Под омелой

***

Это было самое худшее Рождество из всех. Ладно, возможно, Вейверли просто драматизировала и спешила с выводами. Всё было не так уж и плохо, как в тот раз, когда Вард напился и уронил свечи, случайно спалив ёлку и подарки для своих дочерей дотла. И даже не так ужасно, как в тот раз, когда младшая Эрп словила желудочный грипп, заразив всю семью в канун долгожданного праздника. Нет, в этом году Рождество нельзя было назвать катастрофически провальным. Но у Вейверли определённо бывали праздники получше, особенно когда её боевой дух не рассеивался как дым, вздымающийся по дымоходу. Так или иначе, шатенка не могла спастись от своей племяшки. Ранним утром малютка Элис взволнованно пробежалась босыми ногами по всему дому и с шумом ворвалась в комнату своей тёти. Девочка с разбегу прыгнула на постель, скинула пять слоёв тёплых одеял на пол и растолкала Вейверли, уговаривая ту проснуться. Вместе, по традиции, они неторопливо поползли на кухню и принялись за готовку рождественского Эрп-завтрака: ветчина и печенье, пончики с сахарной пудрой и, конечно же, огромная чашка крепкого кофе — только так можно было окончательно пробудить Вайнону ото сна. Как только стол был накрыт, со стороны лестницы послышались шаги. Старшая Эрп неуклюже спускалась по ступеням, попутно спотыкаясь и бормоча что-то неразборчивое себе под нос. Они быстро позавтракали, после чего настало время открывать подарки. Элис напялила шапочку Санты и стала передавать Вайноне и Вейверли коробки, что заранее лежали под ёлкой. Каждая из девушек поочерёдно разворачивала обёртку и позировала на камеру ровно до тех пор, пока троица не оказалась окружена разорванной крафт-бумагой*, пустыми коробками и разноцветными лентами. На протяжении нескольких часов Вейверли через силу заставляла себя не поддаваться эмоциям, говорить правильные слова, смеяться и улыбаться в самые подходящие моменты. И хотя счастье Вайноны и Элис согревало её душу, сердце девушки разрывалось на части, отдаваясь неимоверной болью в груди. Примерно так Вейверли чувствовала себя вот уже несколько дней. С того самого момента, когда кошмарная (во всяком случае, по её мнению) вечеринка Перри Крофта обернулась неожиданной встречей с женой Николь. Даже сидя за столом и наблюдая за радостной Элис, увлечённо собирающей свой новенький телескоп, шатенка мысленно проклинала остаток той ночи. Она никогда не забудет это пугающее чувство, будто земля уходит из-под ног, а воздух силком вытесняется из лёгких. Чувство, чем-то похожее на удар прямиком в солнечное сплетение, молниеносно разрушающее изнутри. Растерянность и страх в светло-карих глазах Николь также сохранились в её памяти. В ушах младшей Эрп всё ещё звенел голос офицера, что отчаянно звал её и просил остановиться. С того момента девушка не отвечала ни на звонки, ни на сообщения Николь. Она и близко не представляла, какие ещё секреты та могла скрывать от неё всё это время. Отвлечься от праздника ей помогли Док и Доллс, которые чуть позже прибыли в усадьбу вместе со вторым подарком для Элис — чёрным байком на буксире. Пока самую юную из Эрпов катали на мотоцикле, у Вейверли появилось время побыть в гордом одиночестве и заняться уборкой гостиной. Она успевает затолкать порванную обёртку и несколько ленточек в пластиковый мешок — быть может, делая это немного агрессивнее и усерднее, чем стоило бы — как вдруг дверь за её спиной резко открывается и закрывается. Между тем на фоне урчит двигатель мотоцикла и раздаётся приглушённый смех её племяшки. — Ну, и кто нагадил в твой носок? — интересуется Вайнона, проходя мимо младшей Эрп. Вейверли не смотрит на неё, продолжая уборку: — Никто. — Никто по имени Николь Хот примерно два дня назад? Руки шатенки застывают от одного лишь упоминания её имени. В гостиной внезапно становится слишком тихо. — Нет. — Ну и ладненько, — Вайнона подходит к сестре и вручает той некий предмет. — Это лежало на крыльце. Младшая Эрп рассматривает квадратную коробку среднего размера, завёрнутую в серебристую бумагу, идеально разглаженную по углам. Маленький конверт с её именем, аккуратно напечатанным на нём, был заправлен под шёлковую красную ленточку, завязанную простым бантиком. Этот подарок выглядел потрясающе. Вейверли хмурится: — От кого он? — Судя по всему, ни от кого, — Вайнона пожимает плечами. — Ты возьмёшь его или как? Эта штука тяжёлая. — Я не хочу, — шатенка сглатывает, отрицательно мотая головой. Её сердце болезненно сжимается в груди от одной лишь мысли о том, что это подарок Николь. Вайнона тяжело вздыхает: — Послушай, никто не любит держать обиду дольше меня, но как долго ты будешь злиться на неё? — Она ставит коробку на кофейный столик, окрашенный крышками от пива и донышками бутылок вот уже много лет. — Я не злюсь, — Вейверли завязывает мешок для мусора и поднимается на ноги. — Верно, — Вайнона понимающе кивает. — Именно поэтому ты сама не своя последние пару дней. Младшая Эрп ничего не отвечает. Вместо этого она перетаскивает мешок, оставляя его за задней дверью. — Просто я… не могу поверить, что она ничего не сказала мне про свою жену. Да и Николь не вела себя так, будто бы состояла с кем-то в браке. Она никогда не носила обручальное кольцо, не ограничивала себя во флирте с другими девушками и уж тем более в поцелуях с ними. Боже, все те поцелуи… Щёки Вейверли пылали. Она ощущала себя полнейшей идиоткой. — Вы знакомы друг с другом от силы недели три, Вейвс, — замечает Вайнона, следуя за ней. — Ты рассказала ей обо всех грязных подробностях с мистером девять секунд? — Восемь секунд, — по привычке исправляет Вейверли. — Да какая, нахуй, разница? — Вайнона закатывает глаза. — Ты рассказала ей о Чемпе? Или, скажем, с ходу выдала все тайны нашей семьи? Ноздри младшей Эрп слегка раздуваются: — Нет. — Тогда ответь на один вопрос: за что ты её наказываешь? Вейверли обходит свою сестру, возвращаясь в гостиную. Серебристый подарок сияет на кофейном столике, подобно маяку в тёмную ночь, лишь увеличивая желание открыть его и посмотреть, что внутри. — Я понимаю, что ты запала на неё и находилась в неведении всё это время, — голос старшей Эрп раздаётся за её спиной. — Но ведь вы обе даже не встречались. Вот и она: чистая правда. В груди Вейверли словно что-то защемило, отдаваясь пульсирующей болью в висках. — Я знаю, — наконец признаёт она. — Но я так… — Хотела? — предполагает Вайнона. Шатенка кротко кивает: — Но теперь в этом нет никакого смысла. Она жената. Вайнона сочувственно улыбается: — Можешь считать меня сумасшедшей, но я видела, с каким обожанием в глазах она смотрит на тебя. Может, не знаю, дашь ей ещё один шанс? — Ты и вправду сумасшедшая, — Вейверли с трудом удавалось поверить, что из всех возможных людей она получила достойный совет по отношениям от Вайноны, которая сама, по сути, до сих пор не разобралась со своим запутанным любовным треугольником. Младшая Эрп разворачивается и одаривает сестру благодарным взглядом: — Но я… подумаю об этом. Именно этим она и занялась. Оставшуюся часть дня подарок стоял нетронутым на кофейном столике. Вейверли стоило бы убрать его — с глаз долой, из сердца вон — но она не могла решиться на это. Ко всему прочему, девушка не могла перестать думать о том, что находилось внутри и что Николь делала в этот самый момент. Она празднует одна? Или с Шей? А важно ли это вообще? Вопросы кружились в её голове, словно вышедшая из-под контроля карусель, пока, по наставлению Доллса, вся компания не уселась перед телевизором для просмотра американского футбола. Док сомкнул глаза и тотчас провалился в сон, мягко похрапывая на кресле-раскладушке от «La-Z-Boy»**. — А Джереми тоже придёт? — спрашивает Элис. Доллс безмолвно пожимает плечами, не отрываясь от происходящего на экране. — Сказал, что скоро приедет. Помогал закончить с каким-то важным проектом. Элис скучающе вздыхает, но тут же оживляется, орлиным взглядом замечая подарок на кофейном столике. Она взволнованно подскакивает и мигом направляется к нему, по слогам читая надпись «Для Вейверли» на прикреплённом конверте. — Тётя Вейверли, ты забыла про этот, — сообщает девочка. — Не хочешь открыть его? — Не знаю, — шатенка прочищает горло, борясь с неимоверным желанием ёрзать на стуле. — Наверное… — Можно я открою его для тебя? — Элис берёт коробку в руки и трясёт её. — Божечки, ну и тяжесть. — Конечно, открывай, — соглашается Вейверли, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм. Она бы солгала, если бы сказала, что ей ничуть не любопытно. Но упрямая гордость девушки не позволяла ей даже притронуться к подарку. А племяшка, предлагающая свою помощь в этом воистину непростом деле — идеальная лазейка раскрыть все карты. Восторженно пискнув, Элис открепляет конверт и передаёт его Вейверли, принимаясь за распаковку таинственного подарка. Девочка медленно развязывает ленту и бережно разрывает бумагу по швам, уделяя самому процессу гораздо больше внимания и осторожности, нежели своим подаркам. Всё это время шатенка нерешительно крутит в руках конверт, постукивая большим пальцем по одному из уголков. Элис, наконец избавившись от обёртки, пытливо разглядывает обычную на вид коробку без каких-либо марок. Сделав глубокий вдох, она поднимает крышку, заглядывает внутрь и застывает. Вейверли не могла разглядеть содержимое коробки со своего стула. — Что там? — ровным тоном интересуется младшая Эрп. Элис наклоняет коробку в её сторону, и в этот же момент Вейверли забывает, как дышать. Внутри лежала пара новеньких белых коньков. Брови девочки сужаются: — Я думала, ты боишься кататься, тётя Вейверли. Младшая Эрп мотает головой: — Я… — Она опускает взгляд на запечатанный конверт в дрожащих руках. Желание прочесть его возрастало с каждой прошедшей секундой. Она глубоко вздыхает, скользя пальцем в отверстие сбоку и открывая его, после чего достает простую записку. Вейверли, с Рождеством. Я должна перед тобой извиниться. Если хочешь встретиться, я буду около озера сегодня в 7. Ты знаешь, где именно. Николь — Так это от Николь! — радостно подмечает Элис, читая записку через плечо своей тёти. — А за что она извиняется? — Ни за что, — честно отвечает шатенка. — Она не должна ни за что извиняться. Младшая Эрп вдумчиво смотрит на записку. Читает и перечитывает. Снова и снова. Мысли смешиваются в голове, превращаясь в настоящий вихрь. Иди. Не иди. Прислушайся. Не слушай никого. Разум девушки говорил ей остаться. Стоит провести остаток Рождества со своей семьёй и друзьями. Что касается Николь, то она может отметить праздник со своей женой. Но её сердце? Её слишком мягкое, слишком слабое сердце уже скучало по рыжеволосому офицеру, как бы жалко это ни звучало. Они не виделись всего-то два дня, но по ощущениям — два века. От правды не убежишь: Вейверли действительно хочет встретиться с ней. Жаждет этого, несмотря на острую душевную боль. Может, ей всё-таки стоит пойти? Хотя бы для того, чтобы покончить с бурей нескончаемых мыслей в голове. В помещение вваливается Вайнона со стаканом виски в руке. Она замечает открытый подарок и фыркает: — Коньки? Похоже, Николь не очень хорошо тебя знает. — Или как раз таки наоборот, — Элис пожимает плечами с широкой улыбкой на лице. Вейверли поднимает взгляд на свою племяшку, что взирает на неё в ответ этими знающими кристально-голубыми глазами. Девочка кивает на часы на каминной полке. Короткая стрелка указывает на «6», а длинная на «9». Если шатенка уйдёт сейчас, она успеет добраться ровно к семи часам. Она приняла решение. — А знаете что? — младшая Эрп поднимается со стула и тянется за коробкой с коньками, которую Элис благополучно протягивает ей. — Я скоро вернусь. — Куда ты идёшь? — удивлённо вопрошает Вайнона, занимая место сестры. — На прогулку, — Вейверли спешно натягивает на себя бирюзовое пальто. Старшая Эрп непонимающе морщится: — Что, прямо сейчас? Даже Доллс оторвался от просмотра игры, изогнув бровь и вопросительно взглянув на девушку, но все остальные хранили молчание. — Агась. — Но всё уже закрыто. — Не там, куда я иду, — шатенка натягивает тёплые сапоги и трикотажные розовые рукавицы, затем оборачивает мягкий шарф вокруг шеи и надевает белые пушистые наушники, что всегда щекочут ей щёки. — А с кем ты идёшь? Загадочно улыбнувшись, младшая Эрп подмигивает своей любимой племяшке и открывает дверь, крепче прижимая подарок Николь к груди. — Ни с кем! — Вейверли покидает усадьбу под растерянные взгляды друзей и весёлый смех Элис, желающей напоследок счастливого пути.

***

Солнце село за горизонт ещё несколько часов назад, но поездка к озеру оказалась быстрой и знакомой — даже в темноте. Вейверли не была здесь долгие годы, хотя это место часто грезилось ей во снах. До того рокового дня на льду с Уиллой и Мистером Кроликом младшая Эрп каждую зиму каталась на озере после школы. Ничто не радовало её больше в столь холодное время года… Вейверли паркует свой джип на обочине, бросая взгляд на новенькую пару коньков на пассажирском сиденье. Неподалёку она замечает ещё два автомобиля: полицейская машина Николь и… Chevrolet Bolt EV*** Джереми? Озадаченно нахмурившись, девушка глушит двигатель и выпрыгивает из джипа в тот же момент, когда Четри направляется прямиком к своему электрокару со стороны озера. — Джереми? — шатенка торопливо прячет руки в карманы, кивая другу в знак приветствия. К сожалению, тёплые рукавицы почти не спасали от леденящего холода, что пробирался через ткань. — Счастливого Рождества, Вейв, — Джереми улыбается, хлопая её по плечу. — Похоже, мы с Крис ошибались — ты и вправду можешь быть невероятно спонтанной, когда захочешь. Гордимся тобой, сумасшедшая сучка. — Спасибо, наверное, — обескураженно бормочет младшая Эрп. — Что ты здесь делаешь? — Да так, мелочь. Просто помогаю раздать немного праздничного настроения, — он лукаво подмигивает, открывая свою машину. — Надеюсь, Вайнона не съела все пончики, — садясь на водительское сидение, он опускает окно. — Кстати, кое-кто ожидает тебя возле озера. Лёд крепкий и абсолютно точно застывший — сам проверял! — Х-хорошо… — Увидимся позже? Сбитая с толку неожиданным появлением и ещё более резким удалением парня, Вейверли смогла лишь кивнуть напоследок: — Увидимся. Девушка достаёт коньки с пассажирского сиденья, затем ждёт, пока малиновый свет фар окончательно исчезнет в ночной пучине, после чего направляется прямиком в сторону озера. Лунный свет с трудом пробивался сквозь толстую пелену облаков, едва освещая путь. Вейверли не могла разобрать в темноте силуэты деревьев, не говоря уже о самой Николь. Наконец, спустившись к озеру, она увидела одинокую фигуру, что бродила по берегу замёрзшей воды. Сердце младшей Эрп отчаянно билось о рёбра, пытаясь выпрыгнуть из груди. Это была она. — Вейвс, — с трепетом в голосе приветствует Николь. Она тут же подрывается с места и бежит по хрустящему снегу навстречу девушке. — Ты здесь. — Я здесь, — подтверждает шатенка, чувствуя, как глаза постепенно привыкают к освещению. Николь была одета в вельветовые брюки цвета хаки и серое пальто-бушлат, а кончики её огненно-рыжих волос выглядывали из-под тёмно-синей вязаной шапочки. Рядом с ней на земле покоилась пара чёрных коньков. — Я боялась, что ты не объявишься. Вейверли крепче обнимает коньки в своих руках: — Честно говоря, я не горела желанием приходить. — Я рада, что ты всё-таки пришла, — Хот опускает виноватый взгляд, рассеянно сгребая снег носком своего ботинка. — Я должна перед тобой извиниться. И многое объяснить. — Ты ничего не должна мне, — Вейверли качает головой. — Ещё как должна, — офицер вновь поднимает взгляд. — Насчёт Шей… — Николь, послушай, — младшая Эрп поднимает ладонь в рукавице, прерывая офицера. — Это мне нужно извиниться перед тобой. Николь недоумевающе хмурится: — За что? — За то, как я справилась с ситуацией на вечеринке… или совсем не справилась, вернее, — Вейверли тяжело сглатывает. — Так трусливо сбежать, бросив тебя… Извини за это. — Не стоит, — Николь инстинктивно делает шаг вперёд, но застывает на месте, боясь подойти слишком близко. — Я должна была рассказать тебе о Шей. Я просто, — она потерянно пожимает плечами, — не знала, как. — «Эй, кстати говоря, я жената» отлично сработало бы, — младшая Эрп попыталась произнести эти слова ровным тоном, надеясь не звучать чересчур жестоко. Брови Николь взлетают вверх: — Вейверли… — К слову, а ты не должна сейчас быть вместе с ней? — интересуется она. — Разве женатые люди не хотят справлять праздники со своими супругами? — И уж точно не с теми… кем бы там Вейверли ни была, чёрт побери. — Да, ты права, — медленно соглашается Хот, — вот только я не жената. Сердце шатенки сию же секунду замирает. — Прости, не расслышала, — она мотает головой. — Прозвучало так, будто ты сказала… — Я не жената, — доходчиво повторяет Николь. — По крайней мере, больше нет, — она выдыхает длинный поток дымки. — Шей приехала в город, чтобы передать документы с окончательным указом о разводе. Судья подписал их в день вечеринки Перри. Челюсть Вейверли чуть ли не отпала. Она не имела понятия, что ответить на это, кроме как тихого «Оу…» — Я хотела сказать тебе, правда, — настаивает офицер, быстро облизывая губы. — Но как признаться девушке, от которой ты без ума, в том, что вы с бывшей женой разлучены и разводитесь? Типа, «Хей, мой брак провалился, но почему бы тебе всё равно не дать мне свой номерок?» — Я, эм… — Вейверли ощущает себя компьютером, который вот-вот выдаст ошибку из-за перегрузки данных. На неё свалилось много информации. Возможно, даже слишком много. Но глупее всего было то, что её мозг мог сосредоточиться лишь на одной мысли… чёртовы приоритеты. — Так я действительно тебе нравлюсь? Уголки губ Николь приподнимаются: — Я приехала в Чистилище, чтобы начать всё с чистого листа. Я надеялась встретить новых друзей, построить карьеру, обрести новый дом. — В этот раз Николь подаётся ещё ближе. — Но я не ожидала найти… — Она беспомощно качает головой. — Что? — шепчет шатенка, неосознанно шагая вперёд; её ноги словно двигаются сами по себе. — Тебя. Сердце Вейверли гулко бьётся в груди от глубокого взгляда шоколадных глаз напротив. Она снова выставила себя полнейшей идиоткой, и всё из-за упущенных данных о Николь и Шей. В этом отчасти есть и её вина, поскольку девушка изначально не дала Николь объясниться во всём, слепо веря ложным убеждениям в голове. Но Вейверли уже всё равно. Сейчас, узнав правду, она чувствует небывалое облегчение и… спокойствие. Младшая Эрп глубоко вдыхает бодрящий воздух ночи; её щёки заливаются лёгким румянцем. Вместо того чтобы ответить на откровение Николь, она решает сменить тему: — Что насчёт коньков? — Верно, — Николь наклоняется вниз, хватая свой спортинвентарь. — Мы с Шей всё ещё дружим. Но разрыв… Проходить через такое было чертовски тяжело. Я не встречалась ни с кем больше года с тех пор, как мы расстались. Вейверли понимает. В глубине души она всегда осознавала, что Чемп не был её «суженым», но, тем не менее, после распада этих странных отношений девушке было больно. Даже больше, чем она готова признать. — Ты боялась обжечься и испытать боль снова. Хот утвердительно кивает: — Но приехав сюда и встретив тебя, я уяснила, что не должна позволять страху огораживать меня от вещей, которые я… — она нервно сглатывает. — От реально хороших вещей в жизни, понимаешь? В этом ведь есть хоть какой-то смысл? — Определённо, — Вейверли опускает свою пару коньков и берёт их за шнурки. Всё это время она даже не замечала напряжения в теле рыжеволосой, пока та не выдохнула, расслабленно опустив плечи. — Ну, что скажешь? Младшая Эрп не знала, о чём конкретно спрашивает Николь: о том, чтобы побороть свой страх и ступить на лёд, или о том, чтобы сделать следующий шаг в их отношениях, раз и навсегда стерев эту нелепую границу дружбы — в любом случае, её ответ был положительным. — Хорошо. Вейверли могла поклясться, что счастливая улыбка Николь буквально озаряла тёмную ночную мглу вокруг них. Они направляются к старенькой скамейке, которую когда-то давно смастерила мать семейства Эрп. На седеющей древесине до сих пор можно было разглядеть вырезанные имена всех трёх сестёр. Именно тут девушку настигло ещё больше воспоминаний из далёкого прошлого. Николь и Вейверли быстро заменяют обычную обувь на коньки; они идеально подходили младшей Эрп по размеру. Николь намекнула, что это заслуга Крисси Нэдли, без которой тоже не обошлось в их тайной рождественской операции. Вейверли мысленно отмечает, что никогда не сможет отплатить своим друзьям за все их старания. Эти ребята — лучшие. Завязав шнурки, обе девушки осторожно подходят к краю замёрзшего озера. Шатенка слегка пошатывается, стараясь сохранить равновесие на коньках. Николь снимает защитные чехлы с лезвий и отталкивается вперёд, легко скользя в темноту. Вейверли, в свою очередь, неподвижно смотрит на лёд — белый и непрозрачный. Её ладони внезапно становятся мокрыми в рукавицах, и дело даже не в холоде. Джереми сказал, что это безопасно. Плюс ко всему, Николь бы ни за что не пригласила её сюда, зная о возможном риске. И всё же она словно примёрзла к месту, не в силах сдвинуться или оторвать взгляд от поблёскивающей поверхности. — Вейверли? Она не сразу заметила, что Хот плавно подъехала к ней, стоя в одном метре и внимательно изучая реакцию девушки. — Ты как, в порядке? — спрашивает она. Вейверли резко выдыхает: — Да, да. Я в норме. — Тебе вовсе не обязательно кататься, если не хочешь. — Нет-нет, я хочу, просто, — она неловко машет рукой, указывая вдаль. — Как мы будем кататься в этой кромешной тьме? Ничего же не видно. — Оу, я совсем забыла! — Николь суёт руку в карман своего пальто и достаёт оттуда маленький пульт. Когда она нажимает на кнопку, шатенка теряет дар речи: один за другим, по всему периметру озера загораются многочисленные огоньки — разноцветные гирлянды были натянуты через стволы и ветви окружающих местность деревьев, идеально сливаясь с обстановкой. Они горели так ярко, что освещали весь каток, придавая некогда любимому месту младшей Эрп по-настоящему волшебную атмосферу. — Джереми здорово помог с этой частью. — Николь… — Вейверли чувствует горячие слезинки в уголках своих глаз. — Тебе нравится? — Нравится? — она смеётся, до сих пор отходя от шока. — Да это же просто потрясающе! — Вейверли с благоговением разглядывает украшения, мысленно прикидывая, сколько же сил и времени могло уйти на это. Невзирая ни на что, Николь прошла весь этот путь, чтобы извиниться перед ней и помочь побороть своё пугающее прошлое. Младшая Эрп не могла вспомнить последний раз, когда кто-то совершал настолько необычайно безумные поступки — и всё ради неё. Вейверли медленно снимает защитные чехлы, маленькими шажками двигаясь вперёд, пока наконец-то, наконец-то, она не ступает на лёд. Девушка прогоняет воспоминания о Уилле, вместо этого думая о своей матери, Вайноне и Элис. Но больше всех она думает о Николь. Каждый раз, когда лезвие касалось сверкающей поверхности льда, а длинные локоны развевались на ветру, в голове её возникал образ улыбающегося офицера с озорными ямочками. Она вновь выдыхает туманную дымку, чувствуя, как с каждым толчком навстречу Хот беспокойство в груди постепенно рассеивается. — Готова? — Николь охотно протягивает ладонь в перчатке. Вейверли кивает, соединяя их руки. Хватка Николь казалась тёплой и крепкой. — Готова. Они отталкиваются и катятся вперёд вместе. Поначалу выходит не совсем слаженно, так как шатенка всё ещё не привыкла к конькам после многолетнего перерыва. Но мало-помалу, шаг за шагом она приноровилась, начав двигаться более ровно. Чем дольше они катаются, тем плавнее лезвия коньков скользят по льду, оставляя за собой тонкие, тянущиеся полосы. Всё это время Николь нежно сжимала руку своей спутницы, отчего внутри младшей Эрп медленно, но верно зарождалась уверенность. Холодный воздух беспощадно жалил щёки Вейверли, но ей было абсолютно всё равно. Она смеётся и отпускает руку Николь, продолжая стремительно набирать скорость, всё больше ощущая себя ребёнком. Хот катится рядом с ней, так же легко посмеиваясь и улыбаясь. Они крутятся и крутятся вокруг вместе, танцуя на льду, подобно двум невесомым снежинкам. И чёрт, если это был сон, Вейверли не хотелось просыпаться. Когда Николь вновь подъезжает к ней, младшая Эрп хватает её за руку и тянет на себя, побуждая обеих остановиться прямо посреди озера. Щёки офицера порозовели, а кончики рыжих волос растрепались в разные стороны. Она никогда не выглядела так прекрасно, как сейчас. — Всё в порядке? — Хот склоняет голову набок, взирая на неё этим робким, но в то же время ласковым взглядом. Вместо ответа Вейверли притягивает Николь ближе, обхватывает её лицо рукавицами и сливает их губы в нежном, чувственном поцелуе. Офицер обнимает её за талию, и девушки растворяются в этом сказочном моменте. Тепло мигом разносится по телу обеих, прогоняя мороз прочь. Младшая Эрп разрывает поцелуй и утыкается носом в щёку Николь. — Ну что, ещё несколько кругов или сразу наперегонки? — проворно мурлычет Николь. Шатенка, с неохотой отстранившись, отрицательно качает головой: — Нет уж. Думаю, пришло время немного согреться, — она тянет Николь прямиком к берегу. — Что? Уже? — Ты же не думала, что я оставлю тебя без ответного подарка? Скажем так, если у тебя при себе есть омела, я вполне могу нацепить её на свой пояс, — младшая Эрп игриво подмигивает через плечо. — Счастливого Рождества, Николь. Офицер чуть ли не падает на каток от такого заявления, но ей удаётся быстро прийти в себя и удержать равновесие. Она широко улыбается, а её розовые щёки ещё пуще заливаются краской. — Счастливого Рождества, Вейверли. Быть может, в конечном итоге это не самое ужасное Рождество…