Шанс на счастье

Главу я писала под первую песню "Phantom Power Music - Never Surrender" (VK). Но в самой главе есть строки, которые я частично взяла из песни "Jackie-O & R1SK - Unravel" (VK) (уж больно мне понравилась эта эмоциональность)

Я здесь, я стою, я один в кругу порочном, Душа пуста, мир вокруг непрочный. Не усложняй же и не ищи меня…©

      POV Адриан       Ее больше нет… Моей прекрасной Маринетт больше нет. Не могу в это поверить. Мой разум отказывается это осознавать. Я не хочу это принимать.       Нет… Этого не может просто быть.       Это… Должно быть сон, верно? Всего лишь сон! Сейчас я сильно зажмурю глаза, а когда открою, увижу Ее… Она будет мне тепло улыбаться и скажет, что мне приснился просто кошмар. Да, точно! Кошмар! Это всего лишь кошмар…       Но я не могу даже пошевелиться…       Мой пустой взгляд безразлично устремлен куда-то в небо. Оно такое серое, мрачное… Кажется, что мир потерял свои яркие краски, применив на себе монохромный фильтр. Тело полностью обмякло. Я не могу сопротивляться, а вернее — не хочу. Я даже не чувствую, как меня волокут, держа под руки, по грязному снегу, который раньше казался мне белоснежным.       Да, это не сон. Мне ничего не приснилось. Я столкнул Маринетт в бездонную пропасть, тем самым, уничтожив и себя самого. Теперь мне все равно, что со мной будет…       Сдался. Нет смысла больше сопротивляться. Нет того, ради чего стоило бы бороться.       Я уже не помню, как меня усадили в машину. Не помню, сколько мы ехали до этого проклятого здания, в котором и располагалась скрытно корпорация «NeoLine». Я даже не понял, в какую часть города меня привезли. И в городе ли это было.       Я не помню, как меня завели внутрь. Не помню, как тащили по белоснежным коридорам — тем самым, которые я уже видел во сне. Это место было мне знакомо с детства. Да, я уже тут был, еще совсем ребенком. Эти длинные коридоры. Эти палаты с большими окнами, сквозь которые можно было наблюдать за подопытным. Эти лаборатории с операционными столами. Все это уже было знакомо…       Я снова здесь. Спустя столько лет я снова испытаю все эти муки. Но мне все равно, верите? Я буду надеется только на одно…       Как можно скорее отправиться вслед за Маринетт…

…

      Через какое-то время я лежал на операционном столе, не чувствуя даже всего холода от стали. Меня раздели по пояс, оставив в одних джинсах, которые успели промокнуть от снега. Мои руки развели в стороны и привязали кожаными лентами, крепко зафиксировав их на месте. Тоже самое проделали и с ногами: привязали. Голову также обмотали кожаным ремнем, прижав к столу. Они сделали все, чтобы я не дергался и не вырвался в самый неподходящий для них момент.       Мои глаза немного сощурились, когда в них ударил свет большого круглого светильника с множеством маленьких, но ярких лампочек. К оголенной груди прицепили провода на присосках, которые будут принимать и показывать на мониторах ученым состояние моего сердца, его ритма. К вискам прицепили аналогичные провода — они будут фиксировать показатели работы головного мозга, отображая все на рядом стоящем экране. Еще несколько действий, несколько подключенных приборов, и все было готово к проведению опыта…       Тяжело выдохнув, я закрыл глаза. Я слышал неразборчивые разговоры ученых. Они стояли вокруг моего стола и выполняли указания Габриеля. Да, он тоже был рядом и лично руководил этим процессом. А я же просто лежал и ждал, когда уже покину этот мир. Я надеялся, что это произойдет быстро. Но все пошло не так, как я хотел…       Острая игла медленно вошла в вену. Непонятного цвета жидкость стала растекаться по всему телу. Меня будто насквозь прошибло тысячевольтным разрядом тока. Я резко закричал, выгнувшись в спине настолько, насколько позволили это сделать кожаные ремни.       Адская боль, словно ядовитая змея, проползала из одной вены в другую. Я будто бы проснулся, выбрался из состояния безразличия, закричав:       — Прочь! Прочь от меня! Отойдите в сторону! Прочь! Не держите мне ноги!       Я надрывал голос, бился в агонии и пытался сорвать эти ремни, которые не давали мне нормально двигаться. Хотя, в таком состоянии я бы не смог даже встать. Я горел изнутри, будто в пламени самого Ада. Не знаю, что мне вкололи, но о смерти я стал просить еще сильнее.       — Прошу! Убейте меня! Убейте скорее! Я не выдержу эти муки!       Все мои просьбы они игнорировали, записывая показатели приборов, которые были будто в бешенстве: все мелькало, звучал противный писк, цветные полосы на мониторах «плясали» в бешеном танце, говоря о том, что что-то идет не так.       Краем глаза я заметил Ее. Я попытался хотя бы на секунду задержать взгляд на дверном проходе, где стояла Она. Моя Маринетт…       Она была прекрасна… Белоснежное платье облегало ее тело, черные шелковые волосы аккуратно спускались на хрупкие плечи, прикрывая их. Она тянула ко мне руку, звала за собой.       Маринетт… Ты пришла за мной…       — Вколите больше наркоза! Доктор, прошу Вас! — закричал я, уставившись бешеными глазами на своего отца. Его морщинки на лице немного вздрогнули — Габриель не ожидал, что я обращусь к нему. Но он не собирался меня даже слушать. А я продолжал кричать: — Она зовет меня! Зовет в рай! Смотрите! Она стоит рядом, тянет мне ладони! Ну же, усыпите!!!       Один из ученых глянул на дверь, куда я пытался рвануть. Но никого там не увидел и пожал плечами. А я снова повернул голову в сторону, где стояла Маринетт:       — Скажи им! Объясни им, что я не сошел с ума! Мне без тебя тошно! Маринетт!!! — я почувствовал, как в вену вонзилась еще одна игла. Еще один раствор, который был не менее жесток к моему измученному организму. — Не надо, прошу вас! Оставьте меня! Я жить без нее не могу даже дня! ААА!!!       Маринетт сделала шаг вперед. Ее белое платье сменилось на порванное зимнее пальто, в котором я видел ее в последний раз, а идеально расчесанные волосы спутались. Я не понимал, в чем дело.       Еще пару мгновений и вместе со мной закричали и ученные. Все, кроме Габриеля. Он лишь испуганно отшагнул назад, чуть не выронив из рук бумаги с пометками. Все работники, находившиеся в этой лаборатории испытывали не меньшие муки. Кто-то упал на пол, кто-то корчился и кричал стоя. Но все они, все до единого, держались руками за головы, выронив все шприцы и скальпы на пол. Маринетт стояла с вытянутой рукой, а ее глаза были полностью белыми. Своей силой она «разрывала» мозг ученым. Еще пару секунд — и из их глаз, ушей, носа уже текла кровь. Еще секунда — все стихли, замертво упав на белый кафель. И только гримасы боли и ужаса застыли у них на лицах. Габриель стоял в шоке и смотрел на девушку. Он остался один. Он проиграл. По крайней мере сегодня… Понимая, что ничего сейчас уже не сделает, он просто выбежал из лаборатории.       Я не осознавал, что происходит вокруг, и продолжал кричать, дергаясь в конвульсиях на операционном столе. Но тут, я почувствовал прикосновение прохладных рук к моему лбу. Этот легкий холодок был словно анестезией.       — Тише, Адриан, я попытаюсь заглушить всю твою боль, — проговорила Маринетт и положила вторую руку мне на грудь.       Я стал чувствовать, как боль стала слабеть, стала отступать. Расслабившись и закрыв глаза, я перестал дергаться и медленно опустился на стол. Приборы стихли, а показали постепенно нормализовались.       Понимая, что все получается, Маринетт улыбнулась. Закончив, она быстро сорвала с меня все провода и вытащила иглы из рук.       — Адриан, Адриан! Ты меня слышишь? — нежные ладошки накрыли мои щеки, заставив меня приоткрыть глаза. Увидев перед собой взволнованный взгляд васильковых глаз, я слабо улыбнулся.       — М-Маринетт? Я умер, д-да? Наконец-то, я попал в рай, к тебе? — кое-как я выдавил из себя хриплый голос.       — Нет, Адриан, ты не умер. И я жива.       — Н-но… Это невозможно, — я немного нахмурил брови и снова прикрыл глаза. Похоже, что я все же свихнулся.       — Я объясню тебе все позже. А сейчас, нам нужно уходить отсюда!       Маринетт потянула осторожно меня за руку и усадила на столе. Я свесил ноги и снова попытался посмотреть на девушку. Мне до сих пор не верилось, что это была она.       — Посиди тут. Я сейчас вернусь. Только никуда не уходи, — пролепетала брюнетка и быстро скрылась за дверью.       Да куда я мог уйти в таком состоянии? Покачиваясь, я стал осматриваться вокруг себя. Мертвые тела ученых лежали вокруг стола. Казалось, что они даже успели окоченеть.       Неужели…       Я стал медленно приходить в себя и осознавать, что все-таки произошло сейчас.       Неужели…       Моя Маринетт… Она была жива? Н-но как?!       Через пару минут девушка вернулась с моими вещами в руках. Она стала надевать на меня рубашку, словно на куклу: продела в рукав сначала одну руку, потом другую, после застегнула все пуговицы, оставив одну на воротнике расстегнутой (чтоб не душила). Затем Мари стала одевать на меня пальто. А я смотрел на нее мутным взглядом и не верил своему счастью.       Маринетт перекинула себе на плечо одну мою руку и помогла слезть с операционного стола. Обхватив второй рукой меня за пояс, она повела к двери.       — Как ты спаслась? — уже в коридоре задал я вопрос, который стал меня мучить. Хоть это и не было так важно, ведь главное, что Маринетт выжила, но я все же хотел понять.       — Я сама не понимаю, как так вышло. Я смогла этой силой смягчить свое падение. Но все равно без синяков я не осталась. Но это пустяки, — запыхавшись, но продолжая тащить меня рядом, ответила брюнетка.       Я смотрел на нее, стараясь передвигать ноги, и слабо улыбался. Я был счастлив. Но один момент не давал мне покоя. Я всю жизнь буду винить себя за этот поступок.       — Маринетт, прости меня… Я не должен был толкать тебя. Я думал, что навсегда потерял тебя.       — Все хорошо, Адриан, — девушка перебила меня и слегка улыбнулась. Ей было тяжело тащить меня, но она держалась, — Ты хотел спасти меня. И ты спас. Если бы ты не толкнул меня, мы бы сейчас вместе находились там, на операционных столах.       — И все же, прости…       Прошептал я, когда мы вышли на улицу, немного склонив голову. Вокруг здания стояло несколько полицейских машин и скорая помощь. Их вызвала Маринетт, пока добиралась сюда. Вдалеке я заметил, как Габриеля Агреста уже успели арестовать. На секунду я испугался, что и нас арестуют, ведь внутри, в лаборатории, лежало несколько убитых работников. Хотя, не думаю, что они смогут что-то доказать. Ведь кто поверит в сверхъестественные способности? Даже, если они были получены в ходе биологических экспериментов. А видеокамеры Маринетт также заранее отключила. Она продумала каждую мелочь, несмотря на то, что сильно волновалась за меня. Моя любимая Маринетт…

Нам удалось вырваться из плена безумных ученых. Удалось навсегда «разорвать цепи», связывающие нас с прошлым. Двери корпорации «NeoLine» навсегда захлопнулись за нашими спинами. Мы стали свободны. Мы не упустили из рук свой Шанс на счастье.

***

      Прошло несколько месяцев. Чтобы навсегда забыть прошлое, мы решили уехать из Франции. Теперь мы живем в тихом городке Китая. Он маленький, но уютный. Здесь красивая природа, храмы и старинные китайские пагоды. По началу мне было непривычно: я не знал китайского языка, меня пугали эти иероглифы на всех вывесках и объявлениях, да и стиль жизни здесь был другой. Но мне нравилось. Тем более, что Маринетт пообещала помочь мне в освоении китайского языка. По крайней мере, выхода у нее не оставалось.       Маринетт достался небольшой двухэтажный домик от дедушки по маминой линии. Для начала мы решили открыть свой бизнес: чайную лавку на первом этаже. Да, в Китае очень любят чай. Моих оставшихся денег после переезда хватило на то, чтобы все обустроить под лавку. Вывеска, товар, дизайн и декор лавки. Было атмосферно и так традиционно, по-китайски.       Я ничего не смыслил в торговле, да и вообще в этой сфере бизнеса, но Маринетт была умничкой: она отлично ладила с клиентами, договаривалась о каких-либо мероприятиях, в виде проведения чайной церемонии в саду, чтобы познакомить с нашей лавкой больше людей. А я просто выполнял физическую работу: что-то принести, что-то переложить, доставить, починить. Да и ремонтом в жилых комнатах тоже я занимался.       Постепенно наш бизнес рос и со времен стал приносить прибыль. В скором будущем мы планировали сыграть свадьбу. Я жду-не дождусь этого события. И еще… Я хочу, чтобы в нашем доме как можно скорее зазвучал звонкий детский смех.

Да… Все это у нас будет…

КОНЕЦ