и теперь расплачиваются. Но, думаю, эту деталь можно упустить из виду, особенно когда вид падает на морозные округи Школы Чародейства и Волшебства. На окошке появляется легкий иней, который Гермионе приходилось видеть в прохладном Лондоне чуть ли не в начале октября. Сейчас только его конец, который в этих краях часто выдается таким... мерзопакостным. В школе, а особенно в гостиных факультетов, было по-особеннному тепло. Жаль, что одна Грейнджер не чувствовала этой дружеской атмосферы, о которой директор школы талдычил с самого первого курса. Она успешно забирает свои конспекты по трансфигурации, заодно захватывая со стола учебник. Урок начнется только через пятнадцать минут, но, зная себя, ей как раз хватит этого времени, чтоб разобраться с вечно передвигающимися лестницами. Ей Богу, столько лет живет бок о бок с подобным явлением и все чаще начинает путаться в их маршрутах. В гостиной факультета львов не было никого, ведь девочки расхаживали по школе, а парни сидели в своей комнате, обсуждая какие-то соревнования по квиддичу. Кареглазую мало интересовал данный вид спорта. Вернее, совсем не интересовал. Наверное именно поэтому она не понимает друзей, когда они подшучивают друг над другом, используя имена самых позорных или же самых выдающихся игроков. Когда ножки молодой девушки вступили на кафель нужного этажа, то Грейнджер даже резко выпрямилась и немного приподняла подбородок. По школе она ходила именно так, буквально ощущая, как ее называют выскочкой. Она искренне была удивлена, когда столкнулась с некоторыми ребятами со Слизерина. Они корректно поинтересовались, по какой причине она пришла столь рано, даже без всякого отвращения в голосе ответив на подобный вопрос, заданный уже им. Грейнджер задумчиво закусила губу, не заметив, как простояла так около трех минут. За это время разум успел частично отключиться, а боковое зрение совершенно не распознало светлую шевелюру, красующуюся рядом. — Ты в полу дыру прожжешь. — С усмешкой проговорил Малфой, заметив, как Грейнджер слегка дернулась, а после тяжко выдохнула. Она повернулась к нему лицом, всем его выражением показывая, насколько сильно он раздражает ее прямо сейчас. — Это кафель. Он не горит, — Решив блеснуть своим остроумием, которое дало о себе знать только в последний месяц, проговорила девушка. — Не горит. Но разлетается к чертям, — Снова усмехаясь, проговаривает Драко, поправляя свою сумку, перекинутую через плечо. Именно в ней он таскал свои учебники, что было довольно забавно. Издалека, да еще и не зная его, можно было подумать, что это какой-то второкурсник. — Прям как ты, если в следующий раз рискнешь так подкрадываться. — Парень отпустил легкий смешок, пока Гермиона только смотрела на своего собеседника. Ученики с факультета Драко таращились во все глаза, казалось, даже не делая лишних вздохов. Пока карие глаза девушки блуждали по лицам сверстников, Малфой, не скрывая своей заинтересованности, рассматривал немного раздраженное лицо Грейнджер. Наверное именно это в ней и привлекает. Когда она злится, то до ужасающего сходства она похожа на маленького и капризного ребенка. Это, наверное, должно быть... Стоять.***
Грейнджер практически не слушала профессора МакГонагалл. Про себя девчушка тихо удивлялась, что впервые в жизни отказывается прислушиваться к рассказу учителя об использовании некоторых заклятий и последствий, которые они могут за собой повлечь. Причиной такового шага могло стать плохое настроение Гермионы. Все-таки, появление Рона и детский лепет, а-ля «я не скажу тебе ни слова, но буду буравить тебя взглядом весь урок», дают о себе знать. Возможно девушке легко давался любой предмет в этой школе, включая сложнейшую трансфигурацию, но ей не удавалось спокойно воспринимать ссору с близкими людьми. На протяжении всего урока гриффиндорка не могла усидеть на месте, она все время ерзала на своем неудобном деревянном стуле. Да еще так, словно сидит на иголках. Наверное именно такое воздействие на нее оказывал ненавистный взгляд когда-то хорошего друга, брошенный через всю аудиторию. Помимо Уизли, который не стеснялся поворачиваться спиной к профессору и рассматривать Грейнджер, сидящую почти у самого выхода, на последней парте, на девушку посматривала еще одна пара глаз. Серые глаза, которые не могли сосредоточиться на строчках в учебнике, все время бегали вверх-вниз по телу девчонки с другого факультета. Малфой и сам не понимал, почему у него поднимается один уголок губ, когда Герми, сталкиваясь с его взглядом, натягивала едва заметную улыбку. Это было похоже на настоящую игру, в которой главной задачей было уже не поубивать друг друга, а довести до оргазма прямо на уроке. Или же у Гермионы было другое правило? По крайней мере, высокомерный паренек брал в расчет исключительно свою версию. Без внимания Драко не остались и Поттер с Уизли, которые несколько раз за урок показывали на него пальцем и возмущенно что-то обсуждали. Помнится, где-то в начале урока пожилая женщина даже сделала им парочку замечаний, чтоб не устраивали галдеж. Вражда между двумя факультетами, как бы кто этого не отрицал, не угасала. Даже сейчас, когда Малфой смотрит на Гермиону и как-то странно ей улыбается, он выводит из себя Уизли, по уши влюбленного в эту девчонку. Им обоим ничего не стоит, как натрепать всякой чуши и вновь столкнуть два факультета лицом к лицу, чтоб в тысячный, а может уже в миллионный раз высказать свое отвращение друг к другу. Для Малфоя и его друзей они навсегда останутся паршивыми львами. Для Уизли и всех остальных их факультет всегда будет считаться паршивыми змеями... — Думаю, что настало время поинтересоваться у вас, какое заклинание может превратить человека... Скажем, в змею? — Тишина, которая висела в аудитории, на секунду пропала и послышался шепот учеников. Все они, конечно же, не слушали лекцию, начиная спрашивать у своих соседей, не слышал ли кто ответа на этот вопрос. Рональд, которому было наплевать на эту старуху, продолжал буравить своим раздраженным взглядом лицо Гермионы, которая уже опустила карие глаза в книгу и подчеркивала нужное предложение в учебнике, чтоб ответить на данный вопрос. — Мистер Уизли, — Все ученики мгновенно обернулись на рыжего парня, который в первую секунду даже не стал отводить взгляда от подружки. Обернулись все, кроме нее... — Может Вы ответите мне на этот вопрос? — Что ж, — Немного усмехнувшись, начал Рональд, с непривычной ноткой нахальства в его голосе. Гермиона даже округлила свои глаза, удивившись такому хамскому поведению. — Мне кажется, что Вы спрашиваете того, профессор, кто недостаточно компетентен в этом вопросе. Может Вам лучше спросить у Малфоя? Он-то лучше меня знает что-либо о мерзких змеях, — В одном предложении оскорбить сразу трех личностей мог только Рон. Вдобавок, так глупо. В довесок, так бестактно, заставляя МакГонагалл удивленно раскрыть рот. К слову, парень, чья фамилия фигурировала в реплике выше, не собирался долго молчать, особенно под натиском взглядов учеников со своего факультета. — В отличие от тебя, Уизли, змеи хотя бы имеют мозг. — С серьезным тоном проговорил Драко. Ситуация, которая начинает набирать свои обороты, постепенно напрягает как и Гермиону, так и всех тех, кто находился в этом потенциальном кабинете. Атмосфера постепенно накалялась. — О, да что ты? — Вспылил Рональд. Профессор не успевала и слова вставить, ведь реплики с одной и с другой стороны зала летели так быстро, словно она в несколько раз ускорила происходящее. — Пошел к черту, Малфой. Чертов змей. Слышишь? Пошел к черту! — Поттер постарался унять своего друга в то время, пока профессор МакГонагалл с очевидным осуждением рассматривала учеников. — Еще одна такая ситуация и вы оба отправитесь на отработку! — Повышая тон, проговорила женщина. Она практически и не заметила Гермиону, которая с минуту уже держит свою руку в воздухе. — Да, мисс Грейнджер. — Серпенсортис — заклятье, которое обращает человека в змею. — Встав со своего неудобного места, Гермиона говорила размеренно, словно и не было этих ненавистных взглядов от Лаванды Браун и всей ее шайки. Она довольствовалась только парой серых глаз, которые внимательно, со странным одобрением, посматривали на нее. — Вдобавок, хотелось бы отметить, что Рональд допустил глупую ошибку, — Она не знает, для чего прямо сейчас говорит это, смотря на возмущенного Рона. Он прожигает ее своим ненавистным взглядом, понимая, что сейчас она снова выставит его недоумком, возможно даже поддержав этим Драко. Как же его это бесило. — Постольку, поскольку он сравнивал Драко со змеем, то стоило бы отметить, что змеи не имеют ушей и барабанных перепонок, поэтому они лишены как такового слуха. Так что попытки послать его провалились, — Надо же было блеснуть своими знаниями. Да еще и так, чтоб профессор скрыто ей улыбнулась, как бы гордясь такому тонкому намеку. А Малфой... О нем даже говорить много не придется. Он довольно усмехнулся, на что Гермиона ответила ему подобным жестом, присаживаясь обратно за свою парту.***
Блистательно завершить урок у девушки получилось, с этим никто даже спорить не хотел. Однако практически все с ее факультета всячески перестали с ней контактировать после подобной выходки, посчитав это нахальным предательством своего львиного сообщества. Когда Гермиона только-только вышла с урока и шла в женскую спальню, чтоб просто остаться наедине со своими мыслями на несколько минут, то ее даже не заботили эти взгляды, наполненные презрения. На нее многие оборачивались, несколько раз показывали пальцем. Некоторые ребята со Слизерина одобрительно свистели ей вслед, а старшие парни с Гриффиндора провожали ее с таким лицом, словно от нее воняло за тысячу верст. Кареглазая только и делала, что тяжко набирала воздуха в легкие и томно выдыхала, стараясь дойти до своей спальни без приключений или потасовок с кем-либо. В конечном итоге, у нее это получилось. Когда девушка оказалась внутри женской спальни, то нисколько не удивилась ее смертоносной тишине. Все девочки прямо сейчас расхаживают по коридорам, конечно же распуская про нее какие-то тупые сплетни, в которые будут верить до окончания данной недели. Подойдя к своей кровати, девушка кинула на нее свои учебники вперемешку с тетрадками, намереваясь прилечь и пролежать на ней до самого ужина. Однако ее планы тут же рухнули, ведь послышалось странное шипение. В голове у сообразительной Грейнджер была только одна мысль... Она стремительно скинула с кровати учебники, откинув одеяло. На ее белой простыни было две живые змеи, которые расползлись в разные стороны. Одна из них чуть ли не кинулась на саму гриффиндорку, которая, к слову, успела почти что прокричать «Випера Эванеско». От приятного подарочка осталась лишь жалкая горстка пепла у белой подушки, из-под которой торчал клочок бумажки. Уже взбешенная до чертиков Грейнджер резко выдернула бумагу, зачитав послание.«Нашли тебе новых лучших друзей!»
Как к подобному могла отнестись девочка, которая в последние недели еле старалась держать себя в руках и не пустить пару лишних капель слез? Естественно на ее глазах появилась та самая пелена из солоноватой жидкости, которая периодически переполняла область нижнего века и начинала скатываться по щекам маленькими капельками. Гермиона, не скрывая своих слез, катящихся по розовым щекам, спокойно добрела до Астрономической башни. Она знала, что до Черного озера ей бы пришлось идти слишком далеко, да и к тому же, не факт, что подобного рода поступок остался бы безнаказанным. Девушка слышала о том, что в этой башне практически всегда пусто, а атмосфера напоминает кладбищенскую. Отлично подходило для того, чтоб сесть на ступеньки и, закрыв лицо руками, бесстыдно разрыдаться. Она даже не до конца осознавала причину своих слез, только продолжая стремительно глотать воздух и успевая проглатывать слюни, лишний раз чувствуя болезненный ком в своем горле. Всхлипы, которые происходили чисто автоматически, разносились по всему открытому пространству, несколько раз громко ударяясь о стены. Рассматривать уже звездное небо, которое красиво освещалось луной, приходилось только через пелену нескончаемых слез. Она действительно заслужила к себе такое отношение? Почему? Просто за то, что она остается самой собой и никому не вешает лапши на уши? Какой же бред. Какие же тупые люди. Какие же тупые ее друзья. Какая же тупая она сама... — Эй, — Послышался едва знакомый голос, который Гермиона сначала не узнала, а после подумала, что с кем-то путает. Она резко вдохнула, вытирая со своих щек слезы. Опухшее лицо и красные глаза все равно ее выдадут, для чего эти жалкие попытки показать, что она совсем и не плакала? Девушка повернулась лицом к лестнице, откуда сама пришла сюда где-то час назад. На ней стоял Драко, который, к слову, был шокирован увиденной картиной. Он даже замер на несколько мгновений, дождавшись, пока Грейнджер смиренно развернется лицом к открытому звездному небу. Он делал шаги в ее сторону, которые сопровождались скрипом досок. Гермиону это не пугало, она не хотела, чтоб он уходил. Почему-то ей казалось, что любой разговор с любым человеком поможет ей прийти в себя. — Что-то случилось? — Тихо спрашивает Малфой, присаживаясь на пол рядом с девушкой, очевидно запачкав свой изысканный черный костюм. Этот вопрос из его уст звучит также, как когда-то звучал из уст Гарри — со странной заботой. — Ничего, за исключением того, что... за исключением того, ч-что мои однокурсницы подкинули мне змей в мою к-кровать, — Немного заикаясь, проговаривала Гермиона, продолжая ловить глотки воздуха своим ртом. Малфой на секунду удивленно вскинул брови, совершенно не понимая, действительно ли те девушки такие безмозглые. — Я так понимаю, что это из-з-за сегодняшнего урока. Из-з-за того, что я поддержала т-тебя. — Резко выдохнув, она снова потянула руки к своему лицу, не сдерживая порыва слез. Драко почувствовал то, что чувствовал только рядом со своей матерью, тогда опечаленной гибелью своей матери. У него до боли сжалось сердце. Почему-то теперь не было дичайшего отвращения к слезам девушек, которое обычно проявлялось с любой, которая имела место быть рядом с ним. Ему всегда было противно, он даже считал, что все эти слезы со стороны любой девушки — по большей части хорошая актерская игра. Но сейчас, когда по левую руку от него сидит когда-то нелюбимая Грейнджер и ревет так, что вся содрогается от всхлипов, мало хочется верить в то, что она будет являться гениальной актрисой. К тому же, кому как не ему знать, что Грейнджер дерьмово играет... — Да ладно тебе, — Тянет он, зачем-то также протягивая свою руку и кладя ее ей на плечо. Он немного прижимает ее к себе, заставляя плакаться куда-то в район плеча, тем самым разводя невидимые в свете луны пятна на его пиджаке. — В любом случае, ты можешь засунуть им змей в полки, косметички и под кровати. Думаю, они будут очень рады такому презенту. — Она издала легкий смешок сквозь слезы, даже не задумываясь о подобном. — Что ты смеешься? Я тебе серьезно это говорю. — В таком с-случае, я могу проклясть их на парселтанге. — Прекрасная мысль! — Легко посмеялся Драко, заставляя девушку снова улыбаться и немного позабыть о том, что пару минут назад она пускала Ниагарские водопады из своих глаз. — Но я серьезно, Грейнджер. Такие поступки не должны оставаться безнаказанными, ты действительно должна проучить этих дур. — Наверное, ты прав.«Он толкает меня на безумные, но правильные поступки. Господи, кто подарил ему такой гениальный мозг? А мне, Господи, кто подарил такое влюбчивое сердце?»
