Вопрос-ответ

«Ничего не закончено», — подумал Хината через неделю, когда получил от Кенмы сообщение с извинением. Он на время застыл перед телефоном, взглядом скользил по строкам снова и снова. Кенма писал сухо, Хината не мог понять по иероглифам, что он думает на самом деле и чувствует ли хоть что-то. «Привет. Прости, что так сбежал. Давай останемся друзьями». Слишком сухо, безэмоционально, и Хината просто не хотел верить в то, что прочитал. Ему все еще казалось, что Кенма хотел ответить на поцелуй, а сейчас просто притворяется, потому что иначе не может. «Всё закончено», — понял Хината, когда Кенма в ответ на его «почему?» ответил: «Пожалуйста, не надо». Они оба попытались сделать вид, что ничего не случилось, что того вечера не было, что один не влюблен во второго. Сначала Хината сопротивлялся, но довольно быстро сдался — Кенма умел включать игнор и делать вид, что ничего не видит, не слышит, не читает и между строк не замечает. А Хината тупым не был, так что переключился. И хотя они оба знали правду, отлично делали вид, что ничего не было. Хината не хотел, чтобы Кенма разорвал с ним отношения насовсем. Общение сошло на минимум. Кенма явно надеялся, что Хината его разлюбит. *** Учебный год закончился. Дайчи-сан, Сугавара-сан и Асахи-сан покинули школу, а значит, покинул школу и Куроо-сан. Хината старался об этом лишний раз не думать, иначе начинал себя ненавидеть. Он понятия не имел, что происходит в жизни Кенмы. И когда настало время первого в новом учебном году совместного лагеря, ничего не изменилось. Отсутствие семпаев чувствовалось сразу же. Хината, уже привыкший к тому, что Дайчи-сана и остальных нет, приехав в Токио, ощущал себя очень непривычно без Бокуто-сана. То, что Куроо-сана не было, одновременно подстегивало и неприятно щекотало внутренности — Хината чувствовал себя вором, который во время отсутствия хозяина шарится по его квартире. Куроо-сан никаким хозяином не был, и летний лагерь не являлся его квартирой, но обходя уже знакомые территории и спортзалы, Хината всё равно чувствовал себя неуютно. К Кенме в первый день Хината не подошел, тот тоже не стремился оказаться в его компании, и это Хинату очень расстраивало. Раньше он бы без обиняков напрыгнул на Кенму, увлек его разговором и уже вел в спортзал, но сейчас что-то останавливало. С Национальных они виделись впервые, и того, что Кенма отвел взгляд в сторону, оказалось достаточно, чтобы Хината стыдливо поджал губы. Хотя и совершенно не стыдился своего поступка — но казалось, что Кенма делает это за двоих. Он держал Хинату на расстоянии, и Хината был не в состоянии это расстояние преодолеть. Кенма был несправедлив. Той же ночью Хината никак не мог заснуть. Тот огонь, что он усмирил после отказа, присутствие Кенмы разжигало снова. Хината вспомнил первое после Национальных сообщение Кенмы, где тот предложил остаться друзьями. И если в тот день Хината не смог прочитать между строк, то сейчас он понял, что Кенма имел в виду. Он не хотел оставаться друзьями — он хотел, чтобы Хината оставил его в покое. Он его вежливо послал. Хината вскочил с футона и, быстро натянув штаны, направился к выходу. Нет. На это он не соглашался. Перепрыгнув через ребят, он захлопнул за собой дверь. Найти Некому оказалось легко: они спали напротив, и из их комнаты раздавался храп кого-то из первоклассников. Хинату позднее время и глубокий сон ребят не смутили — ему требовалось срочно поговорить с Кенмой. Отворив дверь, он быстро отыскал взглядом светлую макушку и направился в сторону дальнего футона, по пути наступив на чью-то руку и извинившись. Извинения не убедили Ямамото-сана не просыпаться, и он ухватил Хинату за лодыжку, после чего, как в фильмах ужасов, открыл глаза и уставился на него. — Хината. Что ты здесь делаешь? — Отпустите, Ямамото-сан. Мне надо поговорить с Кенмой! — громко прошептал Хината, попытавшись вырвать ногу. Ямамото-сан не отпускал и не отрывал сердитого взгляда. — Что тебе нужно от нашего связующего? — Поговорить, что еще?! Искреннее изумление Ямамото-сана не убедило, зато разбудило половину ребят. Они все уставились на Хинату, только Кенма продолжал то ли спать, то ли просто лежать уткнувшись носом в подушку. То, что лежал он абсолютно неподвижно, убедило Хинату в последнем. Вырвавшись, он сделал шаг в его сторону. — Кенма! Нам надо поговорить! — Хината, это не смешно! Вали! Ямамото-сан встал со своего футона, но тут Кенма сел и посмотрел на Хинату, после чего перевел взгляд на своего капитана и вздохнул. — Пошли, Шоё, — он натянул спортивные штаны, и под чужими взглядами они вместе вышли из комнаты. Кенма выглядел недовольным, Хината же был рад, что смог вызвать Кенму на личный разговор. Тот сонно тер глаза, когда они оказались на улице — зевнул, а затем повернулся к Хинате. И тут Хината открыл рот и молча же его закрыл. Он внезапно растерял все слова, что собирался сказать. Взгляд Кенмы обжигал, а сам он был таким помятым со сна, с растрепанными волосами и опухшими щеками и губами. Хината не сдержал улыбку, протянул руку, но Кенма тут же дернулся назад, совсем как напуганный недоверчивый кот. Хинате ничего не оставалось, кроме как отступить. Он виновато закусил губу. — Прости. — Что ты хотел? — Кенма потер одну ногу другой, спрятал руки в карманы и тяжело вздохнул. — Поговорить. Я хотел с тобой поговорить, — вся решимость испарилась, Хината не подготовил речь и не знал, что именно он хотел сказать. Кенма молча ждал. — Кенма, я… тогда ты прислал сообщение. Ты меня послал? Ты больше не хочешь со мной общаться? — Хината внимательно посмотрел на Кенму. Тот удивленно вскинул взгляд и покачал головой. — Я тебя не посылал. — Послал! — Нет. И я хочу с тобой общаться. Ты мой друг, Шоё. — Тогда почему ты н… — Потому что я для тебя не друг, — не успел Хината договорить, как Кенма его перебил. Хината запнулся о ступеньку позади себя, но удержался на ногах, схватившись за поручень. Он неверяще смотрел на Кенму, в который раз его не понимая и не зная, как воспринимать слова. — Ты мой друг, Кенма. — Ты уверен? — Кенма не сдержал усмешки, и Хината увидел в ней Куроо-сана. — Шоё, мы не сможем общаться, если ты будешь пытаться… поцеловать меня. Скажи, что тогда был первый и последний раз. Хината сглотнул неизвестно откуда взявшийся ком в горле и сжал в руке край футболки. — Ты ещё встречаешься с Куроо-саном? Хината посмотрел на плотно сжатые губы Кенмы, проследил, как тот обошел его и взялся за ручку двери. Он сказал: — Мы не сможем быть друзьями. За спиной Хинаты хлопнула дверь, и он физически ощутил, как между ним и Кенмой образовалась стена. *** Тренировки с Кагеямой были спасительным кругом: времени думать о чем-то постороннем, а тем более о сердечных привязанностях, просто не оставалось. Прыжок — удар — прыжок — удар — разгон — прыжок — удар. И в который раз выше, быстрее, сильнее. Однажды во время совместной с Кагеямой пробежки Хината задал себе вопрос: почему он не влюбился в него? С Кагеямой было бы проще: Хината бы просто не решился его поцеловать, потому что Кагеяма — это Кагеяма. Он поцелует в ответ, но кулаком. Кагеяме нравились девочки, Хината в этом не сомневался. Ему нравились девочки — и девочкам нравился он. Если бы Хината влюбился в Кагеяму, то смирился бы и разлюбил его. Как там про него говорили? Классный, красивый, спортивный… Хината остановился посередине дороги. — Хината, придурок! Шевелись! Нервный, злой, высокомерный и вообще Король. Хината бы не смог в него влюбиться. Но если оценивать чисто внешне, то Кагеяма безусловно заслуживал внимания. Но его точно легко было бы разлюбить во время тренировок. Крутой, конечно, но не настолько. Хината вздохнул и, тронувшись с места, разогнался: никакому Кагеяме он не проиграет! «Кенма, — думал Хината, пока нагонял Кагеяму, — тоже не проиграет Кагеяме. Кенма — крутой связующий (может, не такой крутой как Кагеяма, но у Кенмы свой стиль игры), очень умный, способный, умеющий раз за разом удивлять, как плавно он двигается, как хмурит брови, когда что-то собирается провернуть, какие у него пальцы, какие у него крепкие ноги и как выделяются мышцы. Чёрт возьми, да Кагеяме до него…» Хината, сжав кулаки, обогнал Кагеяму — и тот не отставал, в итоге на финише они оказались одновременно. И Хината, посмотрев на него, покачал головой. — Что? — тут же вперился взглядом Кагеяма. Хината, вздохнув, даже отвечать не стал, только подумал, что Кагеяме с Кенмой не сравниться. Кагеяма крутой связующий — а Кенма просто крутой. И характер у него не такой дурацкий. Да, и двух суток не прошло, как они находились в Токио, а Кенма уже успел разорвать с ним отношения, но это его не портило. Хината видел и признавал свою вину. Он набросился на Кенму и напугал его — дважды. Умывшись, Хината уставился на себя в зеркало Ну что с ним не так? *** Хината не мог не сравнивать, и очутившись в зале одновременно с Кагеямой и Кенмой (и другими игроками), он мысленно поставил их рядом: Кагеяма выше, но рост ведь не главное. Кенма сутулится — да кого это вообще волнует? Ноги у Кенмы круче. И внешность его… И сравнивать Хината тоже не мог — у него не получалось быть объективным. Взгляд то и дело возвращался к Кенме, а Кагеяма отправлялся на десятый план. Хината смотрел на ребят вокруг Кенмы, как они его окружают, как заглядывают в глаза и ловят каждое слово. Хината смотрел на Льва — как он изменился, как отправляет по другую сторону сетки мячи, брошенные Кенмой. Хината смотрел на первогодок и связующего, который в следующем году сменит Кенму. Хината, никогда прежде не обращавший внимание на все эти нити, связанные одной игрой, видел сейчас, как Кенма всех объединяет, как много с ним связано, как он… Однажды Хината слышал, что Куроо говорил перед игрой — будь Хината им, то говорил бы то же самое. По крайней мере, именно это он сейчас и ощущал: Кенма — сердце. Как не влюбиться в Кенму, когда он — такой? У Хинаты не было объективных слов, чтобы объяснить свою точку зрения, но при виде Кенмы он иногда забывал, как дышать, и хотелось Кенмой владеть. Почему Кенма полюбил Куроо-сана? В который раз Хината смотрел в зеркало и спрашивал: Кенма полюбил Куроо-сана за внешность? За рост, за лидерские качества, за улыбку, за голос, за цвет волос, за характер, за тело? Кенма правда любит Куроо-сана? После таких размышлений не в свою пользу Хината казался себе уродливым гномом. Волосы не те, рост не тот, рот не тот, глаза у Куроо-сана совсем другие. А ещё он так уверенно держится, и с Бокуто-саном они вроде как друзья. Хината уперся ладонями в раковину и закрыл глаза: но ведь Кенму он полюбил не за внешность. Внешность тут вообще не при чем. И он стал другом Кенмы, Кенма его признал… Какая разница вообще, какой Куроо-сан, если он, Хината, — это Хината. И он не хуже, а лучше Куроо-сана. *** Лагерь изматывал не столько физически, сколько морально. К последнему дню Хината ощущал себя эмоционально выжатым. Смотреть на Кенму было больно, Хината чувствовал себя одним из героев маминых сериалов, они всегда там очень показательно и со страшной силой страдали, только ловя взгляд любви всей своей жизни. Хината тоже иногда ловил на себе взгляды Кенмы, и тогда ему хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли снова его поцеловать. А чаще — сделать это одновременно. Уже в автобусе Танака-сан спросил: — Всё в порядке? Тебе плохо? Мне стоит взять побольше пакетиков? Хината чувствовал в его словах издевку напополам с искренней обеспокоенностью. «Да, побольше пакетиков, и мне очень плохо». — Нет, Танака-сан, — Хината улыбнулся и покачал головой, — всё в порядке. Звучало слишком неубедительно, но, если честно, Хинате было наплевать. *** Сыграть на Интерхае им не удалось: распределение разбросало по разным сторонам, и Некома, и Карасуно выбыли до возможности встретиться на площадке. С Кенмой Хинате поговорить не удалось, зато он встретился с Куроо-саном. Тот сел на трибуны рядом с их командой во время игры Некомы против Инаризаки. — Не пройдут, — произнес Куроо-сан, локтями упершись в поручень перед ними. Хината старался смотреть перед собой, но коротко кивнул, соглашаясь. Инаризаки слишком серьезный соперник, перед ним выстоять нереально. Но Кенма старался, Хината с трудом мог отвести от него взгляд и подозревал, что тут они с Куроо-саном единогласны. Кенма был прекрасен даже после финального свистка. Некома проиграла, но это не делало Кенму, да и вообще всю Некому хуже. — Я сейчас к Кенме, не пойдешь? — спросил Куроо-сан и поднялся со скамейки. Глядя на него, Хината не мог понять, издевается он или нет, но все-таки отказался. Тот кивнул и спустился вниз. Хината успел заметить, как он закинул руку Кенме на плечо и что-то прошептал на ухо. Хината подумал, неужели Куроо-сан о нем не знает, или ему так пофиг, или он не замечает? Куроо-сан странный. Но он приехал из Осаки, чтобы встретиться с Кенмой, вживую посмотреть, как он играет на Национальных. Хината перегнулся через перила, чтобы еще раз посмотреть на них с Кенмой, но те уже скрылись из виду. *** Второго совместного лагеря с Некомой не было, Карасуно пригласили в совместный лагерь с командами Мияги, отказаться от которого они не могли. Хината, если честно, даже радовался, что ему не придется еще несколько дней убиваться по Кенме без возможности нормально с ним поговорить (потому что ничего нормального он ему сказать и не мог). А в лагере Мияги было столько знакомых лиц, с которыми Хината мечтал потренироваться, научиться чему-то новому и поделиться тем опытом, который наработал сам. Хината вспоминал Бокуто-сана и Куроо-сана, как они беззаботно и открыто помогали и учили. Куроо-сан, с какой бы стороны Хината ни смотрел, был отличным семпаем: нет ничего удивительного в том, что для Кенмы он стал особенным человеком. Хината перекатывал мяч от одной ноге к другой во время перерыва, когда внезапно к нему подсел Цукишима — вспомнилось, как точно так же в зале Шираторизавы Цукишима сидел рядом с Куними из Сейджо. Хината удивленно посмотрел на Цукишиму, когда внезапно тот хмыкнул и спросил: — Продолжаешь страдать? Хината не знал, что Цукишима может задать такой вопрос без издевки. Сделав глоток воды, Хината тоже хмыкнул. — Нет, не страдаю. — У тебя на лице все написано, достало смотреть на это. Хината поджал губы и зло посмотрел на Цукишиму. Неужели и правда на его лице все можно прочитать? Он зачем-то обернулся, словно пытался найти за собой зеркало, а затем сел ровно и мотнул головой. — О чем мне страдать? — Откуда мне знать? Может, с Кагеямой мяч не поделили, или как Танака-сан с Ноей-саном скучаешь по Шимизу-сан? — Цукишима зачем-то поправил очки, а Хината широко улыбнулся. — Пошли покидаем мяч, перерыв закончился! — Хината вскочил с места и подкинул мяч, а затем направился к сетке. Он не страдает, может, совсем чуть-чуть разве что. Хината решил больше не вспоминать о Кенме. И то, что спустя несколько месяцев Некома не попала на Национальные, подкрепило его веру в то, что вселенная хочет ему в этом помочь. Тем более что Кенма закончил старшую школу, и в третьем классе у Хинаты не было другого выбора кроме как про него забыть. *** Третий год прошел в таком сумбуре, что стоило Хинате вытащить голову из спортзала — как он падал в объятия учебников. Такой ритм выматывал, но Хината был даже рад отсутствию свободного времени. О причинах он старался лишний раз не думать. Впереди ждало поступление в университет, и в подготовке к экзаменам спасала Ячи-сан. Вместе с ней они с Кагеямой изучали учебники. Кагеяму еще в конце прошлого года пригласили в университет по спортивной стипендии, но экзамены никто не отменял, так что они вместе штудировали параграфы. Свое приглашение Хината ждал, но с самого начала было решено, что они с Кагеямой остаются в команде до победного конца. На Интерхай пробиться им не удалось. Шираторизава снова набирала силы. Игра Гошики поражала воображение и пугала всех соперников так, как когда-то пугал Ушиджима Вакатоши. Хината искренне восхищался им и все свободное время проводил в спортивном зале за видеозаписями старых игр, изучал соперников и снова тренировался-тренировался-тренировался — с Некомой, где Кенмы уже не было, с университетскими командами, с Кагеямой, со всем Карасуно, с Датеко и многими другими соперниками. Всю свою жизнь Хината собирался посвятить волейболу, и ничто не могло остановить его по пути к этой цели. За два года Хината вытянулся на десять сантиметров и сейчас не так уж сильно отличался от других волейболистов, если не считать ребят, чей рост достигал метра девяносто, как у Цукишимы, Кагеямы или даже Куроо-сана, который, как Хината слышал, волейбол отодвинул на второй план в пользу фармацевтической карьеры. Иногда, вспоминая Кенму, Хината останавливался прямо посреди своей гонки за лучшим будущим. Он думал: есть ли шанс, что Кенма будет одной из важных частиц этого самого будущего? Есть ли у него еще тот шанс, которым он воспользовался, когда поцеловал Кенму? В конце второго класса старшей школы Хината надеялся, что его одержимость пройдет, но даже спустя год с последней встречи с Кенмой сердце так же отзывалось на любое воспоминание о старом друге. Хината все еще не знал, в какой именно момент он влюбился, но разве это было важно? Важно было то, что, несмотря на все ухищрения, несмотря на бешеную занятость, он все еще любил Кенму. А Кенма, интересно, любил Куроо-сана так же сильно? А Куроо-сан — его? Этот вопрос не оставлял Хинату в покое: правильно ли он тогда поступил? Почему он вообще позволил себе сомневаться в чужих чувствах и решил, что имеет право вмешиваться? Это неправильно, неправильно. Хината протянул бланк с ответами комиссии и, забрав свой телефон, вышел из кабинета. Экзамены позади, приглашение от токийского университета на почте — он готов вступить в лучшее будущее, в котором будет исправлять старые ошибки и строить новые мосты. *** Поступить в один университет с Кенмой не входило в планы Хинаты. Он, если честно, понятия не имел, что Кенма учится в Кэйо, так что увидев, как специально, его уже во второй день своей учебы, Хината остановился посреди двора и выронил взятые в библиотеке учебники. Кенма его не заметил. Он шел, уткнувшись носом в приставку, рядом с каким-то парнем, который упорно что-то ему втирал. Тогда Хината, едва проводив их взглядом, бросился в сторону спортивных секций. Сам он уже состоял в волейбольной команде и сейчас собирался выяснить, стал ли Кенма его связующим. Вопреки ожиданиям, нет. — Козуме-кун? — спросил капитан волейбольной команды Кэйо. — Он вступал в прошлом году, но через полгода ушел. — В смысле ушел? — Хината опустил руки и разочарованно выдохнул. — В прямом, — капитан кинул взгляд на список команды и пожал плечами. — Он неплохой связующий, мы его попросили остаться, мозги никогда не лишние, но он не захотел. Мы не держим. Хината открыл рот, чтобы спросить, не по приглашению ли поступил Кенма и почему он ушел, но ответ и без того казался очевидным. Нет, Кенма сюда поступил сам. А ушел потому, что в команде нет его друзей. Хината решил, что не случайно они оказались в одном университете — их сюда привела не иначе как судьба, пускай она и сыграла с ним шутку. — Чёрт! — он остановился у автомата с напитками и постарался расслабить лицо, не в состоянии не улыбаться. — Остынь-остынь-остынь! Хината прикрыл глаза, подумав о Куроо-сане, но затем сжал кулак и помотал головой из стороны в сторону: он не собирается Кенму отбивать, это просто возможность снова стать друзьями. Он изменился, он не станет повторять ошибки. И найти Кенму оказалось легко. Ребята из волейбольного клуба знали, с какого он факультета, и кто-то даже ходил с ним на лекции. Весь мир словно помогал Хинате. *** Впервые в жизни Хината чувствовал ту самую неловкость, которая мешает зайти в кабинет после опоздания или обратиться к человеку с важным вопросом, пока он болтает с кем-то другим. Хината всегда шел напролом, и то, что он уже две недели ходил вокруг да около Кенмы, но не мог заявиться прямо перед ним, пугало его самого. Что с ним произошло? Это вот это вот называют взрослением? Кенма изменился: стал выше, волосы отросли, и он больше не красился. Хината не видел его в джинсах, а они ему очень шли, выгодно выделяя ноги. Хинате казалось, что он неправильно оценивает Кенму. При чём тут ноги, глаза, красивые волосы? Но, чёрт возьми, отвести взгляд от Кенмы было невозможно. Хината наслаждался тем, как он выглядит, как джинсы обтягивают задницу и какая у него шея. И рост Кенмы был что надо. Хинате хотелось узнать, как Кенма выглядит без одежды — хотелось его трогать, рассматривать, обнимать и целовать. Прикрыв на секунду глаза, Хината отдышался и сделал шаг вперед. Кенма сидел на лестнице перед университетом, листал планшет, и Хината решил, что сейчас лучшее время, чтобы появиться перед ним. — Привет. — Да, он сделал это. Кенма медленно поднял взгляд от планшета и кивнул. Сначала даже показалось, что не узнал, и Хината растерялся. Но затем Кенма сказал: — Здравствуй, Шоё. Давно не виделись. У Хинаты внутри даже что-то оборвалось от голоса Кенмы, от его внимательного, изучающего (и немного испуганного) взгляда. Пару секунд он смотрел на Кенму, но затем, переборов себя, сел рядом. — Давно. Ты, наверное, думаешь, что я… — Нет, не думаю, — перебил Кенма и улыбнулся. — Я очень рад тебя видеть. Хината мечтал услышать эти слова, но сейчас воспринимал их с опаской, словно чью-то шутку — разве может все быть так просто? — Правда? — Да, — Кенма кивнул, и Хината наконец ответил на его улыбку. — Правда? — еще раз спросил он. — Да, Шоё, правда. Я был с тобой груб, да? Хината понятия не имел, как реагировать на этот странный разговор. Почему Кенма такой? Что за болезненно-приятное чувство плещется внутри при каждом его слове? — Нет. Кенма, — Хината едва удержался от того, чтобы доверительно взять руки Кенмы в свои, — я все понял, это я был груб. Кенма улыбнулся одними губами, откинулся локтями назад и посмотрел наверх, на скрытое за облаками небо. — Я скучал по тебе. Мне кажется, я не должен этого говорить и… Знаешь, я сейчас это говорю и будто навязываюсь. Словно я делаю что-то неправильное. Кенма изменился, решил Хината. Он говорил не так, как раньше, сейчас Кенма был с ним максимально откровенным, и Хинате очень хотелось его обнять. Он не знал, может ли быть таким же откровенным и задать вопрос, который так и лез наружу после слов Кенмы. При мысли об этом Хината как раз поймал его взгляд, и тогда снова — снова! — задал вопрос, который однажды уже был ошибкой. — Кенма, а Куроо… — Мы расстались, — Кенма отвел взгляд в сторону, и внутри Хинаты в то же мгновение ослаб до этого крепко сковывающий его узел. Его затопило чувство облегчения и стыда, что он, черт возьми, рад такой новости. — Из-за меня? Когда? — выпалил еще два вопроса Хината. — Отчасти. Но по большей части, Шоё, так просто сложилось. Он мой лучший друг, но никак не… В общем, он мой лучший друг, и оказалось, что нам этого достаточно. Я давно хотел тебе сказать, но это, наверное, звучит так, словно я надеялся, что ты будешь моим запасным вариантом. Хината несколько раз удивленно моргнул и перевел взгляд на свои колени. — Но это не так, Шоё. Я не хочу, чтобы ты был запасным вариантом. Хината не это хотел слышать, но он не стал останавливать Кенму, который говорил, продолжая удивлять. — И знаешь, тогда я действительно был рад, что ты меня поцеловал. У нас с Куро после этого много чего произошло. Но, наверное, именно в тот момент мы стали разбираться, что же между нами. Мы ещё год встречались, но, — Кенма усмехнулся, — просто потому, что оба боялись, что вместе с отношениями разорвем и все то, что было между нами раньше. — И что в итоге? — Хината подсел к Кенме ближе и от нетерпения закусил губу. — Куро — мой лучший друг, а я — его. Идиотизм? Но это правда. Хината мало что понял в словах Кенмы, кроме того что он зря боялся подходить раньше. Кажется, Кенма только этого и ждал. *** Кенма боялся, что Хината решит, будто стал запасным вариантом, потому что с Куроо-саном ничего не получилось. Но Хината так не думал и в принципе не понимал, почему он должен был так решить. Полтора года прошло с тех пор, как Кенма с Куроо-саном расстались, и все это время, как оказалось, Кенма не писал, хотя хотел. Хината широко улыбался, потому что целовал Кенму уже по-настоящему. Это был его первый поцелуй, первая серьезная близость. Куроо-сан тогда все видел, и, к счастью, Хината все это время все делал правильно. Куроо-сан — друг Кенмы, и, может, Хината замахивался слишком далеко, считая себя любовью всей его жизни, но, как показывала практика, пока что он не ошибался.