Отголоски разбитой души

      «Сможешь ли ты искупить все страдания, что принесла своему дому?», — говорил ей разум. «Это не мой дом. И никогда им не будет», — отвечала она сама себе. Такие беседы стали нормой для Харуми то ли левой, то ли правой руки Лорда Гармадона. Но не будем врать: она исчерпала себя и какой-либо ценности не несла для нового Императора Ниндзяго. Он захватывал осторожно близлежащие от столицы деревни. Однако как только Лорд понял, что никакого сопротивления он не встретит, один город за другим стал превращаться в груду пепла.       Сжигались дома, храмы, школы. Если же кто-то отказывался сдаваться, их запирали в самом большом здании в деревушке и сжигали заживо. Гармадон не щадил никого: ни детей, ни женщин, ни стариков и больных. В один из таких дней он стоял на вершине холма, наслаждаясь запахом дыма. Из сарая, у подножия холма доносились душераздирающие звуки людей. Срывающиеся голоса женщин и мужчин умоляли выпустить их из самого пекла. Плач и крики детей растворялись в шипении дерева и безостановочного рева моторов «Сыновей Гармадона», сейчас же «Руки Гармадон».       Байкеры разъезжали по ещё не остывшему пеплу, маниакально смеясь. В какой-то момент они окружили сарай и кружили вокруг него, будто стая падальщиков.       Сгоревшее дерево продолжало шипеть. Оно легко разламывалась под ногами, и издавало хруст, словно свежая морковь. Костюм впитывал дым и запах горелой плоти, сгущая вонь комбинезона. Она сняла свою маску, чтобы хотя бы раз взглянуть на мир здравыми глазами. Огонь, не стихающие вопли, рев моторов, дым и Лорд Гармадон на холме. Неужели она прежде не замечала всего ужаса, что творила вместе с новым императором?       Она попятилась назад, мотая головой. Слезы с горечью пытались вырваться. Совесть впервые за год начала ныть и простить остановиться. Куда делась та маленькая блондинка, что верила в добро? Умерла вместе с родителями. Руми, будучи столь молодой, устроила государственный переворот. Убила тех, кто в какой-то степени заботился о ней. И ради чего? Ради того, чтобы протащить в этот мир монстра.       Что-то пискнула за ней. Она в страхе отскочила в сторону. Руми нагнулась, чтобы взглянуть на источник звука. В её следе, оставленном в золе, проглядывали глаза игрушки. Девушка осторожно подняла её. Это был один из тех многочисленных фигурок, что выпускались уже который год. Однако безделушка была старой, что зеленая краска на туловище стёрлась. ОН смотрел на неё зелёными стеклянными глазами, но всё равно умудрялся наносить ей боль. Она озиралась вокруг, всё больше осознавая ситуацию.       В конечном итоге, блондинка взглянула на фарфоровую маску. На блестящей поверхности отражалось детское лицо, длинные белоснежные волосы, однако она видела обратное. Перед ней было отражение маленького маньяка, монстра, который улыбался столь жуткой улыбкой, что это был скорее волчий оскал. Нет, она не была такой. Не была.       Вскрикнув, она бросила фигурку в ещё не потухший костёр.       В ангаре всё утихло. Крыша догорала. Почерневшие балки падали вниз под собственным весом. Конструкция не смогла выдержать и рухнула прямо в центре сарая, где были люди. Хотя те явно уже сгорели, и более ничего не имело смысла для мертвецов.       Успокоившись, рой байкеров промчалась по всему поселению, дабы убедиться все ли были сожжены. Виолетта нашла свою горе-предводительницу среди обломков некого дома в глубоких раздумьях, однако Руми была на грани истерики. «Держи себя в руках, Руми», — повторила она в какой раз.       — Вперёд, Руми, — прокричала Виолетта, пытаясь перекричать рев. — У нас ещё впереди несколько деревень. Успеешь подумать.       Девушка не удостоила брюнетку ответа. Она поднялась с очередной безжизненной земли и поплела, не ведая куда. Бремя, которое она возложила на себя, с каждым разом становилось тяжело нести. Ноги заливались свинцом, будто желали, чтобы она больше не несла смерть на своём пути.       Дорога до следующего городка шла через густые заросли широколиственного леса. Для крохотной и смертоносной армии Гармадона что ночь, что день не имело значения. Они всегда были в пути. «Это уже девятая бессонная ночь», — многозначно прошептала девушка. «Ты всё равно не спишь. Помнишь? Тебя же мучают кошмары», — ответил разум. «Я никогда не смогу заснуть?», — спросила она. «Лишь тогда, когда найдешь своё умиротворение, Руми».       Товарищи не могли не заметить это раздвоение личности Руми. Она всё чаще и сильнее отдалялась от Лорда Гармадона. Всё сильнее уставала и казалась убитой. И верно замечали. Она действительно стремилась убежать или свернуть от их пути.       — Когда мы вернёмся в Ниндзяго Сити? — простонала Харуми, не ведая последствий.       В этот момент все остановились. Сам Лорд Гармадон снизошёл к ней. Он смотрел на неё своими мертвыми красными глазами, а девушка даже не смела, шевельнуться, не говоря уже о том, чтобы поднять глаза. Он что-то прошипел ей и сжал свой кулак в районе шеи, подняв её над землёй. Ногти вонзились в тонкую кожу шеи, а воздух перестал поступать в лёгкие. Она болтала ногами и пыталась освободиться от хватки мужчины, но он в десятки раз сильнее, чем она предполагала.       — Кто-то ещё желает спросить: когда мы вернёмся в Ниндзяго Сити? — все промолчали. — Я не сомневался в вас.       Девушка задыхалась, лицо стало красным, а когти императора вонзились глубоко в плоть, что по холодной шеё начала струиться горячая кровь.       — Единственная причина, по который ты ещё жива, это то, что ты вернула меня в этот мир, — прошипел Лорд и бросил девушку на землю. Последняя истерически начала хватать воздух ртом, кашля. Она чувствовала его руку на своей шеё, словно он до сих пор держал её над землёй.       Мужчина отправился вперёд, к следующей цели. Блондинка ударила землю, вырвала клочок травы и залилась слезами. «Это моя вина. Я не должна была его возвращать. С чего я решила, что он был героем?», — глотала она слова, пытаясь до кого-то достучаться. Никто не проявлял к ней милосердия, никто её не ждал. Она обязана была догнать армию и с каменным лицом смотреть в лица тех, кого она убьет, и содействовать в геноциде мелкой деревушки вблизи столицы новой империи Гармадона и давно уже без нефритовой принцессы — Харуми.