Маленький Лихт и "мамочка" Хайд.

Хайд с трудом разлепил глаза. Лучше бы он этого не делал… Перед ним лежал Лихт. Уже обычный. Не ребёнок. Лоулесс сглотнул. "Ну все, день моей смерти настал" — Ангел-чан…? — тихо шепчет вампир. — Крыса, заткнись и не порти момент. — Какой ещё момент? — А вот такой! — Лихт открыл глаза и поддавшись вперед, поцеловал Беззаконие.Неумело и робко. Хайд, мысленно усмехнувшись ответил. Только теперь он взял доминацию. Язык вампира проскользнул в рот Тодороки и начал там «хозяйничать». Когда Хайд немного прикусил нижнюю губу пианиста, тот недовольно замычал. — Лихт! Беззако… Ние. Упс. — в номер влетел Кранц и застал эту картину. «Голубки» разорвали поцелуй. — К-Кранц! — смущённо проскулил пианист. А Хайд давил лыбу от уха до уха. И непонятно, был ли он счастлив, или это просто маска. — Я хотел сказать. Ай, ладно! Я пойду, наверное. — сказал Кранц и смылся. — Ангел-чан~Может продолжим? — слащяво протянул Хайд. — Отвали!

***

Хайд был одновременно и счастлив, и озадачен. Почему Лихт так резко поцеловал его? Лоулесс читал Шекспира. А точнее делал вид, что читал. На самом деле, блондин наблюдал за своим хозяином. — Лихт-тяян~ — Заткнись крыса! — ответил Лихт, даже не поворачивая голову к сервампу. — А утром ты был добрым… — Не мешай мне репетировать! — Но утром ты был таким милым! — А что было утром? — саркастично спросил Лихт. Хайд наигранно вздохнул. — Лихт-тян! Я не знал, что у тебя память как у рыбы! Тодороки повернулся к своему сервампу. — Что ты сказал? — У тебя память как у рыбы! — передразнил Хайд, а вдобавок ещё и язык показал. —  Готовься к смерти! Такой грязный демон как ты, не смеет упрекать меня в чем-либо! У них быстро завязалась драка, но она так же быстро закончилась, так как пришли Кранц и Гил. — Вы испортили мне все веселье! — бубнил Хайд. — Заткнись крыса! Ненавижу тебя! Лоулесс улыбнулся и пропел: — И я тебя люблю, Лихт-тян! В его лицо тут же прилетел ботинок, а потом и удар под рёбра. — Я сказал молчать! — Всю романтику портишь! — Кто бы говорил, тупая крыса! Прошёл месяц… Тодороки вернулся с концерта. И вновь он тащил в номер целую гору цветов. — Лихт- тян~Как тебе не надоели эти фанатки? Ты только скажи, я их всех на фарш пущу! — Это я тебя на фарш пущу! Грязная крыса! — все как обычно. Не считая того, что эти двое уже как месяц встречаются. Но об этом пока никто не знает. Вдруг, лицо Жадности стало серьёзнее. — Лихт-тян, прекрати делать из меня мазохиста. Лихт остановился в шоке. И этого хватило. Хватило для того, чтобы Жадность взял пианиста на руки. — Отпусти меня! — Нет~ — протянул Хайд и начала кружиться по комнате. Лихт брыкался и вырвался, но что человек может сделать вампиру? Правильно. Ни-че-го. Тодороки успокоился, а Жадность в замешательстве остановился. Ох, Хайд, ты попался в самую примитивную ловушку. Лихт резко вырвался из рук вампира, боднул его локтем под ребра и повалил на пол. Пока вампир корчился от неприятных ощущений, его Ив сел тому на поясницу, поставил локти на его грудь, и упёрся щеками в свои согнутые ладони. Выглядело довольно забавно. Хайд был в ступоре. — Ээ, Лихт-тян? — М? А, да точно! Готовься к смерти! — сказал эпичную речь Тодороки и поцеловал вампира в губы.